Алексей Новиков-Прибой – Поединок. Выпуск 10 (страница 68)

— Ты поняла, куда надо звонить, Лариса?!

Лариса кивнула, и «джип» сорвался с места.

А по переулку бежал на знакомый рев мотора молоденький солдатик. Бежал и причитал:

— Это что ж такое, граждане?! Это что ж такое?

— Как ты с такой левой машину поведешь? — захлебнувшись встречным ветром, прокричал Алик.

— Ручником пользоваться не собираюсь. А на остальное правой хватит, — ответил Саша. Они уже выруливали на Ленинградское шоссе. Насчет ручного тормоза Саша был излишне скромен: он в принципе не пользовался тормозами. Проскочив Покровское-Стрешнево и прошмыгнув в тоннель под каналом, «джип» вылетел на уже сельское Волоколамское шоссе.

Первый раз заскрежетали тормоза на переезде через железную дорогу, недалеко от станции Нахабино. Шлагбаум был закрыт, а у путей суетились железнодорожники и люди в белых халатах. Саша криком спросил ближайшего шофера:

— Что там, браток?

— Да, говорят, женщина из электрички выпала и под встречный поезд.

Саша выпрыгнул из «джипа» и побежал к путям. Через плечи стоящих вокруг глянул на нечто покрытое белым. Санитары подняли носилки. На носилках, прикрытая простыней, лежала, откинув не тронутую катастрофой голову, мертвая Клава.

— Клава, — то ли сказал, то ли позвал оказавшийся рядом Алик. Саша развернулся и рванулся к «джипу». Он уже включил зажигание, когда подбежал Алик.

— От машины! — жестко приказал Саша.

— Саша! — взмолился Алик.

— Игра кончилась! Ты там мне не нужен!

Алик остался у шоссе, а «джип», вырвавшись из автомобильной очереди, через буераки и канавы заковылял бездорожьем к железнодорожной насыпи. Дико воя мотором, он вскарабкался на нее, неловко подпрыгивая на рельсах, пересек пути и помчался на четвертой скорости к поселку.

Второй раз заскрежетали тормоза на пристанционной площади Нахабина. От резкой остановки «джип», пойдя боком, чуть не перевернулся. Сашу сначала кинуло вперед, затем назад. Девчонка с козой на поводке со жгучим интересом смотрела на все это.

— Где Первомайская улица? — спросил Саша.

— Сначала все время по Советской, — девчонка указала направление, — проедете, значит, Кооперативную. А вы к кому на Первомайскую-то?

— К бабушке! — заорал Саша. — Какая по счету Первомайская?

Девчонка в уме подсчитала.

— Так, четвертая, наверное.

«Джип» уже несся по Советской. А потом, резко повернув, по Первомайской. Издали увидев крайний дом, Саша вел машину к нему. Не снижая скорости, «джип» вышиб ворота и, в последний раз взревев, замер посреди двора рядом с милой клумбой, на которой росли анютины глазки. Саша рывком открыл дверцу и, сгруппировавшись, вывалился из автомобиля. Щелкнул выстрел. Саша был уже в безопасности: закрытый «джипом», он сидел на земле, привалясь плечом к колесу.

— Слава богу, дома! — крикнул он во всю глотку. — Боялся не застать!

— Ты один? — поинтересовались из дома.

— Как видишь, — ответил Саша и стремительным броском достиг березы, стоявшей у забора. Выстрел опять опоздал.

— Ты в половине, и я ухожу, — предложили из дома.

— А что в моей половине?

— Посмотри, — ответили ему, и брошенный из окна на двор глухо бухнулся круглый саквояж. Саша с отвращением смотрел на его кожаные бока. Спросил отрешенно:

— Вот за это ты людей убивал?

— Ты посмотри, посмотри, что там!

— Что ж, посмотрим, — пообещал Саша и тут же сделал новый бросок от дерева к поленнице, на ходу подхватив саквояж. На этот раз было два выстрела.

— Портач, — сказал Саша из-за поленницы. — Обойма-то небось единственная?

