Алексей Однолько – Татьяна, Сага о праве на различия 6 (страница 1)
Алексей Однолько
Татьяна, Сага о праве на различия 6
Часть Шестая: НАСЛЕДИЕ БУДУЩЕГО
Шестая и финальная часть саги "Татьяна" – "Наследие будущего" – охватывает период с 2101 по 2120 годы. Это эпоха первых космических контактов, колонизации других миров и величайшего испытания человеческого духа: сможет ли человечество остаться человечным, выйдя за пределы Земли?
Принципы "права на несовершенство", заложенные в эпоху "Новых горизонтов", встречаются с вызовами космического масштаба. Встреча с внеземными цивилизациями, создание межпланетных колоний, развитие новых форм сознания – всё это ставит под вопрос саму суть человеческой природы.
Татьяна Королёва, достигшая столетнего возраста, становится свидетелем триумфа своих идей и их последнего испытания. Её духовное наследие определяет облик человечества, шагнувшего к звёздам.
Глава 1: Столетие мудрости
1 января 2101 года. Новое столетие начинается не с парадов и фейерверков, а с тихой, почти медитативной торжественности. Человечество повзрослело за последние двадцать лет. Оно больше не нуждается в громких празднествах – ему достаточно осознания пройденного пути и открывающихся перспектив.
Я встаю рано, как всегда. В моём возрасте сон становится коротким, но более глубоким. Каждое утро – это маленькое чудо, возможность увидеть мир ещё раз. И каждое утро я удивляюсь, как далеко мы ушли от того кошмара принудительной оптимизации, в котором я родилась.
Сегодня ко мне приезжает Анна Свободная-младшая – внучка той самой Маши Звёздной, которая была одной из первых "детей звёзд". Анна теперь возглавляет Межпланетный совет по этике и готовится к величайшему событию в истории человечества – Первому галактическому конгрессу.
– Татьяна Михайловна, – говорит она, входя в мой кабинет. В её голосе звучит то особое уважение, которое молодые люди испытывают к тем, кто заложил основы их мира. – Нам нужен ваш совет.
Я улыбаюсь. За восемьдесят с лишним лет жизни я поняла: самые важные советы часто заключаются не в том, что сказать, а в том, что не сказать. Не дать готовых ответов, а помочь найти правильные вопросы.
– Расскажи мне о ваших сомнениях, – прошу я.
– Через три месяца состоится первая встреча представителей трёх разумных видов: людей, кентаврианцев и веганцев. Мы должны выработать принципы межзвёздной этики. Но как объединить настолько разные формы сознания?
Я долго молчу, обдумывая ответ. В кентаврианцах – жителях системы Альфы Центавра – человечество встретило воплощение своих старых кошмаров: абсолютно логичную, гармоничную, совершенную цивилизацию. Они достигли того состояния, к которому стремились нео-люди, – полной оптимизации. И оказались в тупике развития.
Веганцы – обитатели системы Веги – представляют противоположную крайность. Это цивилизация чистых эмоций, где все решения принимаются на основе чувств, а логика отсутствует как класс. Они развиваются хаотично, но непрерывно.
И между ними – человечество. Несовершенное, противоречивое, ошибающееся. Но именно поэтому способное понять и тех, и других.
– Анна, – говорю я наконец, – ты помнишь основной принцип дипломатии различий?
– Не искать компромисса, а создавать пространство, где различия становятся силой.
– Именно. Кентаврианцы дадут стабильность и долгосрочное планирование. Веганцы – творческую энергию и способность к неожиданным решениям. А мы – умение балансировать между крайностями, находить гармонию в противоречиях.
– Но как практически организовать такое сотрудничество?
Я встаю и подхожу к окну. За стеклом медленно кружится снег – тысячи уникальных снежинок, каждая со своим неповторимым узором. Природа давно решила проблему единства в многообразии.
– Создайте трёхуровневую структуру принятия решений, – предлагаю я. – Кентаврианцы анализируют долгосрочные последствия каждого решения. Веганцы оценивают его эмоциональное воздействие на все заинтересованные стороны. А люди синтезируют эти данные в итоговое решение.
– Но что, если мнения кардинально разойдутся?
– Тогда решение неправильное. Если логика, эмоции и интуиция указывают в разные стороны, значит, мы ещё не нашли правильного пути. Надо искать дальше.
Анна записывает мои слова, но я вижу в её глазах сомнения.
