Алексей Пехов – Вьюга теней (страница 26)
Брезгливо сморщившись, я ногой спихнул оба создания в бездну и поспешно зашагал дальше, держа арбалет наготове. Лафреса небось неплохо поработала и пожгла уйму таких вот порхающих в непроглядной темноте тварюшек, но не стоило задерживаться, потому как незнамо сколько бестий уцелели и желают полакомиться свежим мясом.
Я двигался по мосту, думая о том, что должен же он когда-нибудь кончиться.
Гул превратился в грохочущий рокот, рокот сменился громом, гром перешел в рев.
В воздухе витала свежесть и почти неосязаемая водяная пыль. Теперь я знал, что там, впереди.
Водопад.
Не было ни времени, ни желания выяснять, откуда он здесь взялся. Очень незаметно стало светлеть. Из призрачной тьмы появились стены. Они слабо сияли мертвенным бледно-зеленым светом.
Стены пещеры сдвинулись, где-то высоко-высоко заискрился неровный потолок. Рев стоял неописуемый. Влага, висящая в воздухе, росой оседала на одежде и холодила кожу. От гула падающей воды грозила расколоться голова. Мост стал мокрым, и камень блестел в свете «огонька». Слава Саготу, что здесь не скользко, а то зазеваюсь и загремлю вниз.
Еще двести ярдов, и вот они – водопады.
На правой и левой стене появились огромные, ярдов в тридцать гротескные головы полуптиц-полумедведей. Пасти-клювы широко раскрыты, и из них с ревом вырываются потоки. Водопад по правую и водопад по левую руку. Черная вода, едва различимая в бледно-зеленом свете, царящем в пещере, ревела, бесновалась и неслась куда-то вниз. Я поравнялся с головами на стенах и за несколько секунд промок до нитки (к тому же еще и оглох).
Откуда здесь вода? Какой-то подземный приток Иселины или что-то совершенно другое? Мне сразу же вспомнилась легенда про Реку Мертвых, текущую в мрачных глубинах земли и несущую души грешников во тьму.
Сагот! Когда я проходил мимо ревущих как сто тысяч демонов бездны чудовищ, я боялся, что или оглохну на веки вечные (про припасенные затычки для ушей я и думать забыл), или меня сметет потоком. Казалось, протяни руку – и дотронешься до одного из двух. Да и головы уже не раз виденных птицемедведей грозили поразить чужака или хотя бы напугать до мокрых штанов. Впрочем, штаны-то как раз у меня, и вправду, были мокрыми, как и вся остальная одежда.
Водопады подземной реки остались позади, провожая меня затихающим гулом. Стены вновь разошлись, их бледно-зеленый свет погас, приглашая прийти мрак (последний не преминул воспользоваться приглашением и тотчас явился).
Тьма меня забери, но я зверски устал и поэтому расположился прямо на мосту, решив перекусить. Заодно пришлось раздеться и отжать пропитанную влагой одежду. Я мелко дрожал и ежился после невольного купания. Затем, приведя свой гардероб в более-менее божеский вид, пришлось уделить внимание желудку, и я добыл изрядно намокший сухарь.
«Огонек» в последний раз мигнул и погас. Я ругнулся и зажег новый. Сколько же времени я прусь через мост? По моим подсчетам, с тех пор, как я оказался в Храд Спайне, прошло почти три дня, а я до сих пор где-то между вторым и третьим ярусом.
После краткого отдыха пришлось продолжить движение. Мост к этому времени перестал быть прямым и принялся закручиваться серпантином, ускоряя мой спуск. Серпантин прервался провалом. Дальше пути не было.
Точнее, он был, но только через два ярда, а между сторонами разрыва лежала пустота. Пришлось отходить назад и штурмовать маленькую пропасть с разбега.
Миг, и бездна, мелькнув под ногами, уступила место твердой поверхности.
Еще пять раз мост обрывался провалами, но они были не более полутора ярдов в длину, и я без всякого труда преодолел опасные участки. Спустя вечность стены вновь сошлись, мост сделал последний виток, и передо мной показался выход, а точнее, вход на третий ярус.
Зал. Даже не могу найти слов, чтобы описать то, что высветил «огонек». Стоило лишь отдать ему надлежащий приказ, и круг света расширился до сорока шагов (все прекрасно видно, но жизнь волшебного фонарика сокращается на несколько часов).
Виденное мной в Храд Спайне до этого, не шло ни в какое сравнение с первым залом третьего яруса. Передо мной лежал уровень эльфов и орков, к созданию которого не прикасались человеческие руки. Где потрескавшийся камень? Где базальт и гранит? Где простецкая архитектура и отделка стен? Куда подевались грубые статуи и едва обтесанные гробы? Все это осталось наверху, а здесь… Здесь разметалась потрясающая и ни с чем не сравнимая красотища.
Зал – черное вперемежку с красным. Очень красивое сочетание, если приглядеться. Черные стены с ярко-алыми прожилками и вкраплениями, изящные агатовые полуарки с рдяным орнаментом, так похожим на орочьи буквы, потолок, где багровые линии и штрихи сливались между собой в изображение большой паутины. Пол выложен черной матовой плиткой с теми же красными прожилками, что и на потолке. Между каждой плиткой – тоненькая карминовая прослойка. Свет «огонька», падая на алое, заставлял зал искриться и придавал этому месту совершенно волшебный и сказочный вид.
В груди неприятно закололо, и я понял, что не дышу с того самого момента, как вошел сюда. Я воистину оказался во Дворцах, слава о красоте которых ходила по всей Сиале, и даже гномы с карликами приходили в Храд Спайн, дабы поглазеть на изысканное величие могильных залов. Но те времена давно канули в Лету вместе с Эпохой Свершений. Храд Спайн перестал быть безопасным, дорога в него заброшена, и уже редко кто решается прийти сюда. Эльфы и орки, карлики и гномы, люди и гоблины. Все они помнят о том, что таится под зелеными кронами Заграбских лесов, все они рассказывают внукам легенды, предания, мифы и сказки о былом величии подземных дворцов. С тех пор как на нижних ярусах проснулось зло костей огров и еще незнамо кого, все ушло, все погибло, все поблекло.
Отчего-то на третьем ярусе непроглядно темно. Не было уже ставшей привычной магии светящихся стен, и если б не «огоньки», мне пришлось бы продвигаться по залам, как слепому кроту (с той лишь разницей, что в отличие от крота я бы далеко не ушел). Моих шагов практически не было слышно, но я заставил себя идти осторожно и уменьшил свет «огонька» до его стандартного размера. Нечего уподобляться солнышку, ребята Балистана Паргайда могут оказаться поблизости.
Черно-красный зал сменился точно таким же, а из него было сразу три прохода в три абсолютно идентичных первому. А из них еще в три. И так до бесконечности. Лабиринт по своей запутанности не уступал верхним ярусам.
Везде, в каждом зале замершая черно-алая красота то одним, то другим краешком появлялась в лучах фонарика и вновь скрывалась, кутаясь в ночь. Застывшая колонна там, изящная арка здесь. Сколько же я повидал их за эти часы? Не будь у меня бумаг из заброшенной башни Ордена, и я давно бы затерялся в лихо закрученной паутине путей. Наверное, именно это и произошло с опережающими меня где-то на час-полтора слугами Хозяина. Если бы не Лафреса, я бы живо записал ребят в кандидаты на отправку во тьму. Но голубоглазая женщина каким-то внутренним чутьем, не имея ни одной карты, находила нужную дорогу.
Каждый зал третьего яруса представлял собой огромную могилу. На третьем уровне находились самые поздние захоронения эльфов и орков. Усыпальницы появлялись здесь в последние годы Мертвого перемирия, которое обе расы хранили многие тысячи лет. Во время перемирия ни Первые, ни эльфы не трогали друг друга в Костяных дворцах, но когда-нибудь всему приходит конец. Кровь пролилась, и перемирие рухнуло. Эльфы поставили Створки и перекрыли Первым (впрочем, как и себе) легкий путь к могилам предков.
В отличие от людей, старшие расы не устанавливали памятных надгробных плит, а просто замуровывали своих мертвецов (или их прах) в стены, да так, что могил-ячеек попросту не было видно, и тот, кто не знал о них, никогда бы даже не предположил, что за искусной лепкой, или рисунком, или колонной лежат кости умерших столетия, а то и тысячелетия назад орков и эльфов.
Третий ярус, затем четвертый. И все это в полной, кромешной темноте. Я находился в Храд Спайне уже шесть дней. Ел, спал и шел дальше через залы, коридоры и галереи. Все глубже… И везде ни души. Ничего жуткого и зубастого. Какие бы существа ни жили здесь столетия назад, они давно вымерли или ушли на более глубокие ярусы. Ни одного явного присутствия человека или какого другого создания.
Лишь на четвертом ярусе я наткнулся хоть на какое-то отличие от всего виденного мной за последние два дня. Здесь не было нетронутого спокойствия и явственно пахло смертью. Стены покрыты материалом, похожим на дубовую кору, потолок – переплетение каменных ветвей, пол – застывшая в мраморе трава. Причудливое сочетание запахов розы, корицы, кардамона, имбиря, шиповника и тления.
Мертвецы. Много, больше трех десятков. Скелеты, обтянутые желтой пергаментной кожей, в стальных доспехах, отливающих небесной синевой, и с кривыми мечами – с'кашами.
Эльфы.
В центре зала останков было особенно много. Свет «огонька» вырвал из тьмы лежащий на боку гроб из черного заграбского дубаНаверное, когда на эльфов напали и застали их врасплох, те, кто несли гроб, уронили его, и, ударившись об пол, он раскололся. Эльфы встали на защиту мертвого, но полегли сами. С точки зрения большинства людей, умирать из-за мертвеца – наиглупейший поступок, но для Вторых все совершенно иначе. Для клыкастых созданий слово «дом» и слово «род» превыше собственной жизни.