Алексей Пехов – Ловцы удачи (страница 10)

– Лас, вставай за штурвал. Держись прежнего курса.

– Хорошо, капитан.

– Мигуэль, смени Глауфорхефнихшница. А ты садись за каббалистическую доску и выжми из демона все, что сможешь. Попробуем оторваться.

– Не получится, – сказал он. – Если они захотят, то нагонят, даже если пойдем на пределе.

– Делай свое дело! – рявкнула она.

Из трюма, сгибаясь под тяжестью каменных плит, появился Руи. Он вывалил их на доски палубы и стал складывать какую-то фигуру. Я видел, что на камнях начертаны руны, следовательно, это что-то из арсенала защитной магии.

Пальцы карлика мелькали над каббалистической доской – квадратной деревянной плашкой размером с планшет летуна, в котором держат карты. Она была инкрустирована рубинами – драгоценными камнями, которые могли контролировать структуру демона, и слоновой костью – материалом, изолирующим помехи и улучшающим расчеты. На правом краю виднелась короткая медная ручка, касающаяся бронзовых шестеренок, скрывавшихся где-то внутри плоской доски. Внешнюю поверхность штурманского инструмента занимало черное зеркало, на котором всплывали и загорались непонятные знаки.

Глауфор пальцами рисовал на зеркале узоры, иногда подкручивая рукоятку, и, когда рисунки сливались в символы, в глубине зеркала мерцало полярное сияние и раздавались тихие, замогильные стоны. Судя по тому, с какой скоростью горбун оперировал со сложными значениями Изнанки, он был мастером счета высочайшего класса.

Пока я держал штурвал, Джулия расчехлила легкую «молнию», стоявшую на шарнирном станке у правого борта. Бронзовая, гладко отполированная тупорылая установка, которая создавала электрические разряды ничуть не хуже, чем грозовое небо. Она была хороша против стреколетов, но против крупных целей малоэффективна. А шлюп – это крупная цель, и для него требуются пушки, желательно сорокафунтовые, а такие, к сожалению, нельзя разместить на маленьком торговом судне.

Вторая «молния» находилась у левого борта, а легкий двуствольный пчеломет с отполированными рукоятками и большим круглым прицелом располагался на юте. Мигуэль неспешно, без суеты, присоединял к пчеломету ячеистый улей, внутри которого сердито гудели огнепчелы.

Демон в трюме глухо и недовольно взревел, палуба под ногами вздрогнула, и ботик резво рванул вперед, увеличив свою скорость вдвое.

– Отлично! – крикнула Джулия карлику.

– Это ненадолго! Иначе рискуем выжечь Печати!

– Через сколько они нас нагонят?

– Через полтора, при удаче два часа. – Глауфор сверился с расчетами на доске и кивнул сам себе. – А до темноты еще целых три. Мы не успеем оторваться.

– Возможно, нам повезет, – сказал я, поворачивая штурвал. – К вечеру над океаном появляются облака, постараемся укрыться в них.

Он сосредоточенно кивнул и уткнулся носом в доску, проверяя и стабилизируя цепи.

– Готово! – гаркнул Руи, поднимая мускулистую руку.

Он вложил все каменные таблички, покрытые мелкими трещинками, в деревянные пазы на палубе, и по ним побежали серебряные всполохи, которые по тонким медным трубкам струились к массивным катушкам конденсаторов, закрепленных вдоль борта. Те начали светиться, потрескивать и через минуту выплеснули энергию, включая магический щит. Трехлапый забрался на ют и грозно тявкал на приближающегося врага.

– Зачем мы им? – спросил я у гролля. – У нас же нет ничего ценного в трюмах.

– Всегда можно найти чем поживиться.

– Что ты делаешь, Лас? – нахмурилась Джулия, заметив снижение.

– Опущусь до пятисот ярдов, капитан. Изнанка будет ближе, это добавит демону резвости, к тому же мы гораздо легче преследователя, а значит, более проворны на таких высотах. Если он загружен, то его неповоротливость сыграет нам на руку.

Следующий час мы неслись вперед с воем и ветром, а палуба под ногами плясала, когда плененный демон получал встряску от карлика. Солнце уходило за океан, избавляя нас от одуряющей жары, но двигалось оно слишком медленно.

Шлюп продолжал нагонять нас, и недалека была та минута, когда он выйдет на дистанцию стрельбы дальнобойными орудиями.

Руи заряжал мушкеты, готовясь к абордажу, и поглядывал на солнце, неспешно уползающее за океан. Тропическая ночь – отличный шанс, чтобы затеряться в небе, и об этом знали не только мы, но и преследователи.

Все сохраняли спокойствие. Не было ни суеты, ни паники. Экипаж ходил в этом небе не первый раз и давно привык к его опасностям. Джулия сходила на камбуз, принесла всем кофе в большом кофейнике. Карлик с благодарностью принял напиток, не отрывая взгляда от доски, которая едва не дымилась от его вычислений.

– Сможешь вывести мне на шар векторы возможных атак? – спросил я у него.

– Если только из расчета стандартного тоннажа и вооружения шлюпа. Что они там на самом деле нагородили, я не знаю.

– Сделай, если тебе не сложно. Это может помочь.

