Алексей Осадчук – Натиск (страница 37)

— Твои соображения, — спросил Оттон, не отрываясь от еды.

— Северяне — серьезная угроза, — произнес первый министр спокойным голосом. — Принц Луи уже наверняка объявлен спасителем Вестонии, и к их с Астрид армии уже стекаются отряды вестонских дворян.

— Моя армия тоже растет, — возразил Оттон и кивнул в сторону перебежчиков. — И это только начало. Я отправил послов к дворянам запада со щедрыми предложениями.

— Мудрый шаг, ваше величество. Особенно в свете последних событий, когда запад был на грани бунта. Но герцог де Клермон верен Карлу. Он никогда не повернет свой легион против него.

Оттон допил вино и откинулся на спинку походного кресла.

— Именно поэтому я предложил графу де Брионну и его соратникам весьма высокую цену за голову герцога де Клермона.

Вильгельм фон Ландер отвел взгляд. Непроизвольным жестом поправил цепь первого министра на груди. С каждым годом она становится все тяжелее.

Ландер помог привести Оттона к власти. Он выстроил ему дорогу к трону, подготовил почву. Он годами формировал из вспыльчивого молодого дворянина того правителя, которого, как ему казалось, заслуживала Астландия. Всю свою жизнь он посвятил только одной цели — служению будущему императору и его империи.

Но прямо сейчас Ландер вдруг остро осознал, что времена, когда он мог влиять на решения короля, бесследно канули в небытие. Раньше Вильгельм мог годами сдерживать Оттона от вторжения в Вестонию, а теперь как бы между прочим узнает о послах, отправленных за головой герцога де Клермона.

Зверь, который все это время рвался из Оттона и которого Вильгельм успешно сдерживал, похоже, вырвался из своего заточения. И этот зверь, благодаря науке самого Ландера, стал хитрее, расчетливее и кровожаднее.

Впервые за все эти годы в голове первого министра Астландии шевельнулась мысль, которую он никогда не позволял себе раньше. А достоин ли Оттон стать императором? И какой будет империя с таким правителем, как он?

Вильгельм фон Ландер тут же задавил ее. Спрятал глубоко за привычную маску спокойствия и компетентности. Поправил цепь. Расправил плечи. Шагнул к королю, готовый обсуждать дальнейшие планы.

Но мысль осталась. Маленькая. Ядовитая. Как трещина в фундаменте, которую не видно снаружи.

Пока не видно…

Глава 18

Где-то на северо-западе Вестонии…

Они скакали уже третий день.

Лес обступал тропу голыми мокрыми стволами. Ранняя весна еще не тронула кроны — лишь кое-где на ветвях набухали почки, а внизу, между корнями, из-под бурой прошлогодней листвы пробивались первые ростки.

Погода не радовала. Мелкий холодный дождь, не прекращавшийся со вчерашнего вечера, заливал лицо и шею. Мерзкая сырость забиралась под одежду, пробирая до костей. Плащ промок насквозь и висел тяжелой тряпкой. Тропа, раскисшая от дождей, превратилась в месиво. Копыта лошадей чавкали в грязи, проваливаясь по бабки.

Первородный, скакавший впереди, безошибочно выбирал верный путь, ни разу не замешкавшись на развилках. Верена вцепилась в поводья и старалась не отставать.

Тело ломило, в боку при каждом толчке вспыхивала тупая горячая боль. Голова то и дело наливалась свинцом, и Верене казалось, что она вот-вот провалится в забытье. Принцессу чуть ли не с пеленок приучали к верховой езде, и, благодаря этому, она все еще оставалась в седле. Но не только…

Один раз Верена чуть было не вылетела из седла, когда лошадь перепрыгнула через поваленное дерево. Хэйдэльф, не оборачиваясь, резко свистнул — и кобыла Верены плавно сбавила ход.

Верена уже в который раз мысленно поблагодарила своего спасителя за его чуткость и предусмотрительность. Ведь хэйдэльф не просто нашел ее в том аду и провел через горящий лагерь. Когда Верена, уже было собрав всю свою волю в кулак, настроилась пробираться сквозь чащу на своих двоих, оказалось, что в лесу на укромной поляне их уже ждали три лошади.

Оседланные и готовые отправиться в путь. Две верховые и одна вьючная с пухлыми переметными сумами и свернутыми одеялами. Верена, с раннего детства разбиравшаяся в лошадях, с первого взгляда оценила выбор хэйдэльфа.

Не породистые красавцы, чья стать бросается в глаза на парадах и турнирах. Неприметные, крепкие, с широкой грудью и сильными ногами. Их шерсть лоснилась, глаза были ясные, спокойные, а мышцы под кожей перекатывались ровно и мощно. Явно выносливые и надежные. За всеми тремя явно ухаживали давно и с любовью.

Верена осознала это не сразу — в ту ночь было не до размышлений. Но позже, когда первый страх отступил и мысли начали складываться в осмысленную картину, она поняла: хэйдэльф готовился к худшему задолго до того, как в шатре принца зазвенели клинки и пролилась кровь.

Тогда Верена не задавала вопросов. Просто залезла в седло и поехала. Вопросы пришли потом, на первом привале, когда хэйдэльф остановился у ручья и, опустившись на корточки, начал осматривать копыта лошадей.

— Мое имя ты знаешь, — перейдя на истинное зрение, произнесла она и тут же спросила, при этом внимательно следя за энергосистемой хэйдэльфа: — Как обращаться к тебе?

— Зови меня Тарин, — ответил первородный, не прерывая своего занятия.

— Прежде всего я хочу поблагодарить тебя за спасение, Тарин, — Верена приложила правую ладонь к сердцу.

Тот лишь кивнул в ответ.

— Тебя послал Макс?

— Да, — ответил Тарин. — Я служу аурингу.

Его энергосистема находилась в состоянии покоя. Верена неожиданно для самой себя облегченно выдохнула, словно до последнего сомневалась. А сейчас этот короткий ответ будто расставил все на свои места.

— Я вижу, что мы двигаемся в западном направлении, — проявила осведомленность Верена. — Куда конкретно ты нас ведешь?

— К друзьям моего господина, — ответил Тарин, переходя к другой лошади. — Там ты получишь защиту и сможешь восстановиться.

— Герцог де Клермон? — озвучила свою догадку принцесса.

Первородный лишь утвердительно кивнул. Идея Тарина, за которой, скорее всего, стоял приказ его господина, Верене пришлась по душе. Герцог де Клермон верен Карлу, а значит, он и ее союзник. А еще маршал, как оказалось, друг Макса.

Некоторое время Верена сидела молча. Она обдумывала полученную информацию. Затем спустя несколько минут принцесса подняла взгляд на первородного, который продолжал осмотр своих подопечных.

— Ты знал, — произнесла она. Не спросила, констатировала.

Хэйдэльф молча кивнул. Похоже, он уже давно ждал этого вопроса. При этом его маленькие ловкие пальцы скользили по колену рыжего жеребца, нащупывая что-то невидимое. Через мгновение от его ладони потянулось едва заметное магическое свечение. Жеребец тихо фыркнул и переступил с ноги на ногу, будто поблагодарил.

Явно почувствовав острый взгляд Верены, хэйдэльф презрительно хмыкнул, не поднимая головы.

— Люди, — произнес он с таким выражением, словно это объясняло все. — У одних слишком длинные языки. И они не умеют хранить тайны. А у других словно уши соломой забиты. Не слышат очевидного.

Он помолчал, перейдя на вторую ногу жеребца.

— А когда именно начнется, мне подсказали они, — он кивнул на лошадей. — Они всегда нервничают, когда должна пролиться кровь.

— Почему ты не подошел ко мне раньше? Не предупредил?

Первородный помолчал. Аккуратно отпустил ногу лошади и выпрямился.

— Не подошел раньше, потому что ауринг приказал не раскрывать себя. Только наблюдать. Действовать только в крайнем случае. И потом… вокруг тебя всегда было слишком много глаз. Теневики следили за тобой денно и нощно. Не подобраться. Я не хотел рисковать.

А потом, покачав головой, негромко добавил:

— Да и что изменилось бы? Поверила бы ты мне? А если бы и поверила, то как бы поступила? Попыталась бы предупредить других? Так ты же вроде как пыталась. И что из этого вышло? Кто тебя послушал?

Верена чувствовала, как ее лицо заливает краска. Она даже хотела было резко и язвительно возразить хэйдэльфу. Мол, какой тогда был смысл в том, что он находился все это время в лагере? Ведь если бы не своевременное вмешательство лорда Грэя, который, скорее всего, погиб, прикрывая их отход, смысла во всех этих приготовлениях не было.

Но в следующее мгновение Верена устыдилась своего гневного порыва. И даже испугалась его. Словно не она это вовсе сейчас так думала, а кто-то другой. Не Верена-изгнанница, а принцесса София. Привыкшая, что все ей что-то должны только потому, что в ее жилах течет королевская кровь. Разбалованная лестью слуг и вниманием аристократов.

Сидя сейчас посреди сырого леса, промокшая до нитки и с трудом терпящая ужасную боль во всем теле, она, как никогда, осознавала цену всему этому лживому придворному блеску.

А ведь Макс предлагал несколько раз идти с ним. Он словно предвидел все, что произойдет. Да, если бы Верена «вытащила солому из ушей» и протерла бы как следует глаза, она и сама бы все поняла.

Макс ведь не просто звал ее с собой. Он давал понять, что рядом с ним она смогла бы укротить свой дар и усилиться. Стать настоящим аурингом. Как сделал это он. Теперь с ним считаются, боятся и уважают. Он окружен верными соратниками и сам принимает решения. Он не ослепленная дворцовым блеском марионетка в руках группы жадных до власти вельмож…

Пока Верена обдумывала ответ первородного, тот достал из вьючной сумки маленький кожаный футляр, раскрыл его и вынул небольшой пузырек с густой жидкостью золотисто-алого цвета. Протянул Верене.