Алексей Парфенов – Книга судеб. Про деревья и не только (страница 5)

Крик липы от каждой сломанной ветки не мог быть услышан человеческим ухом. Но пчёлы, жившие за сотни километров от города, распознали сигнал бедствия, собрали рой и полетели на помощь.

Примерно за день они долетели до места, где росло дерево. Пчёлы едва не потерялись в мешанине звуков, запахов и красок большого города, но к вечеру всё же добрались и облепили своими телами каждую веточку с цветущими бутонами.

Когда утром дворник пришёл полить липу, он от удивления даже присвистнул: на каждом цветке копошилась пчела, собирая на мохнатые лапки пыльцу.

– Вот так да! – сказал дворник и, стараясь не привлекать внимания пчёл, пошёл дальше.

Когда хулиганы пришли ломать ветки, их ждал сюрприз: рой пчёл распознал обидчиков дерева и тут же «наградил» их новой формой тела, придав ей дополнительный объём. После пары-тройки таких попыток поломать дерево хулиганов стало ощутимо меньше, а вскоре они исчезли совсем.

Липу оставили в покое, и она выросла так сильно, что дворнику пришлось обрезать ветки, торчавшие над проезжей частью. Пчёлы не тронули дворника – может, потому что он срезал ветки аккуратно и замазывал раны специальной замазкой, а может, потому что эти ветки висели над проезжей частью и выхлопные газы делали цветы непригодными.

Город менялся: некоторые дома сносили, на их месте строили новые, более современные и высокие. Бульвар, на котором жила липа, постепенно сужался из-за расширения полос для растущего количества автомобилей. Тополя и берёзы старели, падали и вырубались муниципальными службами. И только старая липа молчаливо наблюдала, как меняется облик города год от года.

Спустя 100 лет город изменился настолько, что узнать тот бульвар, на который упала семечка, было уже невозможно. Липу, которая теперь росла на небольшом островке, поместили под стеклянный купол и создали в нём искусственную атмосферу. Цветение транслировали в прямом эфире в лучшем качестве, доступном на момент съемки.

Совсем скоро камеры научатся передавать запахи – и каждый желающий сможет зайти на страничку липы, посмотреть трансляцию цветения и насладиться великолепными ароматами липового цвета.

Учёным удалось создать внутри купола такую экосистему, которая поддерживала себя сама сотни лет. Проект «Липа в куполе» стал одним из самых успешных в подготовке к колонизации Марса.

На этом заканчивается мой рассказ – но не заканчивается история липы.

Другие сказки

1. Опята

Опята жили в тени старого замшелого пня – остатка берёзы, срубленной несколько десятилетий назад. Само дерево уже давно отполыхало в чьём-то камине, а пень, занесённый опавшими листьями с соседних деревьев, постепенно покрылся сначала густым мхом, а потом и грибницей. Та часть пня, которая была согрета солнышком, почти не изменилась, но северная сторона позеленела и однажды, в конце лета, покрылась яркими рыжими шариками – мелкими опятами.

На следующий год, когда мох и грибница, тянувшаяся по всей берёзовой роще, окончательно «договорились» о сожительстве, опята выросли во весь свой опячий рост и покрыли добрую половину пня.

В ту берёзовую рощу в конце лета и начале осени регулярно наведывался грибник. Обычно он искал подберёзовики, которые тут водились в изобилии. Но, увидев пень, заросший молодыми и прекрасными опятами, не удержался и нарезал целую корзину – разумеется, предварительно проверив, настоящие это опята или нет.

Для читателей, которые раньше не собирали грибы, расскажу: в лесу живут и лжеопята. На вид они очень похожи на настоящие, но совершенно не годятся в пищу. Поэтому не все грибы, что похожи на опят, – опята. И не стоит съедать то, о чём не ведаешь.

Конечно, грибник и подберёзовики срезал, как и раньше, но относился к ним уже как к чему-то давно привычному – не то, что к появившимся в этом году в полный рост опятам.

Надо отметить, что грибы устроены так, что аккуратно срезанные сверху ножки со шляпками (к виду которых мы в целом привыкли) не особо сильно влияют на грибницу – подземную сеть тонких грибных волокон. Эти волокна, подобно нашим нервам, передают сигналы (согласно исследованиям учёных), а в узлах и переплетениях сети вырастают грибы. Такие грибницы могут растягиваться на сотни метров и переплетаться с другими грибницами – например, подберёзовиков или других грибов, растущих в том же лесу.

Так или иначе, грибник запомнил это чудесное местечко, где опята соседствовали с подберёзовиками, и регулярно приходил собирать их, стараясь не повредить грибницу и не затаптывать спрятавшиеся под опавшими листьями грибочки.

Шли годы. Грибницы разрастались, переплетались и покрывали всё большую территорию леса.