К этому времени шлюп, шедший ярдов на сорок выше, приблизился настолько, что стали видны детали корпуса и хищный бушприт. Корабль был раз в десять больше нашего – настоящее чудовище, похожее на летящего бронированного бегемота в блестящих пупырышках – заклепках, которые прошили металлические пластины. По бокам его бортов крутились воздушные колеса.

– Сообщение! – крикнул Мигуэль, следя за незнакомцами в трубу. – Требуют, чтобы мы спустили флаг, легли в дрейф и приняли гостей.

– Пошли их куда подальше! – приказала Джулия.

– С радостью, капитан!

Он выпустил из ящика сигнальные огоньки и сложил из них обидную фразу. Нос шлюпа тут же окутался дымом, и ядро со свистом пронеслось над нашей палубой, едва не зацепив верхушку надстройки.

– По крайней мере, читать они умеют, – пробормотал я. – Мигуэль, следи за канонирами! Если опустят пушку ниже, скажи.

– Хорошо.

– Мелочовкой лупят. Двенадцатифунтовыми. Такие нам не помеха, – прищурилась капитан.

– Как долго продержится защита? – спросил я.

– Какое-то время. Все зависит от начинки ядер.

В следующие десять минут по нам дали еще семь залпов и дважды попали, но серебристый купол, вспыхивающий вокруг «Бобового зернышка», отводил снаряды в сторону.

– Нагоняют, – буркнул Глауфор, потирая шею. Он сидел скрючившись, не отрывая взгляда от расчетов.

– Я так просто не отдам им свой корабль! – рыкнула капитан.

– Если нам всадят бортовой залп, то ни щит, ни обшивка этого не выдержат. Я предлагаю, чтобы они не стреляли, пригласить к нам в гости абордажную команду. Это единственный шанс, – произнес я то, о чем думал последние несколько минут.

– Странный способ спастись, – скривился карлик.

Я крутанул штурвал влево, затем вправо, заставив «Бобовое зернышко» панически рыскать по небу. Пусть думают, что все мы перепуганы.

– Чтобы спустить абордаж, ему придется оставаться на той же высоте, что и сейчас. Из-за конструкции «Бобового зернышка» команде неудобно переходить с судна на судно, если мы идем бок о бок, так?

– Верно.

– Если сконцентрировать огонь двух «молний» и пчеломета в одной точке, например на руле, то можно постараться пробить его защиту и повредить управление.

– Только повредить, но не уничтожить, – подтвердила Джулия. – Что нам это даст?

– Время. Полчаса, может, минут пятьдесят. Им станет сложно управлять шлюпом, а уж прицелиться для точной стрельбы, когда все время бросает то в одну сторону, то в другую…

– Это может сработать, – поддержал меня Глауфор.

– Мигуэль! Сигнализируй им, что мы сдаемся, если нам обещают жизнь! – приняла решение Джулия. – Надеюсь, Лас, мы поступаем верно.

– Глауфорхефнихшниц, приготовь самую большую из своих иголок. Демон должен сразу же дать нам максимальную скорость. Стартовать придется очень резво, – сказал я.

– Руи! Отойди от «молнии»! – напомнила капитан. – Мы сдаемся, разве не понял?! Еще не время! Мигуэль, тебя это тоже касается! И запри Трехлапого, не ровен час, наступим.

Трехлапый от запирания отказался довольно красноречивым клацаньем челюстей и кометой унесся на бак, подальше от наших поползновений на его свободу.

Мы стали замедляться, шли на минимальной скорости, можно сказать, что ползли по небу, едва не падая, и шлюп с каждой минутой вырастал в размерах. Заостренный, плохо окрашенный киль прошел над нами, и густая тень чужого корабля накрыла «Бобовое зернышко», словно крылья огромной хищной птицы. Экипаж разбойников потрясал мушкетами, махал абордажными саблями и мечами, сквернословил и улюлюкал. Они считали, что мы уже в их власти и не будем сопротивляться. Несколько человек, выбравшись на опустившееся штурмовое крыло[6], целились в нас из ружей.

– Стоит волноваться на их счет? – спросил я у Джулии.

– Пули не пройдут, я не сняла защитный барьер, просто пригасила видимый купол. Штурман, ты готов?

Карлик кивнул:

– Как только дадите команду.

– Эй! На корыте! Готовьтесь к приему! – рыкнули сверху, и к нам со штурмовых крыльев упало почти три десятка веревок.

По ним, точно пауки, стали спускаться пираты, подбадриваемые криками оставшихся на палубе товарищей. Когда они почти слезли, я громогласно гаркнул:

– Давай!!!

Глауфор с размаху всадил в зеркало каббалистической доски длинную ребристую серебряную иголку. Она мягко вошла на всю глубину, словно это было не зеркало, а чья-то плоть. Демон оглушительно взвыл, и ботик рванул вперед, как будто в него были запряжены лошади смерти. Две «молнии» и пчеломет выстрелили почти одновременно. Голубые росчерки магических зарядов и красные трассеры огнепчел ударили в одну точку, тонкий щит, закрывавший днище противника, мигнул, порвался, и часть правой рулевой лопасти шлюпа разлетелась вдребезги.