Алексей Павликов – Библиотекарь. Хранители Руси. Том 2. Хранитель Семи Ветров (страница 1)
Библиотекарь. Хранители Руси. Том 2. Хранитель Семи Ветров
Алексей Павликов
© Алексей Павликов, 2025
ISBN 978-5-0067-9837-3 (т. 2)
ISBN 978-5-0067-9311-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Библиотекарь: Хранители Руси»
Том 2: «Хранитель Семи Ветров»
Пролог: «Ключ Арагвы»
Начало погони
Сумерки сгущались над сочинскими горами, окрашивая скалы в синеву старого синяка. Андрей, спотыкаясь о валуны, рвал ладони о камни, но не останавливался – рваная куртка хлопала на ветру, а из прохудившегося шва рюкзака струился сизый дым, оставляя за ним предательский след. Где-то внизу сорвавшийся камень молча исчез в пропасти, и эхо не ответило. Только ветер выл в расщелинах, перекручиваясь насмешливым свистом: «Сли-ишком мед-дленно…»
Щелчок рации пробился сквозь шум крови в ушах: «Объект №7 у утёса. Координаты подтверждаю. Грот приказал – живым не брать». Второй голос, словно перечёркивая саму возможность пощады, рявкнул: «Артефакт важнее. Повторяю – термическое воздействие допустимо».
Андрей прижался к скале, ощущая, как бронзовый амулет-водоворот на шее внезапно потеплел. В трещине у его лица пульсировал бирюзовый свет мха – ровно того оттенка, что и дым из рюкзака. Сверху скрежетнул ботинок по камню: на выступе чёрным силуэтом встал снайпер с тепловизором.
Бросок вперёд, корень сосны хрустнул под весом, рюкзак задел выступ – и дымная завеса накрыла преследователя. «Глаза! Это же хим…» – крик оборвался грохотом падения.
Перекатившись на узкий выступ, Андрей прижал к груди рюкзак. Замок треснул, выпустив луч света, что вонзился прямо в Орион. А снизу, из бездны, поднялся вой – слишком низкий для ветра, слишком живой для эха. Артефакт пробуждался.
Первая атака
Свист титановой сети разрезал воздух, едва не снеся Андрею ухо. Он рванул влево, но спина рюкзака зацепилась за зубчатый край ловушки – ткань лопнула с хрустом рвущегося пергамента. Сизый дым хлынул из прорыва, принимая форму спирали, будто древний дух вырвался на свободу.
Дрон-ловец вынырнул из-за скалы, щёлкая лезвиями-манипуляторами. Его корпус, покрытый матовым чёрным напылением, сливался с тенями. Андрей швырнул в механизм обломок сланца, но аппарат парировал удар с неестественной плавностью, выпуская вторую сеть.
– Вы вообще понимаете, что уничтожаете? – прокричал он, срываясь на хрип. Голос эхом отскочил от скал, смешавшись с гулом мотора где-то внизу. – Это же не артефакт – дыхание Стрибога! Тут каждый атом старше вашего Грота!
Ответ пришёл снизу, искажённый эхом пропасти: – История должна быть стерильной! – прорычал голос, и дрон выстрелил гарпуном.
Стальной шип просвистел в сантиметре от виска, пробив камень. Сеть вспыхнула синим пламенем – плазменные ножи начали «стерилизацию». Рюкзак, висящий на одной лямке, зашипел: дым теперь клубился чёрными кольцами, обвивая руку холодными удавами. На скале, куда упала сеть, проступили руны – точь-в-точь как на шрамах Василисы. Они светились ровно три секунды, прежде чем плазма испарила камень в пыль.
Андрей не стал ждать второго выстрела. Вцепившись в корень можжевельника, он сполз в слепую зону между утёсами, где даже ветер затихал, будто прислушиваясь.
Встреча с Эхо-вилами
Земля дрогнула, будто под ногами лопнул гигантский хрустальный шар. Андрей отпрыгнул в последний момент – там, где секунду назад стояла его нога, скала рассыпалась в песок, обнажив пласт вулканического стекла. Пузырьки древнего воздуха лопались с тихим хлопком, выпуская запах серы. Из-за поворота вышел агент в маске: чёрный керамический череп с символом ОЧМ – атом, оплетённый глазурованной лозой. Вибрационное оружие в его руках гудело, как разъярённый шершень.
– Сдавай дыхание, – прорычал агент. – Или станешь частью геологического слоя.
Спиной ощутив пустоту пропасти, Андрей нащупал на поясе Ключ Арагвы – обсидиановую пластину, тёплую от его крови. Камень жёг пальцы, будто только что вытащенный из жерла вулкана.
– Гамарджоба, ветра! – крикнул он, швыряя артефакт под ноги агенту.
Воздух завихрился, завывая тысячелетними мелодиями суховеев. Ключ запел на языке ураганов, поднимая вихрь цвета мокрого асфальта. Агент шагнул вперёд, но ботинки уже не касались земли – его подняло в воздух, как осенний лист. Андрея швырнуло через пропасть. Он врезался в соседний утёс, обнимая рюкзак, из которого бились наружу сизые щупальца, цепляющиеся за трещины в скале.
