Алексей Пашковский – Дом на чужих берегах (страница 28)
«Какая же она красивая…» — Сердце его бешено заколотилось, лицо обдало жаром и Максим ухватившись руками за майку, не поднимаясь, рывком стащил ее с себя.
Рита грациозно подошла к самой кромке воды. Ее обнаженное стройное тело в тусклом свете уличного фонаря хорошо было видно на фоне темной воды и черноты ночного неба. Она, зайдя по пояс в воду, подняла руки и прикрыв ладонями высокую, упругую грудь, повернулась. Обращаясь к кустам, растущим у самого подножья обрыва, возле лестницы, она негромко с насмешкой спросила:
— Долго ты там прятаться будешь?
— Вот черт! Спалился как школьник, — пробормотал себе под нос Максим и поднялся в полный рост. Он растеряно посмотрел на скомканную майку в своей руке, а Рита звонко засмеялась и поманив его, скрылась из вида, нырнув в воду.
Максим подложив руки под голову, тяжело дыша, вытянулся на краю широкого шезлонга. Рита прижавшись к нему всем телом, закинула стройную ножку на него сверху и водила пальцами по его груди. Наконец немного отдышавшись, он аккуратно, чтоб не свалиться с лежака, повернулся на бок. Мокрые волосы слегка прикрывали ее лицо, он осторожно убрал влажные пряди и приподнявшись, провел ладонью по изгибу ее спины. Он гладил ее бархатистую кожу в такт размеренному плеску волн.
— Ты умеешь читать мысли? — спросил Максим.
— Нет.
— А когда-то могла.
— Это была не я, не совсем я.
— А другие голоса чьи?
— Ученые.
— Они были рядом? Я их не видел, тебя видел, а их нет.
— Они заперты в лабораторном секторе.
— Это ты их заперла?
— Это был приказ. Они были заражены.
— Много их там?
— Шесть человек.
— А остались на той базе еще люди?
Она отвела взгляд и тихо спросила его:
— Максим, а можно тебя попросить кое о чем?
— Да, для тебя все что угодно.
— Знаю, что вы хотите вернуться в бункер, но… Поговори со своими друзьями, давай пока туда не пойдем…
— Странно, — нахмурился Максим и попытался поймать ее взгляд: — а почему?
— Еще слишком сильны воспоминания об этом жутком месте, мне неприятно снова идти туда. Давай отложим все это? Сходим обязательно, но потом.
— Я тоже хотел тебе это предложить. У меня и моих друзей тоже не самые приятные воспоминания…
— Восстановитель вам нужен что бы вернуться домой?
— Да.
— У тебя там жена?
— Нет, я не женат.
— Значит девушка?
Максим промолчал, отведя взгляд в сторону. Она долго и пристально смотрела на него. Затем снова положила голову ему на грудь и попросила:
— А расскажи мне о вашем мире. Какой он?
Максим выбрался из ее объятий и поднялся с шезлонга. Он сел на песок напротив нее, скрестив ноги и стал рассказывать. Она смотрела на него не отрываясь и слушала.
Когда он замолчал, она коснулась его руки и тихо спросила:
— А она красивее меня?
Рита пристально смотрела Максиму прямо в глаза, а он понимал что не знает ответа на этот вопрос.
— Мы поругались с ней в самый последний день перед… Последнее что я о ней помню — это полный ненависти и злости взгляд.
— Ты все еще любишь ее?
— Это было в прошлой жизни. Я уже не чувствую реальность тех дней. Словно это было не со мной. Словно это был сон.
— Значит любишь, — тяжело вздохнула она и демонстративно повернувшись к нему спиной, натянула лежавший в ногах скомканный махровый халат поверх упругих ягодиц.
— Рита, — он коснулся ее ладонью и осторожно потащил халат вниз. Она выразительно качнув оголившимся задом, натянула халат обратно.
— Рита… Красивое имя… А почему позывной РотаПехота?
— Нужно было поменять позывной, когда в разведку перешла.
— А до этого какой позывной был?
— Эшшольция.
Она повернулась к нему, подтянула полы халата под самое горло, поджала стройные ноги и прикрыла глаза. Давние воспоминания всплыли из глубин памяти, утягивая ее сознание в тревожный и мрачный сон.
Грязь, и мелкий моросящий дождь. Взрывы уже полчаса как стихли. Она скинула с себя ворох грязных бронежилетов, которыми укрывалась от осколков. Медленно подгребая под себя воду и грязь, она поползла по траншее. Поднявшись и встав на колени, она перелезла через перегородившие ей дорогу ноги сержанта Марката. Она уже не отворачивалась, проползая мимо этого разорванного пополам тела. Привыкла. Это было уже и не страшно, и не так мерзко. Это было обыденно. Маркат погиб еще вчера утром или позавчера, она уже не понимала.
Рита нащупала поверх отсыревшей доски шершавую резину приклада. Ухватившись за штанину и бронежилет, она перевернула и стащила с широкой доски тело кого-то из рядовых, которым прикрывала винтовку от осколков и ручьями льющейся в траншею грязной воды.
— Как же тебя звали, мальчишка? Не помню. Вот, молодец, уже обмяк немного, — пробормотала она, вытаскивая тяжелую бронебойную винтовку из-под холодного, безжизненного тела, — а то вчера был как деревянный, не свернешь. Ничего, потерпи немножко, за нами придут. Скоро будем дома.
Вскинув винтовку на отвал, она пошарила рукой слева от себя. Где-то тут был шлем, в котором она прятала бинокль.
Рита переключила бинокль в режим ночного видения. Быстро и осторожно выглянула, вскользь осмотрела лежащую перед ней долину и нырнула обратно в окоп. Она выждала несколько секунд и снова выглянув, уже внимательно осмотрела поле боя. Никакого движения, долина перед ней была мертва.
«Десять секунд, дольше нельзя.»
Рита скатилась обратно в траншею и по привычке сжалась, зажмурилась и закрыла уши руками. Но в это раз было тихо, на удивление тихо. Бинокль в режим тепловизора. Она на карачках проползла немного в сторону и снова выглянула из траншеи. Все было холодным. Мертвым и холодным.
«Неужели враг отступил?»
Спать хотелось неимоверно. Она пригибаясь, бегом, вернулась к своей винтовке. Дождь прекратился, но глинистая, жирная земля совсем не впитывала воду.
«Холодно, как же холодно.»
Уже не обращая внимания на сырость, она заползла на свою позицию. Два десятка разбитых боевых машин замерли на поле черными обгорелыми скелетами. Метрах в ста, впереди, покосившись, стоит гусеничный робот с разорванной головной частью.
«У таких батарея в ходовой, между катками и гусеницами, может быть уцелела.»
Девушка отползла назад, спрыгнула и пригнувшись, держась за скользкие бока траншеи, качаясь, побрела вперед.
«Направо и до конца. Или не тут?»
Добравшись наконец до разбитого блиндажа, она протиснулась под завалившимися бревнами и встав на колени, стала разгребать груду сырого мусора перед собой.
«Да где же они? А вот!»
Она вытащила из-под завала плоский рюкзак, в нем спальный мешок с подогревом. Расстегнула рюкзак и вытряхнула перед собой сложенный вчетверо спальный мешок.