Алексей Пехов – Птицеед (страница 17)

Мне бы стоило обидеться на «глупость», если бы я не считал точно так же.

– Не вы одна боитесь. Страх рядом с Илом – вещь необходимая, но её следует дозировать. Нам надо пройти через арсенал и кузницу, если там двери открыты. Сейчас мне было бы спокойнее рядом с отрядом.

– Ведите. Надеюсь, Ларченков найдёт меня.

Я поднялся снова на второй этаж, но свернул в другой коридор, оставив пролом за спиной. Этот андерит я неплохо знал. Разумеется, кроме двора Офицеров. Туда попасть никогда не стремился, хотя благодаря происхождению вполне имел на это право. Прямо, затем по лестнице вверх и далее по короткой стене. А там через несколько холлов во двор, минуя арсенал и кузню, к нашей казарме.

– Что такое муравьиный лев?

Это многое говорило о ней. И о её россе. Он – знал.

– Сколько раз вы были в Иле? Один? Два?

Она замешкалась, но сказала:

– Это первый. Что, так заметно?

– Новички знают только основной бестиарий, по атласам университета. Тех созданий, что можно встретить лишь в неделе от Шельфа. Ну и, может, еще страшных и известных, вроде жеребят.

– Я читала атласы. Но Ил всегда был вне сферы моих интересов. Расскажите.

Я рассказал, лишь чтобы занять её внимание. Сквозь толстые стены едва слышались ружейные залпы. Пока слаженные, что не могло не обнадеживать.

– Лев – тварь гадкая. До сих пор не могу понять, это живое существо или скорее предмет. Кто-нибудь, например Светозарный, может создать нечто такое. Изначально оно в виде… ну пусть будет семя. Маман, убив седьмую дочь, активировала льва. Семя начало прорастать и создавать портал. Именно так были уничтожены Двенадцатый и Безномерной андериты три сотни лет назад, когда бывшие друзья Когтеточки решили попробовать силы Айурэ. Помните?

– Да. В хрониках его называют Последним прорывом. Тогда мы убили Ремня.

– Верно. Вся задача льва – вырастить портал, и остановить это, раз уж он начал прорастать, невозможно. Это его предназначение. Когда портал срабатывает, всем, кто находится рядом, не позавидуешь.

Волосы стали оттаивать, холодная вода с уменьшающихся сосулек противно капала мне на плечи и спину.

– Это я уже поняла. Муравьиный лев, потому что изменение пространства оставляет после себя воронку?

– Очень большую.

– Кто пришёл через портал?

– Не хотел бы узнавать.

Мы вышли на верх стены. Луна и месяц. Никого из солдат. Зато в обоих дворах, слева и справа – стрельба. Гаркнула даже картечница и едкий вонючий дым ружейных залпов заливал дворы. Рассмотреть особенно ничего не вышло. Впрочем, я и не присматривался, понимая, что один в поле не воин.

Или двое.

Стоило задать вопрос:

– Сколько точек из шестиугольника у вас осталось?

– Две. Солнцесвета как раз хватит.

– Насколько вы хорошая колдунья? В Иле.

Вопрос бестактный и не очень вежливый. Кобальтовая линия хороша против людей, я знал. Но как её способности работают с созданиями Ила, не имею ни малейшего представления.

– Я умею вызывать не только приступы очарования у мужчин.

Она произнесла это таким тоном, что мне показалось, будто убеждает себя, а не меня. Я несколько пересмотрел свой взгляд на неё. Сильно ошибся. Она ещё младше, чем я думал. Первая вылазка в Ил, скорее всего первое убийство людей, которые на неё напали. Убийство по необходимости. С нами она вынужденно держалась высокомерно, чтобы не выдать своей неопытности, страха, сомнения. Полагаю, нянька Ларченков это прекрасно знает. И беспокоится. Это ему в плюс. Значит тоже не полный душегуб.

При всём моём дружелюбном оптимизме, пускай я иногда и ною о несправедливости жизни, я всё же надеялся, что со мной кто-то опытный. Ну, так. Для собственного успокоения. Теперь же, судя по всему, гостей придётся встречать моему-почти-голому-очарованию и Вампиру. У ритессы при себе не было даже кинжала.

Пуля, выпущенная чьей-то неумелой рукой, просвистела в достаточном отдалении, но заставила нас пригнуться и держаться поближе к зубцам. Вновь гаркнула картечница, её, у ворот, поддержал рык пушек. Кто-то завопил. Затем завизжал. Из двери, через которую мы прошли, вывалилось нечто чёрное, лохматое и с рогатой башкой.