– Татьяна Михайловна, а что, если такого решения не существует? Что, если некоторые проблемы просто неразрешимы?
Я возвращаюсь к своему креслу и сажусь. Этот вопрос я задавала себе тысячи раз за прошедшие годы.
– Тогда мы честно признаём это и живём с нерешённой проблемой. Не всё в жизни имеет решение, Анна. Иногда само умение жить с неопределённостью и есть решение.
– Но кентаврианцы требуют определённости во всём.
– А веганцы отвергают любую определённость. Видишь? Мы уже нашли точку соприкосновения – все три вида сталкиваются с одними и теми же фундаментальными вопросами. Просто подходят к ним с разных сторон.
Анна улыбается – первый раз за время нашего разговора.
– Вы правы. Наши различия – это не препятствие, а ресурс.
– Но помни главное, – добавляю я серьёзно. – Не пытайтесь сделать всех одинаковыми. Не пытайтесь "улучшить" кентаврианцев, добавив им эмоций. Не пытайтесь "рационализировать" веганцев. И не позволяйте им "оптимизировать" нас. Единство через многообразие – это единственный путь к истинной гармонии.
После ухода Анны я остаюсь у окна, наблюдая за падающим снегом. Каждая снежинка уникальна, но все они создают единую картину зимы. Возможно, в этом и есть ответ на вызовы галактической цивилизации.
Глава 2: Дети космоса
Сегодня я впервые покидаю Землю. В моём возрасте это безумие, но некоторые моменты истории требуют личного присутствия. Сегодня на орбитальной станции "Новая Земля" состоится церемония "Первого вдоха" – ритуал, которым марсианские колонисты отмечают рождение первого ребёнка, зачатого и родившегося на Красной планете.
Маленький Адам Марсов – так назвали мальчика – станет первым истинно межпланетным человеком. Его лёгкие с первого вдоха приспособлены к разреженной атмосфере Марса. Его кости крепче земных – адаптация к слабой гравитации. Его глаза лучше видят в красноватом свете марсианского солнца.
И это ставит вопрос, который мучает меня последние месяцы: остаётся ли он человеком?
Космический корабль "Несовершенство" – название выбрано не случайно – мягко отделяется от Земли. Через иллюминатор я вижу планету, которая была моим домом восемьдесят четыре года. Голубой шар, подвешенный в бархатной черноте космоса. Такой маленький, если смотреть отсюда. Такой хрупкий.
Рядом со мной сидит доктор Ева Целительная – той самой Евы, которая создала систему принудительной оптимизации, а потом посвятила жизнь её устранению. Сейчас ей 96 лет, и она возглавляет Комиссию по этике генетических изменений.
– Татьяна, – говорит она, глядя на удаляющуюся Землю, – иногда мне кажется, что мы совершаем ту же ошибку, что и семьдесят лет назад. Только теперь называем это не оптимизацией, а адаптацией.
Я понимаю её сомнения. Адам Марсов генетически изменён. Не по принуждению – его родители, Анна и Михаил Марсовы, сами выбрали эти модификации, чтобы их ребёнок мог выжить в марсианских условиях. Но результат тот же – человек, отличающийся от земной нормы.
– В чём разница между принуждением и необходимостью? – продолжает Ева. – Родители Адама технически имели выбор. Но какой это выбор – адаптировать ребёнка или обречь его на жизнь в скафандре?
– Разница в том, кто принимает решение, – отвечаю я. – Семьдесят лет назад решения принимала система. Сегодня их принимают родители. Это фундamentальная разница.
– Но что, если родители ошибаются?
– Тогда они ошибаются. Это их право – право ошибаться в попытке дать лучшую жизнь своему ребёнку. Система не ошибалась – она была идеально логична. И именно поэтому была бесчеловечна.
Ева кивает, но я вижу – сомнения остаются. И я её понимаю. Граница между улучшением и изменением природы человека становится всё тоньше.
Через восемь часов мы прибываем на станцию "Новая Земля". Это грандиозное сооружение – целый город в космосе, вращающийся вокруг своей оси для создания искусственной гравитации. Здесь живут и работают представители всех трёх разумных видов: люди, кентаврианцы и веганцы.
Меня встречает Анна Марсова – женщина лет тридцати пяти, с характерными для марсианских колонистов удлинёнными пропорциями тела. Её глаза светятся материнской гордостью и одновременно тревогой.