Алексей Пехов – Бич сновидений (страница 50)

Не справился с управлением? Странно. Это ведь не я так пожелал его смерти?.. Похоже на тот случай с дэймосом, что был во сне Никоса…

Кто-то ощутил мое воздействие на его подсознание?.. Сработал «крючок»?..

Но разбираться с этим сейчас некогда. Мне надо уходить.

Свою последнюю задачу морок выполнил, вывел меня из бункера. А теперь… никто не сможет заглянуть в его мир снов и случайно наткнуться на мой след.

Для меня это очень удачно.

Я отвернулся от горящей машины, вглядываясь в густой лес и прислушиваясь. Птицы, испуганные шумом, снова загомонили, зашумел ветер.

Я ожидал появления нового вездехода, раз уж здесь была дорога. Или любого другого средства передвижения. Но моим предположениям не было дано осуществиться.

¹ Эгида — накидка из шкуры козы, принадлежавшая Зевсу, обладала защитными свойствами.

² Аметил перефразировал Александра Великого.

Глава 14

ЛЕС СВЕТЛЯЧКОВ

Из-за деревьев вышел человек. Высокий бэйцзинец в походной одежде с небольшим тактическим рюкзаком за плечами окинул меня внимательным взглядом, словно сверяясь с мысленным описанием. Легко поклонился, сумев вложить в это приветствие холодноватую, сдержанную вежливость. Я ответил тем же.

Он равнодушно взглянул в сторону пламени и вынул из кармана сканер.

— Прошу меня извинить, — прозвучало такое же невозмутимо-корректное на бэйцзинском.

Учтивая фраза, которая может означить очень многое, в зависимости от контекста. «Отойдите, мне выходить на следующей остановке», «ваша просьба неуместна» или, как в данном случае «хочу обыскать твои карманы». Незнакомец собирался убедиться, что на мне нет геодатчиков и прослушивающего устройства.

Чуть больше минуты он водил надо мной сканером, проверяя на наличие «жучков».

Ничего не нашел. Но на его холодноватом лице с высокими скулами и темными миндалевидными глазами не отразилось ни одного чувства.

Убрал прибор и, жестом велев следовать за ним, ступил с дороги в густой тропический лес.

Несколько минут мы шагали молча. Недавно прошел дождь и земля под ногами, покрытая толстым слоем опавшей листвы и веток, превратившихся в труху, была мокрой как губка. Сквозь плотные кроны деревьев падали солнечные лучи, прямые, словно белые копья. В них кружили насекомые.

Я оглянулся. Наши следы терялись в серо-зеленом мареве джунглей. Мой проводник уверенно шел вперед, не тратя время на осмотр местности, похоже прекрасно ориентировался.

— Здесь невозможно найти человека, если не знать где искать, — произнес бэйцзинец, не оборачиваясь.

Он тут по своей воле? Или выполняет приказ, записанный в подсознание? Имени мой спутник не назвал, и я также не спешил представляться.

— Долго идти? — спросил я, думая, ожидать спринтерского броска или марафонского забега.

Исходя из этого надо рассчитать силы.

— Привал ночью, — ответил он, размеренно шагая по влажным листьям.

Значит, долгий забег по пересеченной местности.

Под ногами стали попадаться камни. Между ними текли мелкие ручейки, бегущие с возвышенностей после дождя. Пару раз наш путь преграждали скалы.

Я успевал наблюдать за спутником. Он движется легко в душном и влажном воздухе, даже не вспотел в своей полувоенно-походной одежде. Казалось, бэйцзинец находится в настолько естественной среде обитания… как зверь, идущий по своей тропе.

А вот мою футболку хоть выжимай. Очень хотелось снять ветровку, но тогда соберу на голую кожу все колючки и укусы насекомых по пути.

Интересно, как скоро слуги Альбиноса найдут его? Что станут делать в первую очередь: прочесывать местность или подсознание тех, кто видел меня? Узнают, что Мар мертв, и вот уж тогда бросятся в погоню. Воздушной техники в армии Анахарсиса я не видел. Но даже если она есть — разглядеть что-нибудь с воздуха в этих зарослях малореально. Пустят дроны — тот же результат…

Проводник остановился возле обрыва. Я перевел дыхание, вытер потный лоб. Мы стояли на краю провала, поросшего лесом. Что было внизу — разглядеть невозможно из-за переплетения ветвей и густой листвы.

Спутник присел, пошарил под корнями дерева и вытащил две веревки. Они были привязаны к стволу, перекручены надежными, даже на первый взгляд, узлами.

Тихо звякают карабины.

— Спускался когда-нибудь? — спрашивает он, показывая снаряжение для скалолазания.