Где-то в вихре смеялись – то ли эхо, то ли сам ветер. Смех оборвался, когда Ключ Арагвы с треском вернулся в руку, оставив на ладони ожог в форме крыла. На месте схватки дымился базальтовый диск: символ ОЧМ плавился в его центре, как воск от свечи, зажжённой в честь забытых богов.
Тайна рюкзака
Рюкзак лежал распоротым, как рана – лямки перекручены, ткань обуглена по краям. Среди обрывков карт и осколков компасов мерцал пергамент, будто подсвеченный изнутри. Карта Ветров шевелилась в его руках: штрихи горных хребтов перетекали в речные русла, а точки поселений взлетали стаей чёрных журавлей, уносящихся к полю с пометкой «Арагвинский узел». Воздух звенел, словно кто-то водил мокрым пальцем по краю бокала.
– Пап… – Андрей сглотнул ком в горле, прижимая ладонь к ожогу в форме крыла. – Ты ведь знал, что они вернутся?
Пергамент дрогнул, и вдоль линии Уральского хребта проступила отметина – алый контур Меча-кладенца, точь-в-точь как в Томе I из отцовской библиотеки. Лезвие на карте пульсировало, будто сердце, зажатое в тисках. Где-то внизу, за скалами, заскрежетал механизм – ОЧМ подтягивали тяжёлую технику.
На обороте карты, в углу, проступили отцовские каракули:
Он встал, ощущая, как амулет-водоворот на шее синхронизировал свой пульс с картой. Где-то за гребнем скалы, в чёрной щели между мирами, завыл ветер – не тот, что гонит облака, а тот, что помнит первые слова земли.
Живой компас
Агент в чёрном плаще стоял у края обрыва, держа на плече ящерицу с чешуёй цвета ртути. Её хвост дёргался, как антенна, улавливая сигналы из эфира.
– Он близко, – процедил агент, наклоняясь к рептилии. – Хвост дрожит – артефакт активен!
Ящерица зашипела, выпуская изо рта облачко пара, похожее на дым от электронной сигареты. Её глаза, жёлтые как серная кислота, уставились на Андрея, спрятавшегося за валуном.
Андрей, прижавшись к скале, достал из рюкзака фонарик – тот самый, что Василиса называла «последним оплотом здравого смысла». Свет фонаря упал на Ключ Арагвы, и бронза покрылась грузинскими буквами, словно кто-то писал по ней углём. Буквы мерцали, как неоновые вывески в штормовую ночь.
– Могли бы и инструкцию на русском оставить… – проворчал он, пытаясь разобрать надпись. В голосе звучала ирония, но пальцы дрожали, как у школьника у доски.
Из-за спины агента донёсся скрежет – это «Ящер-3000», механический разведчик, выдвигался из-за скалы, щёлкая сервоприводами. Его оптика, похожая на глаза насекомого, сканировала местность, ловя малейшие вибрации.
На чешуе ящерицы проступили узоры – те же, что на карте в рюкзаке Андрея. Они пульсировали, как вены на виске у человека под стрессом.
Где-то в ущелье запел камень – низкий гул, от которого зубы начинали стучать, как клавиши пианино в руках пьяного пианиста.
Андрей зажмурился, пытаясь сосредоточиться на ключе. Буквы складывались в фразы, которые он слышал только в кошмарах:
Он сжал зубы, чувствуя, как амулет-водоворот на шее нагревается, словно пытаясь пробудить в нём что-то давно забытое. Ветер, тот самый, что помнит первые слова земли, вдруг стих, оставив после себя тишину, в которой звенела только одна мысль:
Ловушка на тропе
Эхо-вилы взвыли, как раненые звери, когда агенты ОЧМ активировали их. Земля под ногами Андрея задрожала, и тропа начала рушиться, словно карточный домик. Камни срывались в пропасть, оставляя за собой лишь островок из острых скальных обломков, похожих на зубы гигантского дракона. Воздух наполнился грохотом падающих валунов и треском раскалывающегося гранита – звук напоминал артиллерийский обстрел времён забытых войн.
Агент в маске с символом атома и лозы шагнул к краю пропасти, его голос прорвался сквозь гул, словно нож сквозь ткань: – Сдавай артефакт! Твои сказки нам не нужны!
Андрей, балансируя на крошечном пятачке камней, сжал в руке Ключ Арагвы. Бронза артефакта жгла ладонь, а грузинские буквы на его поверхности теперь светились ядовито-зелёным, отражаясь в глазах агента. – Боитесь, что правда сдует ваш фальшивый «прогресс»? – крикнул он, чувствуя, как ветер подхватывает его слова, размножая их эхом по всему ущелью.
Между камней островка пробивались сизые ростки – древние лишайники, светящиеся как неоновая реклама. Их голубоватое сияние пульсировало в такт дыханию Андрея.