Спустя несколько лет после появления первых опят недалеко от этого места начали строить новый район. Часть леса попадала под вырубку – нужно было проложить дорогу к району.

Ранней весной, когда ещё не появились первые зелёные травинки и лишь изредка вылезали подснежники, строительная компания приехала в лес с тракторами и бульдозерами. Спилили целый ряд деревьев. Оставшиеся пеньки, включая старые, выдергивали: то вручную – лопатами, то (самые крупные) – тракторами.

Дошло дело и до нашего главного героя. Обрубив старые корни, строители пытались выдернуть пень с помощью ломов и лопат – не вышло. Тогда обвязали тросом и попробовали выдернуть трактором. На удивление, трос лопнул, а новый быстро найти не получилось.

Тогда рабочие решили срыть пень бульдозером – он оставался одним из последних на расчищаемой площадке. Бульдозер подъехал, воткнул лезвие ковша в пень и начал двигаться вперёд. Когда корни пня показались над землёй, все вокруг увидели, как от них тянется длинная и запутанная паутина грибницы. Под давлением бульдозера она оборвалась и безжизненной мочалкой осталась висеть на корнях берёзового пня.

В тишине заглохшего бульдозера слышался странный звук – не похожий ни на что другое. Звук, который не распознал бы самый чувствительный микрофон: крик боли и отчаяния тысяч грибов, чья грибница была разрушена.

Конец?

Ещё нет.

На крик грибов откликнулись другие грибы – гораздо менее прекрасные. Споры чёрной плесени, жившие в поролоне под сиденьем бульдозера, начали делиться и очень скоро показались из-под обшивки сиденья. Водитель с ужасом выскочил из бульдозера с криком: «Шайтан, шайтан!» Чёрная плесень стала покрывать технику. Рабочие разбежались кто куда и стали звонить прорабу.

Прошло пару часов – прораб примчался с другого объекта. За это время чёрная плесень покрыла всю кабину изнутри, но это не остановило прораба. Он залез в кабину, задержав дыхание, не выдержал, вдохнул глоток воздуха и закашлялся. Плесень попала в дыхательные пути и продолжила там делиться.

«Надо вызвать специалистов», – решил бригадир. Стройку приостановили.

Прошло ещё несколько дней. Прораб оказался в больнице с поражением лёгких. Он пил противогрибковые препараты целыми пузырьками, но плесень плодилась быстрее и заполняла лёгкие. Прошла неделя – и увлечённый патологоанатом фотографировал вскрытые лёгкие бывшего бригадира и рассылал снимки коллегам из других моргов.

Дезинфекторы не приезжали. А когда наконец доехали, начали поливать бульдозер какой-то ядреной химией. Она смешалась с плесенью и остановила её рост. Но в итоге всё равно никто из рабочих не соглашался сесть за руль испорченной техники. Позже приехал погрузчик и увез бульдозер. Стройку заморозили: никто не хотел работать на этом объекте – слухи расползались быстрее плесени.

Наступила весна. Почва прогрелась, и от растаявшего снега стала очень влажной. Грибница опят начала восстанавливать свою сеть. К лету она уже оплела перевёрнутый пень, а к осени вновь зажгла яркими рыжими огнями опят опушку берёзовой рощи.

2. Хаски

Жил-был пёс породы хаски, которого назвали Хаски. Да, так бывает, хотя и кажется удивительным для окружающих.

Хаски привезли ещё щенком в огромный вольер на приусадебном участке в большом коттеджном посёлке. Название посёлка было либо «Посёлок у прудов», либо «Зелёные пруды» – в нём точно было указание на место рядом с прекрасными огромными прудами.

Иногда Хаски с хозяином выходили гулять к прудам: проходили вдоль береговой линии со стороны посёлка и смотрели, как на другом берегу пасутся кони и коровы.

Большую часть жизни Хаски проводил в вольере. Он был просторный, закрывался на задвижку и снаружи был окружён высоким забором приусадебного участка.

Случалось, что хозяин забывал закрыть засов на вольере – и тогда Хаски, не теряя ни минуты, покидал вольер и начинал резвиться на огороде и в клумбах с цветами. Клумбы от этого страдали, овощи и их хозяева – тоже. Хаски ловили и возвращали в вольер.

Первый раз зимой хозяйские ворота заледенели, и их не смогли закрыть до конца. Этой небольшой щели хватило, чтобы всё внимание Хаски сосредоточилось на точке прямо за воротами.

На пятый или шестой день зимы, когда вольер остался открытым, пёс вырвался на участок и сразу побежал к воротам.

Это может показаться странным, особенно для людей, далёких от собаководства, но некоторые породы собак, например, хаски, очень свободолюбивы. Вероятно, в них в большей степени сохранился волчий дух, и при первой возможности они сбегают. Так и наш Хаски, недолго думая, вырвался на свободу и побежал по знакомым тропам к прудам.