Алексей Пехов – Бич сновидений (страница 18)
В размытых картинках, которые проносились мимо, он видел, как именно она может «укрыть» его. Легкие, но очень достоверные образы. И это была не только обычная уловка дэймосов — перекидывать могилы своих жертв в мир снов другого, более слабого сновидящего. Госпожа Киа меняла саму суть его мира. Делала
— Дэймосы перешли последнюю черту. Теперь и Полис пострадал. Его граждане.…твои спутники… Это дополнительная причина вмешаться. Узнав всю правду, Пятиглав не сможет не отреагировать. Мне известно, что сейчас у них тоже тяжелая ситуация, но для них недопустимо будет остаться в стороне. Пожалуйста, помоги нам, феристис.
Образ ее стал отдаляться, а черно-белую картинку постепенно заполнила белесо-сизая мгла.
— И… я очень рада, что ты выжил, сын Лиатонг, — вздохнул мир снов голосом бэйцзинской сновидящей.
«Я помогу», — не успел ответить Феликс… и сон закончился.
Домой, в Полис, они возвращались вдвоем. Мия с отеками на лице, с темными тенями под глазами, сидела в кресле вагона Гиперпетли и прижимала к себе лук в чехле. Единственное, что осталось у нее от прежней, разумной и стабильной жизни.
Остальные из команды стрелков ехали в отдельном вагоне.
В надежно запечатанных гробах. Феликс и Мия сопровождали тела соотечественников домой.
Бэйцзин принес Полису глубочайшие извинения и соболезнования в связи с произошедшей трагедией.
Глава 5
ОЧЕНЬ ДОЛГИЙ СОН
Картинка поплыла, начала смазываться, словно мир, в котором я был только что, поглотила глухая тень Танатоса. Не убийцы-дэймоса, а бога смерти.
Еще пара мгновений парения в пустоте, и я снова стоял в гостиной своего надежного, таинственного убежища. За распахнутыми окнами пели птицы, пролетали, бархатно гудя, пчелы, стрекотали далекие кузнечики на берегу.
«Обгоняя сон», — мелькнула чужая полумысль-полуощущение. Он учил меня погружаться в тот мир так быстро, чтобы обойти всех возможных врагов. Чтобы они не могли даже уловить этот переход из одной реальности в другую. Значит, изначально это было умение Феликса, и он дал мне возможность перенять его… А вот убивать с такой же легкостью так и не смог обучить.
Безмятежный летний зеленый день разрушил тихий скрип отворяемой двери.
— Аметист… — прозвучал за спиной знакомый до последней интонации голос.
Можно было не оборачиваться. Я и так знал, что он стоит, прислонясь плечом к дверному косяку, и насмешливо смотрит на меня. Точно такой же, как прежде. Если считать тело сновидения копией реальной оболочки.
— Здравствуй, Феликс… Феникс.
— Хорошо, что ты нашел дорогу сюда.
— С твоей помощью.
Я все же обернулся.
Он стоял там, где я вообразил. Светлые глаза на загорелом лице смотрели на меня внимательно и напряженно. В темных кудрявых волосах застрял клок паутины, точно дэймос только что спустился с чердака, где искал что-то в пыли и запустении. Хотя и вернулся, видимо. Только с чьего? Серые брюки и черная рубашка с закатанными рукавами, которая была на нем в последний раз в реальности.
Это снова напомнило мне о том, что мой учитель мертв.
— Что это за место?
— Тайник. Убежище… — улыбнулся Феникс многозначительно, — фрагмент моего подсознания, вплетенный в канву мира снов.
«Как запись на пленке? — подумал я. — Как… беседа с программой искусственного интеллекта? Визуальный образ тела сновидения, словно трехмерная голограмма… Стандартный набор фраз, с возможностью изменения в зависимости от моих ответов… Вроде типового завещания-последнего напутствия для детей от умерших родителей? Когда можно побеседовать с видео- голограммой: близкий человек, которого давно нет рядом, тебе ответит — если произнесешь конкретную фразу, слово, или задашь правильный вопрос. Это будут его истинные мысли, его совет тебе, его рассуждения. А запись была сделана, естественно, при его жизни и он хотел оставить такой вариант посмертной беседы. Чтобы как можно сильнее уменьшить чувство потери. Это возможно?.. В мире снов реально сделать такое же, как и в реальном?»
— Он закольцован сам на себе. Здесь я могу говорить с тобой свободно. Все, что ты увидишь и услышишь, останется тут, и никто не сможет вытащить воспоминания об этом из твоего подсознания. А если попытается, его просто выкинет из твоего сна.
— Как выбросило Амину, исцеляющую моего дэймоса?.. Ты знаешь про нее?
— Конечно. Я же у тебя в голове. — Он улыбнулся как тогда, десятки лет назад, когда выволакивал меня из моего персонального кошмара.
Нереально было стоять рядом с учителем, считать его давно погибшим и видеть вновь вернувшимся… живым. Пытаться разделить с ним свое прошлое, которого для него не существовало.
