Алексей Пехов – Аутодафе (страница 4)
Мы вышли из леса на открытое место, где дул резкий, ледяной ветер и слышался шум прибоя. Я понял, что стою на возвышении, гранитных скалах, и, чтобы спуститься вниз, к берегу, придется постараться.
– Нам к океану? – спросил я, гадая, как слезть по отвесной скале.
– Нет, – улыбнулся Гуэрво, показав на узкую расщелину возле кустов боярышника. – Нам сюда.
Расщелина оказалась сквозной пещерой, в которой идти пришлось буквально на ощупь.
– Пожалуйста, смотри под ноги, аэрго, – попросил мой спутник.
Мы вошли в ущелье с невысокими стенами, тянущееся вдоль океанского берега. На дне тек ручей, а скалы, по мере того как мы продвигались вперед, вырастали в размерах, но не могли заглушить шума волн. Виенго прыгал с камня на камень ловко и легко, а я уже порядком устал, и рана на боку начинала болеть. Друг Софии заметил это и дал мне несколько минут на отдых. Ущелье расширилось настолько, что превратилось в котловину, заросшую по внешнему краю густыми елями. На дальнем конце она заканчивалась огромным, бесформенным холмом угольно-черного цвета.
Низкое, глухое, угрожающее рычание, от которого задрожала земля, заставило мои волосы встать дыбом, а руку схватиться за кинжал.
Холм внезапно ожил, зашевелился, со змеиной грацией повернулся, скребя камнем о камень, и из мрака на длинной лебединой шее вынырнула огромная башка со злыми лиловыми глазами и узкой зубастой пастью.
– Спокойно, Файрвард, – дружелюбно произнес Гуэрво. – Это мы.
Огромное существо, наверное с половину рыночной площади Арденау, было черным, лоснящимся и больше всего напоминало морского угря, только с острым гребнем, тянущимся по хребту. Крыльев, в отличие от сказочных драконов, у него не было, хотя это нисколько не мешало ему летать.
Файрвард тяжело вздохнул, подавив гнев, с подозрением зыркнул на меня и неохотно отодвинулся, открывая дорогу.
– Спасибо, что принес меня в Темнолесье, – сказал я ему. – София говорила, если бы не твоя помощь, я бы умер.
Дракон прищурился и раздраженно выпустил из ноздрей малиновые искры, пропищав тонким голосом целую фразу.
– Он говорит, что ты можешь отплатить за этот долг, – перевел Гуэрво.
– Каким образом?
– Иди, пожалуйста, за мной, аэрго. Смотри. Вон там. Только, пожалуйста, не приближайся. Файрвард начинает нервничать.
– Глазам своим не верю, – завороженно прошептал я.
– Ты уж поверь, пожалуйста.
В двадцати шагах от меня, среди сложенных кольцом камней, лежало шесть крупных, примерно с человека, драконьих яиц. Внутри них, казалось, горело неугасимое пламя, и его пульсация была видна даже сквозь гладкую янтарную чешую.
– Они прекрасны, – сказал я.
– Но драконов из них не появляется. Кладка погибает, когда до вылупления остается несколько часов.
Дракон протрубил что-то на незнакомом мне языке, да так громко, что у меня зазвенело в ушах. Гуэрво успокаивающе поднял руку и ответил чудовищу на том же наречии, затем пояснил для меня:
– Это случится через несколько дней. Нечто уничтожает яйца, выпивает огонь их жизни, оставляя лишь пустую скорлупу. Поначалу мы думали, что это магия или проклятие, но так ничего и не смогли найти. Я и София подозреваем, что этим занимается темная душа.
Я был удивлен таким предположением. Темным душам плевать на драконов, волков или полевых мышей. Их интересуют только люди – главный источник жизни и ненависти.
– Теперь я понимаю, почему Файрвард согласился принести меня в Темнолесье. Сколько раз гибла кладка?
– Много.
– А стража вы зовете только сейчас.
– Вас довольно тяжело заполучить к себе в гости, аэрго.
– Все происходит в последнюю ночь? Перед появлением драконов? Не раньше и не позже?
– Верно.
– Хм. А кладка? Ее никто не пробовал перенести в другое место? Куда-нибудь в пустоши Ньюгорта или дикие земли Ровалии?
– К сожалению, это невозможно. Прежние времена прошли, и драконы могут рождаться только в Темнолесье, где много магии, нужной им для жизни и роста. Ваша церковь вырубила все священные деревья на материке, чтобы не давать колдунам и ведьмам дополнительной силы. Так что ты думаешь о нашей теории, аэрго?
