Алексей Олейников – Новый год в Потайном переулке (страница 3)

– И что же? Не томи, – первой не выдержала Ева.

– Короче, пряники свистнул бездомный! Мне Виктор Александрович подсказал.

– Кто? – удивился Клим.

– Руководитель театра марионеток «Мефисто»! – кивнул Гриша на сцену. – Они же с нами выступают на одной сцене.

– С вами, – поправил Караваев. – Я тут просто луну вешаю, а мне мешают.

Ева фыркнула.

– В общем, Виктор Александрович видел, как один бездомный болтался тут по переулку, причём с ним были кошки.

– Какие именно? – уточнила Ева.

– Погоди… – Клим не поверил своим глазам. Только не это. Пропажа пряников распахнула портал в ад. – Где ты взяла блокнот?

– Он всегда со мной! – Ева навострила карандаш. – Так какие кошки, Гришенька?

– Кажется, на одном плече у него сидела белая, на другом – чёрная. Не уверен. Некоторые говорят, что на голове у него сидел манул. Ну, или это просто шапка-ушанка, они вообще похожи.

– Хватит бредить! – возмутился Клим. – Мы реально будем расследовать похищение пряников бездомным? А свидетели у нас – две кошки и шапка-манул?

– Не-сом-нен-но! – подняла тонкий палец Ева – точь-в-точь как совсем недавно Клим. – Дело о похитителе пряников объявляется открытым! Наши подписчики истосковались.

– Да они уже все разбежались, Ева! Остановись!

– Вот сейчас и прибегут обратно! И друзей приведут.

– Ребята, ну хоть вы скажите ей! Я что, тут один нормальный остался?!

– Иди луну вешай, у нас ещё полно дел!

История вторая

26 декабря

– Справа заходи! Он там! Гриша, ну ты чего?!

– В Сокольники рвётся, гад!

– Да вот же он! Ах ты! – Клим остановился и пнул ногой искусственное деревце, увешанное оранжевыми фонариками физалиса. С верхушки на него упал небольшой сугроб.

Фестиваль тонул в снегу. Дворники с самого утра скребли лопатами, но щедрое небо снова отсыпало с лихвой пуха и ледяных звёзд. Фестиваль торжественно открылся. Чиновники уже прочитали речи, похлопали в варежки, и из динамиков полилась песня про потолок ледяной. Скоморохи в живописных лохмотьях поверх пуховиков пританцовывали, наигрывая красными пальцами на балалайках, от всей души дудя в дуделки и сопя в сопелки. Самый важный из них, отчего-то в чёрной пиратской шляпе, крутил ручку колёсной лиры и водил за собой поддельного белого медведя в голубой ушанке и красных валенках.

На сценах уже прошли первые спектакли, а Гриша с Климом ловили неуловимых котов, которые шарились по всему Потайному переулку и, кажется, тащили всё, что плохо лежит и хорошо пахнет. Их видели в ларьке с чешскими трдельниками, в палатке с хот-догами; они крутились возле кебабной, совали свои наглые морды в блинную и, что самое загадочное, в киоск с сувенирными колокольчиками, гребешками и расчёсками из бересты́, алтайским чаем и полезными травяными настоями. Впрочем, загадка разрешилась быстро: там продавали чай с валерианой. Но самих котов поймать не удавалось: проклятые твари были быстрее, чем супергерой Флеш, и умнее, чем бог Локи. И если чёрного ещё как-то было видно, то белый на фоне снега был просто неуловим.

– Так, всё, перерыв. – Клим стряхнул снег и уселся на скамейку. – Они меня замотали. Это бесполезно.

– Ими кто-то управляет, – уверенно сказал Гриша. – Зуб даю, этот бездомный может общаться с животными.

– Гриш, а ты сколько сегодня спал? – осторожно спросил Клим.

– Да не до этого! – отмахнулся Гриша. – Я думаю, что он как этот… тренер котов… Котоклачёв. Он гипнотизирует животных, и те приносят ему еду. Я всё продумал, вот…

Он вытащил из кармана смятый листок бумаги.

– Это что? – Клим даже смотреть не хотел, но Гриша подсунул каракули прямо ему под нос.

– Модель кота.

– Чего??!

– Радиоуправляемая! Короче, делаем кота-шпиона и внедряем в банду этого бомжа-котовода. И он приводит нас к нему.

– Кто кого куда приводит?

– Кот нас к бомжу!

– И кто должен сделать эту… модель кота?

– Ты, конечно, – удивился Гриша.

– Ага… И что этот кот должен уметь? – Зря Клим спросил, конечно.

Гриша набрал воздуху в грудь и начал сыпать параметрами предполагаемого кота. Он должен развивать скорость до двадцати километров в час, передавать картинку и звук, транслировать сигнал на спутник, бить током и обездвиживать злодеев с помощью металлического лассо.

Клим ласково похлопал Гришу по плечу и отправился проведать Аню и Еву: они как раз должны были отыграть спектакль. Но Гриша не отставал.

Караваев развернулся и ткнул пальцем наугад.

– Смотри! Кот!

– Где?! – Гриша обернулся.

– Вон туда побежал! – Клим уверенно махнул в сторону палатки с расписными кренделями. Гриша рванул на поиски выдуманного кота, а Клим спокойно пошёл за кулисы. И что же он там обнаружил? Счастливых актёров, которые отыграли свой спектакль и теперь наслаждались покоем? Вовсе нет.

Ева, ещё в костюме гоголевской Оксаны, ходила по гримёрке, выдувая клубы пара, – хиленький конвектор в углу еле справлялся, и Анна Арменовна была в ужасе, что переморозит всех своих талантливых детей. Поэтому она отправила всю труппу по домам, но Аня и Ева задержались. Так вот, Ева бродила, Аня, игравшая императрицу Екатерину, обмахивалась веером, гоня на себя тёплый воздух от конвектора. Она сидела на высоком табурете со спинкой, оклеенном золотой фольгой. Видимо, это предполагался трон.

– О, явился! – Ева зыркнула на Клима, и тот сразу почувствовал себя кузнецом Вакулой, которого вот-вот отправят за царёвыми черевичками.

– А у вас тут что? – осторожно спросил Клим. Он давно понял, что в агентстве «Утюг» лучше не делать резких движений, иначе тебе на голову свалится очередное расследование века.

– У нас всё хорошо, – сказала Аня с выбеленным лицом. Подёргала за искусственную кудряшку взбитого парика и добавила: – А вот у «Самоцветов» все костюмы испорчены. На них краска пролилась.

– Какая краска?

– Жёлтая. Из банки, – объяснила Ева.

– А что в костюмерной делала банка краски?

– Вот это мы и должны выяснить, – сказала глава агентства. – Я подозреваю, что это не случайность, а чья-то диверсия.

Клим нашарил ногой кофр с реквизитом и сел. Нет, надо Еву на привязи держать, у неё дела как грибы после дождя родятся.

– Монтажники могли случайно забыть, – предположил он.

– Только в оформлении нашей сцены жёлтая краска не используется.

– Тем более! Забыли, ищут, с ног сбились: где наша жёлтая краска?

Ева фыркнула.

– Возможно, это случайность, – сказала она. – Но нельзя сбрасывать со счетов и чей-то заговор.

– Зачем кому-то портить костюмы «Самоцветов»?

– Три миллиона на кону! – напомнила Ева. – Вот, например, не нравится мне Евгений Вазгенович…

Она многозначительно кивнула в сторону соседней сцены, где кружились без устали юные снежинки театра «Юные гении», а Евгений Вазгенович, надо полагать, за кулисами подгонял их ударами кнута и демонически хохотал.

– Да, но… – Клим задумался. Потом дёрнул себя за косичку. – Мотив есть, но была ли возможность? Надо выяснить его алиби.

– Вот-вот, надо, – закивала Ева. – Давай тогда, раз всё сам понимаешь.

– Что давать? – Клим захлопал глазами и прикинулся болтиком со звездчатой прорезью, который фиг закрутишь.

Ева сверкнула зелёными глазами, как майская молния на горизонте.