Алексей Осадчук – Тёмный континент (страница 11)

Проводив ее взглядом, я спросил у присосавшегося к элю огра:

― А почему не использовал навык на ней, когда выпрашивал эль в долг?

Клык, отставив кружку, крякнул:

― Бесполезно. Баба-кремень! Видать за столько лет в этой забегаловке успела поднять иммунитет к внушению до небес. Да и твое выступление она вмиг просекла. Вранье чует за версту! Ей не в кабаке, ей бы в столичном магистрате работать. Цены бы ей там не было.

М-да, неприятно. Но кто ж знал? Впредь буду вести себя осмотрительней.

― Так что ты там про гладиаторов говорил? ― Я вернул наш разговор в прежнее русло. ― Мол, все напрасно было.

― В тот день на трибунах, в своей ложе присутствовала дочь князя Ренарда, ― хмуро произнес Клык.

Ренард… Ренард… Что-то знакомое… Ах, да! Князь Ренард ― канцлер Фрадии. Знаменит не менее, чем его царственный сюзерен. Правая рука Стального короля.

― После принцессы, дочурка старого лиса самая желанная невеста в королевстве, ― продолжал Клык. ― Ну и как полагается, вокруг нее не протолкнуться от ухажеров. В тот день одному из них, богатенькому графчику, вдруг показалось, что молодой княжне стало скучно. Забери его бездна!

С недавних пор я заметил, что стал соображать быстрее, да и память заметно улучшилась. Кстати, со слов Ми, с ним происходило тоже самое. Пока огр говорил, мой улучшенный «разум» жадно впитывал всю, казалось бы, бесполезную ранее информацию. Он, словно скрупулезный архивариус, раскладывал все услышанное по полочкам, дабы потом я смог все проанализировать в спокойной обстановке.

― Видимо, подонок заранее готовил сюрприз, ― зло продолжал Клык. ― Подкупил устроителя игр, который и выпустил на арену дартанского пещерного медведя. В итоге, от двух десятков легковооруженных бойцов остались кровавые ошметки.

Я непроизвольно поежился. Дарта. Страна на севере нашего континента. Край вечной мерзлоты и свирепых воинов. Говорят, в жилах дартанцев течет кровь ледяных великанов. Представляю, что за твари там водятся.

― А другие погибшие воины? ― спросил я. ― Тоже из небольших провинциальных школ?

― Да, ― кивнул Клык и зло сказал: ― Тут и дураку ясно, что это подстава. Устроитель заранее собрал всех ланист с окраин. Тех, у кого нет могущественных покровителей. Которые не смогут потом дать сдачи. Да и Папаша Джино сам виноват. Пожадничал. Заглотил наживку. Мог бы отказаться от предложения. Хотя откуда ему было знать, что вместо заявленного группового боя, его бойцов отдадут на растерзание северной твари? Небось, с бойцами Лукта или того же Бардана так не поступили бы.

Услышав знакомое имя, я навострил уши.

― А у этих есть могущественные покровители? ― Я постарался придать своему голосу самый беспристрастный тон.

― Да они и сами по себе заметные фигуры. В их гладиаторских школах растят чемпионов. Они элита. Высшая лига. Им не надо рыскать по окраинам в поисках новых бойцов. Для этого у таких ланист есть свои скауты.

Последние фразы Клык произнес, грустно вздыхая.

Я, наконец, понял, что Папаша Джино забыл в Торжке. А еще я придумал, что буду делать дальше.

― Да, уж… ― задумчиво буркнул огр. ― Этот год для нас явно не счастливый… Хотя я уж было подумал, что нам здесь улыбнулась удача, но, похоже, старик прогневил чем-то богиню Фортуну.

― Я всегда думал, что такие места, как это, Фортуна обходит стороной, ― легонько подначил я огра.

― Не скажи! ― тут же оживился он. ― Она повсюду! Никогда не знаешь, где она решит подарить тебе свою прекрасную улыбку!

Сделав несколько торопливых глотков из своей кружки, Клык продолжил:

― Расчет старика был верен. На границе с Пустошами всегда было неспокойно. Особенно в этом году. Все знают, что в Торжке приторговывают рабами. Иногда здесь можно купить орков, а если очень повезет, то и тролля.

Услышав о рынке рабов, я нахмурился.

Не замечая моего состояния, огр продолжал:

― Нам повезло! Купили у лесных рейнджеров троих пленных орков. Двое из них материал так себе. Простые погонщики. А вот третий ― орочий всадник! Без своих варгов ― бойцы они так себе, но для боев на окраинах сгодился бы.

— Значит вам все-таки повезло?

― Сперва да, но потом… После того, как рейнджеры покинули Торжок, следующие два дня было еще тихо. Но на третий день люди словно взбесились. Мы сперва не понимали, в чем дело. А потом к Папаше заявился Шершень со своей кодлой и потребовал отдать им пленных орков. Джино сперва возмутился. Мол, за них деньги плачены, орки его собственность. Но Шершень ясно дал понять, что в Торжке сейчас закон — это он. И что, если не отдать ему орков сейчас, потом будет поздно. Народ на пределе. Из-за набега им пришлось бросить свои дома. Раз люди требуют крови, пусть это будет кровь орков.