– Мне надо подойти ближе и рассмотреть все внимательно.
Дракон выпустил клубы дыма и рыкнул коротко и раздраженно.
– Перевод не требуется, спасибо, – сухо сказал я. – И так понятно, что, если я трону его сокровище, от меня и мокрого места не останется.
Гуэрво виновато улыбнулся, и я в одиночестве пошел к яйцам под пристальным, подозрительным и не слишком дружелюбным вниманием Файрварда. Он мягко передвинулся, оказавшись рядом, и, обжигая дыханием, навис надо мной.
– Если ждешь помощи, то не мешай, – сказал я ему и заработал очередной злющий взгляд. – Гуэрво, они и вправду из янтаря?
– Разве ты не слышал легенду о том, что весь янтарь, что выбрасывает море и океан, – это осколки скорлупы драконов? Раньше детей огня и тьмы было гораздо больше, чем сейчас.
– Это только легенда. – Я пытался найти признаки присутствия душ и не находил их. – А мне желательны факты. Так это янтарь?
– Да. Это настоящий янтарь, истинный, не тот, что дают деревья. А что?
Файрвард внимательно прислушивался к нашему разговору.
– Есть несколько видов душ, которых можно подманить не только кровью, но и разными материалами. Травами или минералами. Есть души, которые любят быть рядом с янтарем, но они не темные и не причиняют вреда живым существам. По правде говоря, я не вижу здесь никаких признаков темных созданий. Если они и есть, то никто из них не приходил сюда достаточно давно для того, чтобы созданная мною
– Но она, или они, появятся. И произойдет то же, что и всегда. Нам нужна твоя помощь.
Я посмотрел на оленерогого виенго, на дракона и осторожно сказал:
– Конечно, я помогу вам, но обещать ничего не могу. Слишком мало информации, и пока я даже не предполагаю, с чем здесь столкнулся.
С набежавших облаков начал накрапывать мелкий дождик, который предсказала знакомая жаба, и Гуэрво произнес:
– Нам пора уходить. Обсудим детали у меня дома.
– Я могу поставить защитную
Я многозначительно посмотрел на дракона, тот вздохнул и отодвинулся на малюсенький шаг.
– Файрвард сторожит кладку, а где мать? – спросил я, создавая набросок.
– В небе. Она прилетит, когда появятся дети… Если появятся.
– Постараюсь, чтобы появились, – пообещал я им.
Светлячковое вино оказалось ярко-зеленым и тускло сияло сквозь тонкие стенки хрустального бокала. У напитка был легкий мятный привкус, и бутылка довольно быстро опустела. Я слушал рассказ Гуэрво, но чем больше узнавал, тем сильнее сомневался, что здесь дело в душе.
Дождь лил как из ведра, затопил лес, и Зивий, из любопытства высунувшийся на улицу, вымок до нитки. Когда он вернулся к камину, от него так несло мокрой шерстью, что виенго попросил нахлебника пойти и нормально вымыться, а когда тот отказался, без всяких церемоний отправил его спать на чердак.
Я тоже уже хотел спать, но решил дождаться Софии и услышать ее мнение по поводу гибели потомства дракона.
Пророчица вошла в дом неслышно, источая аромат кедровой смолы. Ее намокшая короткая серебристая туника липла к гибкому телу. Виенго подкинул дров в камин, принес теплое одеяло, усадил переодевшуюся гостью в кресло и открыл новую бутылку вина:
– Ты не меняешь своих старых привычек, ваэлго[2]. Дождь все так же манит тебя.
– Он смывает видения, старый друг. В такие часы я могу побыть наедине с самой собой. Для меня это бесценное время. Ты показал Людвигу?
– Да.
– А рассказал, что, если драконы исчезнут, мы станем слабее?
– Нет.
Она повернулась ко мне:
– Эти существа жили в Темнолесье задолго до появления людей, и они стали частью магии моего мира. С их гибелью многие наши умения сойдут на нет, а это значит, что люди придут на наши земли. Я не желаю видеть тут клириков, которые не могли сюда попасть так долго. Они уничтожат здесь все, как уничтожили на материке. Леса Эйры – последнее прибежище таких, как мы. Я не хотела бы уходить за океан. Вот почему нам так важно, чтобы яйца остались целыми. Черных драконов в мире совсем немного.
– Я уже спрашивал у Гуэрво и спрошу у тебя. Почему не вызвали стража раньше?
– Братство отказало в нашей просьбе.