Алексей Осипов – Пепел Каупа (страница 10)

– Дадим Полуволку погуще, – бросил он кому-то рядом и зачерпнул из котла.

Похлебка легла в деревянную чашку тяжело, густо. Не суп – почти каша: набухший ячмень, разваренная брюква, редкие кольца порея; сверху – матовая желтоватая пленка рыбного жира, собирающаяся у края. Пар поднимался плотный, пах не так, как вода у помостов: тут было больше соли и тепла, меньше сырости.

Альвар взял чашку, деревянную ложку, прошел к свободной лавке у стены. Доски под ним скрипнули, привычно принимая вес.

Разговоры вокруг шли обычные: кто-то ругался на вчерашнюю цену за рыбу, кто-то делился слухами о купцах, кто-то смеялся над тем, как один из молодых рыбаков запутался в сети. Костер под котлом трещал, кто-то рядом хлебал так шумно, будто боялся, что чашка исчезнет, если тот не успеет доесть.

Он ел не торопясь. Горячее расталкивало внутри холод, который принес с помостов. Первый глоток обжег язык – хорошо. Второй лег тяжелее, в животе потеплело. С каждым разом мысли становились чуть тупее, грубее – так, как он и хотел. Вода, Лайма, знак, дорога – все уходило на задний план, растворяясь в простом: ложка, чашка, тепло.

Когда чашка опустела, он соскреб остатки ложкой, провел краем хлебной корки по дну – больше по привычке, чем от голода, – съел и ее. Посуду вернул к котлу: на широкую доску, где уже теснились такие же деревянные чашки. Никто здесь не спрашивал «еще чего-нибудь?». В Каупе это «еще» человек брал сам – тренировкой, работой, боем.

Снаружи воздух сразу показался резче. Тепло из харчевни еще держалось под кожей, но ветер с холма уже пробивался сквозь плащ. Самое время пустить это тепло в дело.

Площадка для тренировок была там же, где всегда: за длинным домом, ближе к внутренней стороне частокола. Земля выбита до плотного, утоптанного слоя – ни снега, ни грязи, только жесткая поверхность, которая помнила больше падений, чем любое поле под Каупом.

Еще издалека он услышал характерный стук: древка о щит, короткий выдох, чье-то ругательство. Рингис, конечно. Тот уже был на месте. В одной рубахе, с засученными рукавами, мокрыми от пота, с копьем в руках. Перед ним, поставленный под углом, стоял щит – старый, с побелевшими от ударов досками. Рингис бил в него коротко, по-разному, иногда резко меняя стойку, иногда почти подпрыгивая, словно щит был живым противником.

– Если ты и дальше будешь так бить, он начнет просить пощады, – произнес Альвар, входя на площадку.

Рингис обернулся, не прекращая движения. Ухмылка появилась мгновенно – будто ее держали где-то рядом наготове.

– А, вот и наш задумчивый Полуволк, – протянул он. – Я уж думал, ты утонул в похлебке. Или в собственных мыслях – это куда опаснее.

Он сделал еще один выпад, на этот раз вбок, и щит дрогнул, глухо откликнувшись.

– Гирта не видно, можно потренировать честность, – добавил он. – Ты пришел сюда, чтобы отработать удары… или чтобы не думать о северянах?

Альвар взял со стойки свободное копье, покатал древко в ладони, проверяя баланс. Тело отозвалось знакомым ожиданием – мышцы сами привыкали к весу.

– Чтобы не думать, – ответил он. – А удары – только способ.

– Хороший способ, – Рингис ткнул корнем копья в землю, откинул волосы со лба. – Я вот тоже так делаю, когда голова забита. Бью, пока в ней не остается ничего, кроме стука. Иногда помогает. Иногда – нет. Но в любом случае щит страдает больше, чем я.

Он оттащил щит в сторону, поставил ровнее.

– Давай, Полуволк, – кивнул он на свободное место. – Покажем этим доскам, что они сегодня кому-то пригодятся. Иначе зря их рубили.