Я присвистнул, высказывая «благодарность» мирозданию, что оно начало сразу с «тяжелой артиллерии», и перешёл на бег. Про себя ругался, когда босыми ступнями наступал на острые камушки. Всё же стоило задержаться на пару секунд и оставить себе ботинки. Теперь, поди, в них рассекает какой-нибудь жеребёнок и корчит из себя франта.

Когда мы оказались в опорной башне, я рванул маленькую калитку на себя, задвинул засов. Секунд через десять с той стороны в толстые, окованные металлом доски врезалось тяжёлое тело.

– Кто это?

– Муравьиный солдат. Стражники портала. Забудьте о них.

Вот только я не забуду. Этих тварей пять – семь. Они авангард и теперь рыскают где-то поблизости.

Мы стали спускаться вниз, чтобы выйти в следующий двор. Ритесса Рефрейр задала правильный вопрос:

– Это ведь не случайное нападение? Вы сказали про Светозарного, который мог создать такой портал.

Я подумал, что принесу Рут букет цветов. Вот такенную охапку её любимых люпинов. А ещё поклянусь целую неделю воздерживаться от того, чтобы дразнить Элфи и куплю для девчонки коробку эклеров, если только в андерит не пришёл какой-нибудь Светозарный.

Кто угодно. Только не подобное чудовище. Иначе мы все покойники до конца часа.

– Кроме них в Иле есть и другие создания.

– Их ученики. Их слуги. Я к тому, что здесь чувствуется расчёт. Кто-то протащил в кольцо стен седьмую дочь.

– Давайте доживём до утра. А после займёмся исследованиями поступков и действий всех злобных созданий мира.

Если честно, её слова про учеников и слуг меня нервировали (ладно, я просто скидываю курицу на Иду, объявляя во всём виноватой, хотя сам уже об этом подумал). Светозарные застряли в глубине Ила, он слишком сильно связал их с собой, проник тонкими ростками в сердца, затмил разум. Пока они не могут (во всяком случае, так нас убеждают) выбраться к Шельфу, банально растеряют мощь, но кто-нибудь из их свиты вполне может действовать не только здесь, но даже в Айурэ. Хотя на своём коротком веку я подобного не припомню.

И такие прихлебатели порой сильнее самых лучших наших колдунов, если один на один. Ну, может, кроме Перламутровых.

Я остановился как вкопанный.

Оделия! Дери меня совы!

Оделия!!!

Ритесса, не успев затормозить, едва не врезалась в меня, положив руку на моё плечо. В других обстоятельствах я бы обязательно придумал сказать что-нибудь неуместное, глупое или, на худой конец, весёлое о тех обстоятельствах, когда мы в первый раз коснулись друг друга. Сто процентов, об этом великом моменте стоило бы рассказать нашим внукам. Но сейчас я спросил у неё о самом важном:

– Вы разместились в Офицерском дворе?

– Да.

– Колдунья, которую мы нашли с вами, там же?

– Да. В соседней комнате. О! – Её глаза округлились. – Вы считаете, что это всё из-за неё?!

Что же. Соображала Ида быстро.

– Не вижу других причин для подобного натиска. Меняем планы.

Дверь наружу была распахнута. Пространство вокруг затянуто дымом сгоревшего порошка солнцесвета.

– Идём не останавливаясь. Наша цель – колдунья.

Я себе не прощу, если спустя столько лет поисков я потеряю Оделию, не спросив её, что случилось с Рейном. И тут никакая тварь Ила меня не удержит.

Бой в этом месте уже прошёл и сместился куда-то за кузницу. Я слышал команды, одиночные залпы, звон металла. Здесь же смерть оставила двух расстрелянных и проткнутых штыками муравьиных солдат и десяток разорванных воинов гарнизона.

– Готовы?

Ритесса вместо ответа сунула руну за щёку.

Я мог бы поклясться, что андерит опустел.

Вырезан.

Пока мы шли до нужного здания, то и дело наталкивались на мёртвых солдат. Но со стороны Пустого кольца, третьего оборонного сегмента крепости, раздавались ружейные выстрелы. Гулко. Дружно. Много.

Это означало, что держались не только «Соломенные плащи», но и по меньшей рота «Желтопузых». А может, и гораздо больше – от внешней стены и фортов летела низкая песнь орудий.