Алексей Пантелеев – Повести и рассказы (страница 101)
А Петька, и тут с подначкой:
— Живо! Поднажми!
И все удивляются:
— Что случилось с парнем? Откуда такой работник?
Но живо ребята работают. В сарае поленница за поленницей растет.
И вот уж кричат на другой конец первые в цепи.
— Хватит! — кричат. — Полно.
Опешил Петька:
— Как, то есть, полно?
Побежал в сарай — и верно… до самых дверей набит сарай дровами — полена не впихнешь.
Застыл Петька. А дров на дворе еще прорва. Саженей тридцать.
Выскочил откуда-то Федор Иваныч.
— Ничего, — говорит. — Так. Ничего… Это мы за зиму сожжем. Спасибо, ребятки!
И Петьку по плечу:
— Спасибо, товарищ Петя. Постарался.
А Петька рукой махнул и пошел… Обидно.
В тот же день вечером шус устроил общее собрание. Выбирали старосту по хозяйственным делам. И на собрании чернявенький Миронов встал и предложил выбрать Петьку.
— Предлагаю, — сказал, — выбрать его по следующим данным. Парень активный и в работе горячий. Сами сегодня видели, как он с дровами орудовал. Ведь это он субботник наладил. Он организовал.
Проголосовали и выбрали Петьку старостой.
И стал Петька старостой по хозяйственным делам.
Сначала смешно было.
Ходит Петька с ключами, словно купец на базаре. Тетрадку за пазухой носит. Химический карандаш на веревочке. Фартук…
Ходит и прямо не знает, что делать. Что такое нужно предпринять?..
Но дело дали.
Дела́ на Петьку поднавалили — вздохнуть нельзя. Туда-сюда, налево-направо, — мало ли дел в приютском хозяйстве?
Незаметно дни идут.
Петька ходит с ключами.
А за Петькой ребята:
— Петя Валет, отпусти вермишели к обеду.
— Петя Валет, мыла давай.
— Петя Валет, белье…
— Петя Валет, ситный…
— Дров гони, товарищ Петя Валет…
И Петька все выдает, все принимает, все отпускает и химическим карандашом в синей тетрадке всё пишет, все пишет…
Такой сознательный стал — смех!
А дров Петька не жалеет. С большой охотой дрова отпускает.
— Вязанку?.. Пожалуйста. Две?.. Еще лучше.
Никогда до этого раньше в приюте Клары Цеткин не было такой жары. Прямо зной. Прямо горячий полок в бане, а не класс «Б».
А ребята все продолжают:
«Саша у Маши, а Маша у Саши. У Саши Маша, у Маши Саша…»
А Петька над синей тетрадкой сидит, слюнявит огрызок химический и потеет.
— Три четверти фунта, да четверть, да еще полфунта, да пять осьмушек. Сколько это?
Это — дробь. А дроби проходят в классе «Г», где Миронов.
Вот поймал Петька снова Миронова и говорит:
— Мне, — говорит, — в ваш класс перейти необходимо. До зарезу… Я, — говорит, — согласен на предметы нажать, только ты мне помоги!
— Ладно, — сказал Миронов. — Помогу.
И стал заниматься с Петькой. И так это быстро у них дело пошло, что уже к Новому году нагнал Петька класс «Г».
И перешел в мироновский класс.
Но тут опять неприятность вышла.
Неприятность вышла в марте месяце, в день Парижской коммуны.
В тот день светило румяное зимнее солнце и под ногами хрустел снег.
В тот день приют Клары Цеткин ходил в городской сад на могилу жертв революции.
Ребята шли бодро, смеялись и пели:
И Петька со всеми пел и со всеми смеялся.
А когда подходили к городскому саду, попался навстречу пьяный. Качался он, поднимал руки и пел хриплым голосом:
Ребята смеяться стали. Снегом стали бросать в пьяного. А Петька поглядел и узнал: гражданин Кудеяр.
И как узнал, испугался и спрятался за чью-то спину. Идет, согнувшись, и варежками лицо закрывает.
А ребята пьяного повалили и снегом лицо ему набивают. Визжит Кудеяр, чертыхается и красным носом мотает.
И вдруг Петьке пьяного жалко стало. Что с ним случилось, — только выскочил он из рядов и закричал:
— Ребята! — закричал. — Оставьте!
И все перестали смеяться. И снег бросили.
А Кудеяр Петьку узнал и заорал: