Алексей Осадчук – Теневой Перевал (страница 4)

Сказав это, Ганс поморщился и замолчал. Он явно собирался еще что-то сказать, но не решился.

— Можешь говорить, — подбодрил я его.

— Знаю, что вы запретили… Но…

— Не тяни, — сказал я. — Говори прямо.

— В общем, представители городских советов предложили продать им этих пленников, — сказал Ганс, пристально глядя мне в глаза. — Предлагают хорошую цену. Но я могу увеличить ее почти в два раза. Это большие деньги и проблема с пленными исчезнет…

— Нет, — категорично сказал я. — Ты прекрасно знаешь, что одним из условий сдачи в плен было мое слово, данное их командирам. Я пообещал им, что сохраню их людям жизнь и не продам их в рабство. Восстановят все, что разрушили, и через три года пусть уходят. Объясни им, что нарушать свое слово я не намерен.

О том, что превращаться в работорговца я не собираюсь, говорить Гансу не стал. Не поймет. В этом мире торговля военнопленными — обычное дело, но подстраиваться под местных в этом вопросе и тем более менять себя я не намерен.

У Ганса Крауза с эмпатией было все в порядке. Я был уверен, что мой сенешаль к разговору о продаже пленных больше не вернется.

— Вас понял, ваше сиятельство, — произнес он.

— Есть вести от Кронера и Лафора?

— По последним донесениям, Кронер сейчас в Ромоне, — ответил Ганс. — У него много работы. Граф де Роллен загорелся идеей создания легиона из местных и всё это повесил на старину Самюэля. А Лафор со своими Отчаянными отправился патрулировать южную границу с Аталией. Другими словами, сбежал подальше от этого самодура Роллена.

— Я думал, что граф отправит его на восток. Усмирять непокорных бергонцев.

— Вы же знаете Лафора, — усмехнулся Ганс. — Он же скользкий, как тот угорь. Мне самому интересно услышать, как ему удалось выскользнуть из рук Роллена.

Я лишь хмыкнул и покачал головой.

— Что-то еще?

— Да, ваше сиятельство, — ответил Ганс и снова потер бровь своим протезом. — Кое-кто напрашивается к вам на аудиенцию.

— Полагаю, этот кое-кто очень важный, раз он действует через моего сенешаля, а не через секретаря?

— Его имя вам, скорее всего, тоже знакомо, — ответил Ганс. — Это Альдрик ван Клаусен.

— Тот самый знаменитый часовых дел мастер и глава торгового дома «Клаусен и сыновья»? — удивился я.

— Именно, — кивнул Ганс. — Вы прекрасно осведомлены, ваше сиятельство.

Еще находясь в Эрувиле, я наводил о них справки. Считается, что эта семья — одна из самых богатейших не только в Бергонии, но и во всем Мэйнленде.

— А через меня он действовал, потому что я с ним знаком лично, — добавил Ганс. — Когда-то очень давно ван Клаусен нанимал Диких для охраны своего каравана.

— И где же он?

— Здесь, в Гондервиле, — ответил Ганс и, лукаво усмехнувшись, добавил: — Он остановился в гостинице «Сова и Кувшин», что в двух кварталах от вашего дома.

— Судя по твоей хитрой физиономии, ты заставил его ждать? — правильно угадав причину веселья Ганса, спросил я.

— Уже семь дней, — охотно кивнул Ганс и мстительно добавил: — Ничего… Ему полезно… Привык пинком все двери открывать. Пусть теперь подождет. У маркграфа де Валье своих дел хватает.

Видя, что я жду более подробных объяснений, Ганс торопливо продолжил.

— Альдрик ван Клаусен, мягко говоря, человек сложный… Я не удивлюсь, если узнаю, что он потомок каких-нибудь дварфов. Уж больно скверный у него характер. Да и прижимист изрядно. Попил он нашей кровушки в тот раз…

— Были проблемы с оплатой?

— Нет, — покачал головой Ганс. — С этим как раз у ван Клаусена никогда проблем не было. У него репутация человека слова. И он ей очень дорожит.

— Тогда я не совсем тебя понимаю.

— Скажу так, — поморщился Ганс, подбирая правильные слова. — Если сунуть ему палец в рот, без руки можно остаться. Перед тем как заключать с ним контракт, надо очень внимательно перечитать все, что в нем написано. В общем, с Альдриком ван Клаусеном всегда нужно держать ухо востро. Иначе не заметите, как за те же деньги он спросит с вас в два раза больше. А начнете возмущаться, так он вам перед носом контрактиком помашет, где ваша подпись стоит, мол, здесь все записано…

— Он говорил, что ему от меня понадобилось? — спросил я.

— Сказал, что у него к вам деловое предложение, — пожал плечами Ганс. — Изложить мне суть дела более детально он отказался. Я же говорю — у ван Клаусена очень сложный характер.

— А сам что думаешь? Есть какие-то соображения?

— Нет, — покачал головой Ганс.

— Что же, — вздохнул я. — Хватит его мариновать… Завтра встречусь с ним.

— Добрый день, ваше сиятельство! Благодарю за то, что уделили мне свое время. Обещаю, что постараюсь отнять его у вас как можно меньше.

Замерший передо мной в почтительном поклоне пожилой человек был невысокого роста, но при этом размер его сапог был даже побольше, чем у Сигурда.

Кряжистый, крепко сбитый, с широкими ладонями — меньше всего он напоминал мне часовых дел мастера. Правда, когда я взглянул на него в истинном зрении, все встало на свои места. Бурая энергосистема, которая подпитывалась из десятка крудов, искусно встроенных в амулеты, ясно давала понять, что передо мной маг-артефактор. Ранг — медиус, буквально в шаге от перехода на новый уровень.

— Время в моих руках — совершенство в каждом мгновении, — процитировал я девиз торгового дома «Клаусен и сыновья». — Так кажется?

— Ваше сиятельство, вам удалось меня удивить! — серые, широко посаженные глаза ван Клаусена слегка расширились. — И мне льстит ваша осведомленность.

Несмотря на дружелюбный тон и доброжелательную улыбку, во взгляде Альдрика ван Клаусена я увидел лед, а еще презрение. Которое он, если и пытался скрывать, то делал это без особого желания. Очередной местный магнат, что считает меня бастардом-выскочкой.

У меня в голове мелькнула мысль, что Ганс был абсолютно прав. Только вот семи дней тебе было недостаточно. Надо было промурыжить тебя еще недельку.

— Ничего удивительного, — произнес я, жестом приглашая ван Клаусена присесть в кресло. — Полагаю, почти у каждого уважающего себя вестонского аристократа есть свой карманный «клаусен». Бренди?

— Не откажусь, — ответил Альдрик, опускаясь в кресло, и спросил: — Значит, вы тоже пользуетесь нашими часами?

Судя по взгляду, мне удалось на короткий миг его смутить. Правда, он быстро взял себя в руки.

— Конечно, — кивнул я и позвонил в колокольчик. — Моя любимая модель — «Гармония». Хотя мой первый «клаусен» — это «Весна».

— Отличный выбор, ваше сиятельство, — самодовольно произнес Альдрик. — Обе эти модели разработал мой старший сын Хендрик.

— Ваш сын — настоящий творец и художник, — улыбнулся я.

На звон колокольчика явился Гуннар с подносом, на котором стояла темная бутылка с аталийским бренди и два хрустальных бокала.

Разлив бренди по бокалам, Гуннар удалился. Альдрик все это время одобрительно следил за его четкими и выверенными движениями. Бертран был бы сейчас доволен своим учеником.

— За эту неожиданную и приятную встречу! — улыбаясь, произнес я и поднял свой бокал.

— За встречу! — отсалютовал мне ван Клаусен.

Сделав глоток, мой гость на миг прикрыл глаза, пробуя напиток. Затем, удовлетворенно причмокнув, он с интересом взглянул на меня.

— Сказать по правде, ваше сиятельство, я в некотором замешательстве.

— Отчего же? — удивился я.

— Понимаете ли, — слегка прищурился он. — В среде часовых дел мастеров бытует одна теория о том, что по модели часов можно многое сказать об их носителе. Так вот, учитывая то, что я услышал о вас за последние месяцы, ни «Гармония», ни уж тем более «Весна»… Кхм… В общем, это как говорить о двух совершенно противоположных личностях…

— Любопытная теория, — склонил голову набок я. — Предлагаю провести небольшой эксперимент. Мы прямо сейчас продемонстрируем друг другу свои часы. Я постараюсь узнать о вас побольше, ну, а вы сравните увиденное с тем, что вам уже обо мне известно. Согласны?

— Это будет интересный опыт, ваше сиятельство, — улыбнулся Альдрик ван Клаусен. — Я в деле. Кто первый?

— Начал битву — веди до победы, — подмигнул ему я.

Потянув за цепочку, я вытащил из маленького кармашка на поясе небольшой выпуклый кругляш из черного теневого металла. Затем нажал на крохотную кнопочку на корпусе. Крышка часов открылась и сверкнуло стекло.

Когда Альдрик ван Клаусен увидел мои часы, его глаза широко раскрылись и поползли на лоб.

Еще бы… Эти часы, что хранились в секретном подвале Лисьей норы, были сделаны полностью из теневых материалов.

— Великолепный экземпляр, — не отрывая завороженного взгляда от часов, негромко произнес Альдрик. — И в прекрасном состоянии.