Алексей Осипов – Опера вызывали? – 3 (страница 11)
Парк был пустынен; только редкие фонари освещали дорожки между деревьями. Где-то вдали слышался лай собак да шум проезжающих машин со стороны шоссе.
Вдруг Леха остановился и показал вперед рукой:
– Смотри!
На асфальте виднелись капли крови; они тянулись вдоль дорожки к зарослям кустарника у края парка. Артем достал фонарь и осветил кусты: среди ветвей на боку лежало тело мужчины. Кровь растеклась широкой лужей, а из живота торчала палка.
Они осторожно повернули тело: лицо было бледным как мел; губы посинели от потери крови. Но самое страшное было другое: по рукам и шее мужчины тянулись толстые черные полосы – они выглядели как вздувшиеся вены или странные татуировки под кожей. На пальцах были длинные когти, чуть короче, чем у оборотня; зубы вытягивались вперед, превращаясь в острые клыки.
Костя отшатнулся назад:
– Вот дерьмо… Это уже не человек.
– Привыкнешь, – хлопнул его по плечу Леха.
Артем молча осматривал тело: все признаки мутации были налицо – но хуже всего было то, что это подтверждало его худшие опасения.
Он достал рацию:
– Кирилл! Мы нашли тело возле южного выхода из парка! Признаки мутации налицо: когти короче чем у оборотня, зубы вытянуты вперед, черные полосы под кожей похожи на татуировки или вздувшиеся вены.
Кирилл ответил быстро:
– Принято! Буду через пять минут!
– Прибор с собой захвати.
Костя и Леха уже ограждали место происшествия, отпугивая своим видом любопытных зевак.
Через несколько минут подъехала машина криминалистов в сопровождении Кирилла. Он первым делом достал свой ауроскоп, индикаторы показали высокий уровень остаточной магии той же природы, что была обнаружена ранее на стройке. Кирилл посмотрел на Артема мрачным взглядом:
– Все то же самое, что тогда. Магическая аура идентична той, что мы нашли на месте убийства.
Артем тяжело вздохнул; внутри все похолодело от осознания того, насколько все серьезно.
Криминалисты работали быстро, словно хорошо отлаженный механизм. Они не задавали лишних вопросов, не переговаривались между собой – только короткие команды, отрывистые фразы, щелчки фотоаппаратов и негромкое жужжание приборов. Один из них аккуратно осматривал тело, фиксируя каждую деталь: положение рук, угол вонзившейся палки, направление потеков крови. Другой методично собирал образцы: соскоб с когтей, мазок с черных полос на шее, кусочек ткани с зазубренного края куртки.
Кирилл стоял рядом с ауроскопом и внимательно следил за показаниями прибора. Экран светился бледно-голубым светом; индикаторы дрожали на грани красной зоны. Он что-то записывал в блокнот, время от времени сверяясь с планшетом.
Инга помогала криминалистам – фотографировала следы на земле и кустах, отмечала мелом места возможных улик. Костя и Леха держались чуть поодаль, зорко наблюдая за редкими прохожими: несмотря на поздний час, вокруг уже собирались любопытные зеваки. Кто-то снимал происходящее на телефон; кто-то пытался подойти поближе под предлогом «я тут живу».
В этот момент к парку подъехала черная служебная машина. Из нее вышел полковник Зорин. Его походка была быстрой и уверенной; лицо хмурое, губы плотно сжаты. Он оглядел место происшествия и сразу направился к Артему.
– Докладывай! – коротко бросил он.
Артем шагнул вперед:
– Тело найдено возле южного выхода из парка. Признаки мутации налицо: когти, клыки, черные полосы под кожей. Следы магии совпадают с теми, что были обнаружены на стройке.
– Значит, это и есть наш душегуб?
Артем отрицательно покачал головой и с выдохом сказал:
– К сожалению, нет. Мы отправились на вызов в гаражный кооператив, оттуда все и началось. Этот мужчина, – указал он на покойника, – успешный эксперимент, в гараже было еще трое, они не смогли мутировать.
Зорин нахмурился еще сильнее; под светом фонарей его морщины стали резче и глубже. Он обвел взглядом место происшествия: криминалисты работали молча и сосредоточенно; Инга что-то объясняла Кириллу; Силовики держали оцепление.
– Сколько гражданских видели тела? – спросил он тихо.
– Не меньше десятка… – признался Артем. – Плюс пострадавший парень у площадки… женщины… дети…
Полковник выругался сквозь зубы:
– Прекрасно… Просто прекрасно! Теперь полгорода будет обсуждать «монстра из парка». А журналисты уже наверняка едут сюда…
Он провел рукой по лицу – устало и раздраженно.