Альвар встал напротив, ноги сами нашли нужное расстояние. Копье легло в руки правильно. В голове по-прежнему шевелились обрывки: вода у помостов, янтарь на груди Лаймы, голос Гирта. Но стоило сделать первый укол – как все отступило.

Пока древко в движении, мысли не успевают догнать. Столб слегка дрогнул, древко отозвалось знакомой тяжестью в руках. Все движения были простыми, но плотными, такими, что в бою давали преимущество еще до того, как удар достигал цели. Он закончил на резком выпаде, выдохнул и опустил копье.

Рингис присвистнул.

– Вот за это я тебя и ненавижу, Полуволк, – бросил он. – Ты только подошел, а уже бьешь лучше меня после получаса.

Альвар фыркнул, но без усмешки.

– Ты бьешь нормально. Просто мало.

– Мало? – Рингис ткнул древком щит. – Да я тут с рассвета!

– Тогда бей с умом, – ответил Альвар. – Не количеством.

Рингис закатил глаза.

– Вот она, мудрость северян… Ты хоть раз замечал, что когда ты так говоришь, у тебя лицо становится старше Вайдутa?

Альвар не ответил. Копье в руках все еще хранило тепло, и он чувствовал, как мышцы наконец работают правильно – без утренней тяжести внутри.

Рингис вздохнул, повертев копье между пальцами.

– Ладно, давай вместе. Без выдумок. Как тогда, помнишь? – он коротко ткнул вперед, обозначая стойку.

Альвар занял позицию напротив.

– Держи левую ногу шире, – сказал он.

– Не командуй, – буркнул Рингис, но ногу все же переставил.

Они начали без счета – медленно, чтобы войти в ритм. Первые удары были больше похожи на касания: древко о древко, короткие движения, проверка дистанции. Потом скорость поднялась. Рингис атаковал с привычной резкостью – широкими, порывистыми ударами, словно надеялся пробить силу, а не технику.

Альвар отвечал точнее: легкие уколы, короткие сбивки, шаги в сторону. Он видел, как Рингис захлебывается дыханием, как плечи того чуть провисают после неудачного удара.

Потом – короткий миг, и конец древка легко коснулся горла Рингиса, обозначая удар.

Рингис отступил, выпалив:

– Да как ты это делаешь?

Альвар не улыбнулся, только опустил копье.

– Ты слишком резко бросаешься вперед. Из-за этого сам открываешь место для удара.

Рингис махнул рукой:

– Ты говоришь как Гирт.

– Тебе бы стоило слушать его советы.

Они сложили копья на стойку, поставили щиты ровнее, расправили землю там, где в драке выбили рытвины. В Каупе тренировка всегда заканчивалась уборкой – не потому что кто-то заставлял, а потому что место боя должно быть готово к следующему.

Когда они вышли на дорожку, ветер ударил в лицо холодом.

Рингис тут же буркнул:

– Опять хмурый. Что у тебя там внутри? Ты со вчерашнего дня такой ходишь, будто тебе кто-то по голове дубиной дал.

Альвар чуть пожал плечами.

– Скоро ухожу.

– Куда? – Рингис тут же насторожился.

– В поход. С северянами.

Тот остановился.

– Ты шутишь?

Альвар покачал головой.

– Нет.

У Рингиса загорелись глаза.

– Да это же… это же… Дороги! Бои! Охота! Ты пойдешь с ними? С Сигвальдом? Полуволк, ты вообще понимаешь, как тебе повезло? Я бы…

– Не завидуй, – жестко оборвал его Альвар. – Там не будет ничего хорошего.

Рингис замолчал, словно не сразу нашел, что ответить. Плечи его немного опустились.

– Ну… – он почесал подбородок. – Все равно это лучше, чем в надвратной башне стоять высматривать угрозу.

– Не знаю, – бросил Альвар. – Посмотрим.

Они дошли до развилки. Небо над Каупом было светлым, туман ушел.

– До вечера? – спросил Рингис.