— Я тоже скучал, когда он умер, — произнес Феникс тихо, явно читая мои мысли.
— Твой наставник? Нестор? Отчего он умер?
— От старости. Представь себе, Аметист, иногда дэймосы умирают от старости.
— И где…?
— Ты был на кладбище. Рядом с моей могилой — старый холмик, поросший травой. Он лежит под ним. Ты похоронил меня рядом с моим учителем.
Было дико слышать эти слова о смерти и похоронах, стоя рядом с так похожим на живого Феликсом… Фениксом.
— Но как это возможно? Как ты можешь существовать?
— Когда морок придет к тебе в следующий раз, ты согласишься на сотрудничество. — Танатос сделал вид, что не слышал моих вопросов, а может, действительно, отмел их как несущественные.
На улице зашумел ветер, заскрипел старый сук, нависающий над тропинкой, грозя обломиться. Стукнула створка открытого окна.
— Зачем тебе это нужно?
— Не доверяй никому. — Он явно прислушивался к предгрозовому шуму сна. Желтые глаза сузились, темные брови почти сошлись на переносице. — И если вдруг захочешь довериться кому-то, не доверяй себе.
Кредо создателя кошмаров. Как мне это знакомо.
— Тебе тоже не доверять?
Феникс лишь усмехнулся. Ответ был очевиден, я все равно буду делать то, что он запланировал.
— Вступи в клуб богатых и влиятельных, — продолжил он, повторяя слова из своего прошлого, — ты им нужен. И у тебя получится завладеть их вниманием.
Феникс повернул голову к окну, за которым солнечный день слегка померк, словно облака начали затягивать небо, и тревожно зашумели листья. Я невольно оглянулся, чтобы понять, что привлекает его внимание. Кажется, он смотрел на старую мастерскую Нестора.
Ощущение того, что мое время в этом сне заканчивается, становилось все более отчетливым. Нужно торопиться понять как можно больше.
— Ты хочешь, чтобы я узнал у морока что-то конкретно?
Он взглянул на дверь, возле которой стоял, и я понял, что мне пора уходить. Летний день за окном начал стремительно темнеть. Сон растворил силуэт Феникса и вытолкнул меня на поверхность.
Где-то за пределами чердака, в реальности, надрывался мой коммуникатор, требуя ответа на срочный вызов.…А я продолжал лежать на старом диване, пропахшем пылью, не спеша подниматься, смотрел в потолок, где вечно мотался на привязи скелет птицы-дракона с растопыренными белыми крыльями.
Я видел уже три воплощения этого дома. Первое: в реальности. Второе: то, где бывал в обычном сне… И теперь еще одно: открывающееся по мысленному приказу-паролю, который наконец дал мне Феникс.
Мои размышления о доме потянули за собой неизбежные мысли об учителе. Теперь я понимал, что он каким-то образом связал «фрагмент» своего тела сновидения с этим убежищем.
Интересно, в какой момент танатос «вписал» его в наше жилище? Когда Тайгер уже поймал его или до того? После перековки? Вложил все свои последние силы в эти стены и умер, истощив себя окончательно?
Тайгер не нашел наш дом, меня в этом доме, не знал пути к нему. Значит, во время перековки Феликс не открыл это место.
И тело сновидения моего учителя оставалось здесь как голограмма и как запись программы защиты, которая активируется… когда? Ответ у меня был: когда я вернулся домой.
Все эти стуки, разбитые банки с пуговицами, звуки шагов…
— Когда я вернулся, дом активировал защиту, — повторил я вслух.
Зеркало, старинный артефакт про который я знаю лишь то, что его сделал Нестор. Даже Тайгер никогда не видел ничего подобного. Не удивлюсь, если Феликс «поработал» именно с ним.
Поскольку в ограниченном фрагменте мира снов существует лишь ограниченная часть личности Феникса — он «слышит» не все мои слова, реагирует только на то, что вложено в «программу»… Но и этого ресурса оказалось достаточно, чтобы спасти меня и Хэл от Альбиноса.
Видимо, «код» сработал на «крючок» в моем подсознании: меня начали убивать, я это осознал, включился спусковой механизм и появился Феникс.
То есть, мои враги, по сути, правы: Феликс, действительно, передал мне свой огонь.
Но пользоваться им я, по-прежнему, не умею…
Я поднялся и вышел из комнаты. Зеркало в этот раз не отражало ничего. Только поблескивало стальной амальгамой. Загадочные врата в мир снов не могли дать мне именно тех ответов, что были нужны. Также, как и мой учитель.
Вот только зачем он привел меня в это место?.. И что хотел показать?
Я встал, спустился по лестнице и прошел в комнату — отражение той, где видел его. Та же старинная темная мебель, буфет бледно отсвечивал мутными стеклами, древняя посуда затаилась за ними, явно наблюдая за мной. Пасть камина распахнулась в ленивом зевке, да так и застыла, передумав захлопываться. Лишь пыльный темно-зеленый диван у стены добродушно приглашал присесть за него.