Алексей Павловский – Карболитовое Сердце (страница 23)

На трассе почти никто не жил, зато регулярно встречались лавки и мастерские, были и кемпинги. Жили в основном где-то там, на горизонте, за негостеприимными знаками-кирпичами. Казачьи микростаницы можно было отличить от татарских деревенек лишь по златым куполам, увешанным ретрансляторами вместо минаретов, облепленных антеннами. Пару раз в отдалении мерно шевелились поля ветряков.

Крымская жизнь шла вяло, но мирно. После отвратительного военного десятилетия за спокойствием тщательно следили все: то здесь, то там вяло порхали коптеры разных государств, висели аэростаты с вязанками датчиков. Электроптичек не было вовсе. Над трассой, возвращаясь из Феодосии, с гулом проплыл знакомый дирижабль, уже помытый. Летел он неторопливо, красуясь чешуёй солнечных батарей и гроздьями НУРСов вокруг бронекабины. На борту значилось «Гагарин». Рамен провожал воздушный корабль благодушным взглядом, посасывая пепсиколку.

— Это наш, керченский! — С внезапным патриотизмом поднял лапищу звероволк. — Так, он улетел, а нам надо съехать с трассы куда-нибудь, где датчики не ловят, повключаться. Например, во-он к тому солончаку.

Солончак, точнее, лиман на горизонте выглядел закипающей вонючей лужей. Выкинув в окно пустую банку, старый Рамен возмутился:

— Слушай, волчище, я уже третью неделю на море, а ещё не искупался! В тюрьме сидел, в окно летал, ворон стрелял — и не искупался ни разу! А мне помирать вот-вот. Рули к морю, демон! Скоро на Семисотку левый поворот — там такие места, что никакие сенсоры не возьмут.

Следующие несколько колов времени счастливый старичина, размахивая свежей баночкой пепсиколы, штурманил их по останкам асфальта сухими садами мёртвой Семисотки и через сонную рыбацкую Каменку с пыльной собакой, спящей перед магазином на самом солнцепёке. Дальше пошла грунтовка вдоль моря, лучшая, какую Филин в своей жизни видел. Яроволк мгновенно разогнался до сотни. «Волга» невесомо плыла над обрывом штормящего Азова, в окна вливался свежий ветер, а за кормой вырастал могучий шлейф мягчайшей серой пыли. По сторонам попадались заплывшие воронки, потом чорные провалы, а затем взгляду открылись огромные выемки, из бортов которых уходили во тьму подземные галереи.

— Это Ак-Монай. Каменоломни. — мечтательно прижмурился диггер, отхлёбывая газировки. — Пятнадцать лет здесь не был, а ничего не изменилось. О, гляди, вон спуск к морю, а вот туда… Короче, нам туда.

Свернув на неброскую боковую колею и удачно разминувшись с собственным пыльным хвостом, машина плавно съехала в очередной провалище.

— Туда-туда! Вовнутрь! — махал руками счастливый Рамен. Очередная пустая банка вылетела в окно.

— Ни фига себе! — Поражённо прошептал Рома-звероволк, паркуясь на расчищенном месте в подземных хоромах.

Через бреши в потолке янтарно светило Солнце, в стороны мраморными дворцами тянулись светлые штреки шестиметровой высоты, заваленные глыбами с потолка. Наверху порхала потревоженная летучая мышь. К морю каменоломня круто шла вглубь. Фары разгоняли тьму в галерее перед машиной метров на сто. Снизу тянуло холодом.

— Здесь так везде. — Диггер гордо приосанился, словно сам всё это выкопал. — И что ты повключать хочешь? Сюда-то точно никакие сенсоры не добьют.

— А тарелка спутниковая как будет работать? — Задумчиво протянул Рома, аккуратно вынимая своё огромное тело из машины. «Волга» с облегчённым вздохом поднялась на рессорах.

— А наружу её выкини. Она-то направленная, её так не отловишь. Что, шпионские штучки? — Рамен был всё ещё химически весел и беспечен.

— Да ну! — Хмуро ответствовал звероволк, путаясь в проводах. Кабелей в багажнике был целый стог. — Сейчас с Теплаком свяжемся, князинька хотел лично посмотреть, с чего ты там помирать собрался. Одна головная боль от вас…

— Хрена! — упёрся Рамен — Десять минут на купание! А то я не умыт и не причёсан!

Ухватив полотенце и очередную банку пепсиколки, старый киборг упорхнул к морю — туда, где обрыв на всю высоту был словно ножом прорезан до самого прибоя. Это был пологий спуск к грузовой пристани, но пристани не было, вместо неё догнивал на камнях самопальный десантный бот с погнутыми пулемётами.

Рома тем временем аккуратно развернул перед входом в подземлю спутниковую тарелочку, заземлив, протянул провод под землю, к роутеру. Сняв с себя чехол, по недоразумению названный косовороткой, киборг стал неторопливо увешиваться аккумами, выносными модулями, навесными датчиками.

— Их высочество с оказией передать изволили. — сухо откомментировал звероволк Филину, который наконец-то накупался и теперь расслабленно глазел.

Во всём снаряжении чувствовалась княжья рука, железо — сплошь роскошный «Кибер-Либер» и даже запретный «Битый Байт» из легендарного Жидского Схрона. Ваня прикинул, что полагается за попытку провезти содержимое Яроволкового багажника через любую границу. Психиаторы, например, устроили бы затейнику дефенестрацию не меньше чем с Останкинской башни. Дважды. В общем понятно, за что тут киборгов не любят.