– Но вы сделали все правильно, – добавил он чуть тише. – Оцепление выставили быстро, свидетелей опросили?
– Да.
Зорин кивнул:
– Хорошо. По документам это будет обычный оборотень. Пусть эксперты напишут нужное заключение.
Он посмотрел на Артема долгим тяжелым взглядом:
– Официальная версия одна: оборотень-одиночка напал на прохожих и был ликвидирован при задержании сотрудниками ОСО. Все остальное – только для внутреннего пользования!
Артем понял намек: никаких подробностей ни в рапортах, ни в разговорах даже между своими.
Зорин вернулся к группе криминалистов; начал раздавать короткие распоряжения:
– Заканчивайте осмотр! Все материалы сразу ко мне на стол! Свидетелей опросить максимально корректно: никаких разговоров о магии или мутациях! Всем понятно?
Криминалисты дружно закивали; Кирилл быстро свернул ауроскоп и убрал его в рюкзак.
Инга подошла к Артему:
– Что сказал Зорин?
Артем пожал плечами:
– Как всегда: «все уладит». По бумагам это будет обычный оборотень.
Инга усмехнулась горько:
– Обычный оборотень. Если бы все было так просто.
– Что поделать. Нужно найти этого мага, пока он не завалил нас трупами.
Хозяин казино
В зале царил полумрак, густой табачный дым лениво стелился под потолком, отражаясь в зеркальных панелях и золотых вставках. Казино было местом особым: сюда не пускали случайную нежить. Здесь играли те, кто привык рисковать не только деньгами, но и жизнями. Вечер только начинался, но в зале уже витал запах дорогого алкоголя, сигарного дыма и чего-то еще – едва уловимого, но тревожного. Это был запах крови и страха, который всегда сопровождает большие деньги и большие ставки.
В центре главного зала стоял овальный стол из красного дерева с инкрустацией серебром и янтарем. Над ним свисала массивная люстра из горного хрусталя – ее свет играл на стенах, обитых малиновым бархатом с золотой вышивкой. За столом – пятеро: трое вампиров с одинаково хищными улыбками, Рома – хозяин заведения и средних лет оборотень по имени Владислав.
Владислав был одет с иголочки: дорогой костюм от Brioni, часы Patek Philippe на запястье, волосы уложены по последней моде. Он был красив – слишком красив для обычного человека: черты лица резкие, взгляд дерзкий и немного безумный. В его движениях сквозила нервозность: он то и дело поправлял манжеты рубашки или теребил фишки между пальцами. Рома сидел напротив него. На вид ему было лет тридцать: короткая стрижка, лицо простоватое, нос острый, губы тонкие. Одет он был дорого, но одежда сидела на нем так же нелепо, как на манекене из провинциального магазина. Но сейчас это не имело значения: Рома был хозяином этого мира. Его взгляд был равнодушным; он лениво наблюдал за игрой сквозь полуприкрытые веки. Хотя внутри него еще не перестало бурлить чувство, словно Дед Мороз пришел к нему лично и подарил подарок в виде богатой жизни.
Вампиры были разными: один – высокий и худой, с длинными пальцами пианиста; второй – коренастый брюнет с острым подбородком; третий – бледный блондин с глазами цвета алой розы. Все трое улыбались одинаково ехидно: они знали цену страстям и умели наслаждаться чужими падениями.
Игра шла уже несколько часов. Владислав проигрывал одну раздачу за другой; его лицо становилось все более напряженным. Сначала он проиграл несколько тысяч долларов – мелочь для такого игрока. Потом пошли часы, кольца, ключи от квартиры в центре города. Вампиры переглядывались между собой и посмеивались: они чувствовали запах крови задолго до того, как она прольется.
Рома молчал; он лишь изредка кивал крупье или бросал короткую фразу охране из оборотней – четверо крепких парней в черных костюмах стояли у стены неподалеку.
– Еще одну! – требовал Владислав после каждого проигрыша.
– Ваши ставки… – невозмутимо произносил крупье.
– Дом! Я ставлю свой дом! – вдруг выкрикнул Владислав.
– Принято… – кивнул Рома.
– Машину! Я ставлю свою машину! Bentley Continental GT! Вот документы! – продолжал Владислав, проигрывая очередную игру.
Фишки летели по столу; карты ложились одна за другой; напряжение становилось все больше. В какой-то момент Владислав начал истерить: его руки дрожали, голос срывался на визг.
– Это невозможно! Вы жульничаете!