Его фраза на «высоком бэйцзинском» звучит гораздо вежливее, что-то типа «не составит ли для вас трудности воспользоваться этим?» Но смысл один и тот же.

— Справлюсь, — отвечаю я кратко.

Он берется за свою веревку и первым прыгает вниз. Я следом. Полет-скольжение по синтетической струне всколыхнул давние воспоминания. Пара метров почти свободного падения, краткий рывок остановки, оттолкнуться ногами от склона и снова вниз. Ветер омывает лицо и остужает тело.

Несколько минут чистого восторга. Я и забыл, что реальность может дарить столько удовольствия.

Проводник ждал меня внизу, на берегу неширокой темной реки, стиснутой высокими горами.

Мы отправились дальше.

На этом отрезке вода была медленной и сонной. Но уверен, чуть дальше, как всегда в горной местности, шумит на перекатах и брызжет белой пеной.

Берег оказался засыпан мелкой галькой, но иногда у самого водного потока виднелись полосы серого песка. Вдыхая свежий запах, я подумал, как хорошо было бы окунуться, смыть пот и грязь, но спутник, не задерживаясь, шагал вперед к лишь ему известной цели.

Река стала шире, горы отодвинулись, впуская яркие лучи, те заиграли на гладкой поверхности, на мокрых валунах. Я прищурился от этого блеска, обратил внимание, что солнце заметно сместилось. Вторая половина дня.

На кромке небольшой заводи стояла узкая лодка с низкими бортами. У нее было мало общего с классической бэйцзинской и с баннгокской «длиннохвостой», скорее, маленькое каноэ.

Проводник жестом велел мне забираться первым, легко толкнул борт и запрыгнул сам. Я сел ближе к носу. Спутник поднял весло. Лодка легко заскользила вдоль скал, и я увидел, наконец, то место, куда мы плывем: высокий провал пещеры.

Неровный свод своей тенью заслонил небо, а потом и вовсе заменил его. Некоторое время мы, покачиваясь, двигались в полосе света, падающего снаружи, а потом тень сгустилась, бэйцзинец включил фонарь и передал его мне, освещать путь в подземной тьме.

Здесь было очень тихо, лишь мягкий плеск, редкое хрустальное пение капель, срывающихся с большой высоты. Каждый звук отдавался гулким эхом. Луч света выхватывал каменные наросты на стенах, напоминающие то голову дракона, то летучую мышь, то фигуру в белых одеждах. Вода промыла в горах множество проходов и мой спутник, не раздумывая, выбирал нужные подземные протоки.

За моей спиной прозвучало:

— Пригасите свет.

Я выключил фонарь и услышал над головой тихий писк, поскрипывание, шелест.

Летучие мыши.

Судя по бесконечному шороху, целая колония.

— Теперь включайте.

После темноты луч показался очень ярким, антрацитовая вода и угольно-маслянистые скалы били по глазам контрастно-черным.

Сколько раз бывал здесь мой спутник, если ориентируется так легко?

— Куда ведут эти пещеры?

— Гора насквозь, — сказал проводник и, вновь погрузив весло в воду, направил каноэ в один из трех каналов, выбрав самый узкий.

Не удивлюсь, если по этим путям возят контрабанду. Искать тут кого-то можно годами…

Мы плыли долго.

Своды начали постепенно сдвигаться. Теперь лодка почти касалась бортами скалы. Свет фонаря выхватывал смятые трещины в камне, проблеск тонких полосок каких-то минералов… Здесь должно быть холодно, сыро, как и во всей остальной подземной пещере, но мне вдруг стало душно и я ощутил жар, постепенно приливающий к голове.

Потолок снизился, мои волосы коснулись камня. Я повел лучом фонаря, стараясь охватить как можно большее пространство, чтобы понять, расширяется ли тоннель дальше. Но нет, он только сужался.

Бэйцзинец с легким стуком положил весло на дно. Теперь лодка скользила сама, увлекаемая течением воды. Гранитный свод сделался еще ниже, сидеть стало возможно лишь согнувшись.

— Надо лечь, — произнес спутник.

Он опустился на дно, и я поспешил сползти следом.

Борта царапали о камни с боков и сверху, иногда движение замедлялось и мне стало казаться, что лодка сейчас застрянет, стиснутая со всех сторон. Сверху навалилась многотонная глыба горы, снизу лежало ледяное непроглядное озеро. Замкнутое пространство давило со всех сторон.

Мне перестало хватать воздуха. Фонарь начал гаснуть. Шпангоуты утлого суденышка впились в ребра… Нужно дышать. Вдох-выдох… еще один вдох и снова выдох. Что может быть проще, но я забыл, как это делается. И прежде, чем паника накрыла с головой, мое запястье крепко сжали чьи-то пальцы.