— Жена, что ли, привезла?

— Ну… — нерасположенный к разглашению гостайны современный киборг постепенно превращался в опутанного проводами киборга из плохой старинной фантастики. Отдельным шлейфом звероволк подсоединил свои грудные контакты к роутеру. Вернувшийся с купания свежий Рамен лишь поражённо охнул, и также получил провода на грудь и свой порт в роутере.

— Так. — Весомо заключил Яроволк, присаживаясь на мраморный блок. — Раньше сядем — раньше выйдем. Рамен, сядем, я сказал! В твоём случае это значит ляжем. Надо успеть за десять минут. Не больше.

И запустил что-то с консольки нетбука. Наверняка совсем уже преступное и приверженное злу. На потребу своей чорной пиратской душе.

Тарелка вертанулась, отыскивая над горизонтом дряхлый спутник, всё месиво оборудования стало вразнобой загружаться, и Филин пропустил момент, когда Звероволк обернулся Князем. Во всяком случае, с камня встал уже именно Князь Игорь. А Рамен затих, вытянувшись по стойке смирно на пенке.

— Привет! — весело поздоровались с Ваней их светлость, деловито перезагружая старого диггера в отладочном режиме. — Вот недельку не последил за вами, решил, отпуск так отпуск — а о вас уже весь Кавказ говорит. И в Геленджике вы мощно выступили, айболиты до сих пор икают.

— Приветствую… — Заинтригованно ответил Ваня.

Он-то хорошо знал, что раз Князь залез в тело Яроволка, значит дальше будет весело и страшно. Обвешанный железяками киборг навис над нетбуком и стремительно строчил в консоли, постепенно покрываясь крупными каплями пота. В окошке виртуалки шла диагностика Раменовых систем, и шла она криво — крякая ошибками, в отдельный журнал писались красные строчки. Окошек разных было с десяток, и там везде мельтешило. Основную работу Князь Игорь вершил по проводам.

— Батарею! — строгим хирургическим голосом бросил Князь Игорь, и тут же буркнул по-звероволковски, — И пепсиколки!

Ваня метнулся, поискал, добыл и стремительно воткнул на княжий пояс свежий аккум вместо раскалённого, мигавшего красным глазом. Влил в киборгову пасть с посиневшими губами банку газировки, с трудом отысканную в багажнике.

Наконец, Рамен ритмично засучил ногами и прочими конечностями. Это знакомо. Стандартная армейская диагностика пополам с физзарядкой. Неожиданно всплыло воспоминание, вроде бы надёжно затёртое цензурой. Вот Ваня лежит на втором этаже койки, втихаря почитывая Свифта в ночном прицеле, а за окном светает. И в один момент вся казарма начинает копошиться, как большой тараканник. Запах молодых львов и ночного усердия резко усиливается. Филин с тоской понимает, что грядёт подъём, и через три минуты заверещит сержант…

У Князя с грохотом, эхом отозвавшимся в штольнях, выбило предохранитель, причём подкожный. Заметались под потолками летучие мыши. Мельком глянув на дымящую дырку под ключицей, киборг поотрубал половину навесного оборудования, вытер с белого лица пот — чтобы не лил в глаза. Ещё через минуту, перезагрузив Рамена, слабо осел на пол из утоптанной тырсы:

— Так… Пока спутник не ушёл… Старый, конечно же, не помирает. Он барахлит. Картридж пустой, а медицинский блок этого не видит, и в интерфейс не пускает… — звероволково-княжий голос был едва слышен. — Ну ладно, это лирика. В Керчи — сразу к слесарю. А мне пора. Созвонимся…

Огромное тело киборга желеобразно обмякло. На сей раз Яроволк приходил в себя тяжело и долго. Такой ультимативной кашпировщины через спутник они с Князем прежде не устраивали.

— Пепсиколки… — Звероволк слабо заворочался, зашарил лапищами.

— Сейчас, потерпи! — Ваня заметался.

В холодильнике машины было пусто, и в бардачке, и в багажнике одни провода да железяки, да гора пустых пятилитровок. Лишь в ногах заднего сиденья, где ехал Рамен, валялись две смятые пустые пепсикольные жестянки. Как погадка под гнездом орла. Филин затряс приходящего в себя старичину за грудки, яростно зашептал:

— Ты, упырюга! Это ты всю пепсиколу высосал! А ну делай что хочешь, но чтобы свиноволчище кони не двинул!

Рамен прогрузился и метнулся во тьму пещер. Схватив полотенце и канистру, Ваня понёсся в другую сторону, к морю. Оказалось не так и близко, чуть не километр. Сдуру Филин решил срезать через колючую степь и выбежал на разбитые орудийные позиции, где тотчас запутался в егозе. Потом по рву к морю, потом ещё горным козлом по камням вниз прыгать. Балансируя на глыбе под стонущим бортом разбитого корабля, намочил полотенце и ринулся обратно. В общем, к машине Филин вернулся лишь минут через десять, сгибаясь под полуторапудовой канистрищей и раздумывая, на кой ляд ему сдалось мокрое пыльное полотенце на шее, уже горячее. И обомлел: Яроволк был обложен запотевшими пятилитровками ледяной прозрачной влаги, а Рамен ещё и поил гиганта из железной кружки. Выглядел старой деловито и буднично, словно вымутить в выжженной степи пяток-другой вёдер воды за пару минут — плёвое дело. Звероволк с подозрением поглядывал на бутыли. В его взгляде читалась работа мысли.