— Значит на той виселице… ― начал было я, но огр меня перебил.

― Да, ― хмуро кивнул он. ― Джино пришлось отдать орков Шершню. Их казнили в центре поселка. Сперва вырвали клыки и языки. Затем отрезали носы и уши. А после ― четвертовали.

На мгновение я прислушался к себе. Было ли мне жалко казненных? Хм… Они получили по заслугам. Люди выплеснули на этих троих всю свою ненависть к орочьему народу. Да и огр грустно вздыхает лишь потому, что его хозяин лишился прибыли. Насколько я понял, Шершень вряд ли компенсировал ланисте его потери. В живых оставил, и на том спасибо.

― Теперь придется возвращаться с пустыми руками, ― подвел невеселый итог огр. ― Да еще и эта хворь…

― Хворь?

― Старая болячка Джино обострилась, ― судя по тону, огр беспокоился искренне. ― Старик сейчас крайне раздражителен. Если бы не настойки Мидори, не знаю, что бы мы делали…

Клык, отвлекшись от тягостных мыслей, взглянул на меня и спросил:

― Ну что? Я удовлетворил твое любопытство, маг? Или у тебя есть еще вопросы?

― Как я могу встретиться с твоим хозяином?

На удивление, Клык не стал юлить или снова клянчить выпивку. Сказал, что он должен сперва сообщить хозяину о моем желании встретиться. Так, мол, положено в обществе. Старик должен подготовиться к встрече с магом. Привести себя в приемлемый вид. Из-за болезни тот почти все время находится в постели. Джино будет в бешенстве, если Клык приведет важного гостя без предупреждения. В итоге, договорились, что на закате огр будет ждать меня у центральных ворот.

Кроме того, мой намек на то, что я не хотел бы распространяться о себе местным жителям, огр воспринял с пониманием. И к моему облегчению, он самолично и без принуждения дал клятву о неразглашении. Исключение ― его хозяин.

Должен заметить, Клык оказался довольно понятливым и расторопным. Откровенно говоря, не ожидал такого от огра. Не зря говорят, что внешность обманчива. Если я правильно понял, Клык для старого ланисты был и слугой, и телохранителем.

К слову, у меня сложилось впечатление, что огр даже обрадовался, когда я изъявил желание встретиться с его хозяином. Любопытно, почему?

Закончив с огром, я вышел из таверны и быстрым шагом направился к воротам. До заката нужно успеть добраться до нашей стоянки и объяснить свой план Ми. Одна голова хорошо, но две ― лучше.

Народу в поселке прибавилось. По лицам многих я смог определить новоприбывших. Они на некоторое время застывали у виселиц, пораженно разглядывая застывших на морозе мертвяков.

Хм, странное дело, я вроде бы провел здесь всего лишь несколько часов, но на фоне этих зевак чувствую себя в некоторой степени старожилом.

Ворота, несмотря на начинающееся столпотворение, миновал без проблем. Краем уха услышал, что на ночь их никто не собирается закрывать. Похоже, в последний день перед отбытием каравана людям Шершня не охота мерзнуть всю ночь на посту. М-да, нагрянь сюда этой ночью орки, в степной армии рабов было бы крупное пополнение. Я буквально кожей ощущал, что времени осталось в обрез. Пора двигаться дальше, на запад. Осталось только решить вопрос с Папашей Джино.

Уже за стеной, шагая вдоль палаток, я глядел больше под ноги, чем по сторонам. Боялся не вступить в свежее коровье дерьмо. Именно в этот момент, справа, из крайней палатки, больше похожей на жалкий навес из старой накидки, я, краем глаза, заметил движение. А затем и услышал очень знакомый голос:

― Мастер Эрик! Слава богам ― вы живы!

Глава 7

― Когда вы спрыгнули с лошади, чтобы спасти нас, мы до последнего верили в ваше возвращение. Но потом пришли дети и рассказали о вашей гибели.

Мы с Ми переглянулись.

― Ты думаешь о том же? ― спросил я у него на гремлинском.

― Ты о хитром капитане, который решил не разубеждать людей в том, что они видели?

― Ты, кстати, с детьми поступил также.

― А кто спорит?

Женщина, не обращая внимания на наш диалог, продолжала судорожно поглощать разложенную перед ней еду.

Когда она позвала меня, еще там в лагере, мне стоило труда узнать в исхудавшем полуживом существе Маю. Одну из тех женщин, что мы спасли из рабства.

Острые скулы, впалые, сверкающие голодным блеском, глаза. Потрескавшиеся на морозе губы. Руки, покрывшиеся язвами из-за обморожения. Женщина уже была почти за гранью. Обряженная в какие-то лохмотья, она походила на старое, давно забытое хозяевами, пугало.

По впалым щекам Маи катились слезы. Такой взгляд сложно подделать. Я видел и чувствовал ― эта умирающая несчастная женщина по-настоящему была счастлива моему «воскрешению».

Напоив ее зельем насыщения, я привел Маю в лес. В наш маленький лагерь, где меня уже с нетерпением ждали друзья.