— Тебе одной пули хватит.

— Ты уже четыре выпустил. — Саша попробовал саквояж на вес. — Тяжелый майдан-то!

— Рыжье и булыжники. Так я пойду?

— Пойдешь со временем. В браслетах.

— Их надеть на меня сначала надо.

— Вот об этом не беспокойся. Наденут, — успокоил Саша.

И опять перебежал к березе. И снова выстрел.

— Ты для чего бегаешь? — раздраженно спросили из дома.

— Чтобы ты стрелял. Приедут дяди в синих фуражках, а тебе их и встретить нечем. И мне спокойнее, и им хлопот меньше. Но учти, если в течение десяти минут они не появятся, то я убью тебя.

— Или я тебя. Я таких фрайеров не один десяток завалил. А нынче я — духовой. Мне терять нечего.

— Не выйдет. Со мной воевать надо. А ты только из-за угла убивать можешь. Бойся меня, мразь, и не надейся уйти отсюда живым.

— Сука!

— Вот теперь тебе должно быть понятно, что убивать меня надо обязательно. Но не получается и не получится. Рука дрожит, ТТ ходит, прицелиться некогда… — порассуждал вслух Саша и вдруг, абсолютно не торопясь, пошел через двор к «джипу». На этот раз было четыре выстрела подряд. Саша спокойно присел за «джип».

— Перезарядился, — констатировал он. — Но больше тебе это сделать я не дам. В общем, наган ты зря Семенычу подкинул. Он точнее. Хотя все от стрелка зависит. А стрелок ты хреновый. Что у тебя там на столе стоит? Стакан?

Безумная, радостная и расчетливая ярость охватила Сашу. Выдернув из-за пояса парабеллум, он привстал и выстрелил навскидку. Стакан разлетелся мелкими дребезгами. В ответ безнадежно пальнули.

— Лампочка под абажуром, — продолжал перечислять Саша. — Слоник на комоде. Кошечка рядом. Ваза с бумажными цветами. Шишечка на кровати.

И все перечисленное под выстрелами разваливалось на куски.

— Понял, как надо? — сказал Саша. — Пошутили и будет. У меня в патроннике последний патрон. Для тебя. И я иду к тебе, гад. — Он рванулся к дому и присел под окнами. Тишина. Подождав, он стремительно прыгнул на крыльцо, схватился за ручку, вместе с дверью ушел в сторону и в продолжение этого движения ногой ударил в ближайшее окно. Прогремело два выстрела — в дверь и в окно.

— Все. Ты пустой, — объявил Саша и через сумеречный тамбур шагнул к двери в комнату.

Он знал противника. Вышибая дверь, он нырком ушел вниз. Нож просвистел над ним и вонзился в дверную раму.

Саша поднимался и поднимал пистолет. Тот, кто звался Сергеем, тихонько пятился.

— Руки за голову. Лицом к стене, — устало предложил Саша. Тот покорно все исполнил.

Саша переложил парабеллум в левую руку, подошел, уперся стволом ему в позвоночник, а правой быстро и ловко проверил, что в карманах, под мышками, за поясом. Из голенища левого сапога вытянул запасной нож. Не торопясь, отодвинул от стола, покрытого вышитой скатертью, стул в чехле, сел. Приказал:

— Обернись. Я тебе в глаза посмотрю.

Тот, кто звался Сергеем, обернулся, бешено глянул.

— Не нравлюсь? — тихо осведомился Саша.

— Мне бы раньше трехнуться. Подфартило тебе, фрей.

— Знаешь, что мне сейчас хочется?

— Знаю. Из этой дуры мне в кочан плюнуть.

— При попытке к бегству, — пояснил Саша, поднялся и скомандовал: — Руки за спину, и пошли.

— Не надейся. Я не побегу, — пообещал бандит.

Они вышли на крыльцо. Светило солнышко, ласкали взор анютины глазки.

— Бери сидор! — распорядился Саша. Бандит подошел к саквояжу, послушно поднял его, постоял недолго, затем медленно обернул к Саше жалкое лицо.