Алексей Небоходов – Внедроман 1 (страница 27)
– У меня течёт и в душе, и на кухне.
– Идеально! – обрадовался Сергей, настраивая камеру. – Михаил, в кадр!
Михаил поправил комбинезон, принял серьёзный вид и шагнул к дивану:
– Вы по заявке из ЖЭКа?
Ольга вновь расхохоталась, махнув рукой:
– Михаил, не могу! У тебя слишком убедительный вид, будто будешь чинить не кран, а мою жизнь.
– Миш, будь проще, – сухо посоветовал Сергей, – ты сантехник, а не министр культуры.
Дружный смех заполнил комнату. Михаил только вздохнул:
– Хорошо, давайте снова.
Но в дверь вновь позвонили. Конотопов с опаской открыл дверь. На пороге стояли соседи в халатах:
– Простите, молоток найдётся? У нас полка рухнула.
Михаил облегчённо улыбнулся друзьям:
– Советская комедия, товарищи. Никогда не знаешь, кто появится в следующем кадре.
Все трое рассмеялись, и напряжение окончательно исчезло, уступив место творческому азарту. Едва смех стих, дверь прорезал новый, резкий и нетерпеливый звонок. Михаил театрально закатил глаза и устало вздохнул.
– Опять звонят! Никогда людям не дадут спокойно снять скромное кино, – вздохнул Михаил и направился к двери.
Приоткрыв её, Михаил увидел на пороге улыбающегося Алексея и тут же ответил дружелюбной улыбкой:
– Алексей! Вот это сюрприз! Заходи скорее, мы тут почти снимаем великий советский фильм, но пока в основном заняты бытовыми происшествиями.
Алексей вошёл и с весёлым любопытством оглядел комнату. Поздоровавшись с Михаилом за руку, он с улыбкой кивнул Сергею и Ольге:
– Всем привет! Надеюсь, не сильно помешал вашему шедевру?
Михаил похлопал гостя по плечу и представил друзьям:
– Это Алексей – незаменимый человек по организационным вопросам и наш главный вдохновитель. Без него никакого кино бы не получилось. Алексей, знакомься: наша ведущая актриса Ольга и Сергей – оператор и повелитель старинной аппаратуры.
Ольга застенчиво улыбнулась, поправила бигуди и мягко сказала:
– Очень приятно. Хорошо, что вы зашли, а то нам уже показалось, что придётся чинить мебель соседям.
– Взаимно, – рассмеялся Алексей, внимательно и искренне глядя на неё. – Теперь вижу, что актриса у нас просто очаровательная, даже в таком экстравагантном образе.
Сергей тем временем скептически покачал головой и, не отрываясь от камеры, сухо предупредил:
– Алексей, учти, что кино создаётся в условиях сурового советского реализма: аппаратура скрипит, свет гаснет, соседи ломают мебель. Так что либо помогай, либо беги отсюда, пока цел.
Алексей усмехнулся и спокойно ответил:
– Убегать уже поздно, я здесь. Продолжайте своё кинематографическое безумие, а я буду тихим наблюдателем и преданным фанатом.
Он уселся на старенький стул у стены, а Михаил снова принялся поправлять абажур, который никак не хотел держаться на месте и упрямо падал на диван, словно протестуя против участия в творческом процессе. Михаил нервно засмеялся:
– Такое чувство, что абажур сегодня – наш главный актёр. Сергей, у тебя случайно нет чего-то тяжёлого, чтобы удержать его на месте хотя бы пять минут?
Сергей нахмурился и пробурчал:
– Если что и есть, то только чугунная сковородка. Прикрутим намертво.
– Лучше не надо сковородок, – засмеялась Ольга, наблюдая за Михаилом. – Иначе мы сами отсюда живыми не выйдем.
Все дружно рассмеялись, и Михаил, наконец закрепив освещение, с облегчением вздохнул:
– Итак, друзья, дубль два! Ольга, представь, что снимаем не комедию, а драму советского быта. Сергей, не отвлекайся! Алексей, не шуми!
Алексей притворно возмутился и театральным шёпотом ответил:
– Я сама тишина и внимательность.
Михаил поправил комбинезон сантехника, вошёл в кадр и серьёзно спросил:
– К вам по заявке из ЖЭКа?
Ольга попыталась скрыть улыбку, покраснела и серьёзно ответила:
– Да-да, товарищ сантехник, проходите. У меня тут течёт и в душе, и на кухне.
Сохраняя строгий вид, Михаил прошёл к раковине и с театральным энтузиазмом заглянул под неё. Его лицо приобрело такое нелепое выражение, что Ольга тихонько прыснула в ладонь. Михаил, не выходя из образа, притворно возмутился:
– Здесь всё серьёзнее, чем я думал! Придётся проводить полный сантехнический осмотр.
Сергей тихо бормотал что-то о гениальности и идиотизме, когда заметил боковым зрением движение и резко дёрнулся, едва не уронив камеру. Из кухни спокойно и величественно вышел огромный рыжий кот, невозмутимо пересекая центр кадра.
Ольга ахнула и прикрыла лицо руками, с трудом сдерживая смех. Михаил громко расхохотался. Алексей вскочил со стула и весело воскликнул:
– Похоже, звезда сама решила выйти на сцену, поняв, какие дилетанты тут играют.
Сергей, не прекращая тихо ругаться, бросился ловить кота, который легко уворачивался от него, добавляя происходящему комичности. Поймав животное и возвращая его на кухню, Сергей проворчал:
– Михаил, если так дальше пойдёт, наше кино точно получит какой-нибудь приз. В номинации «Самое нелепое произведение советского кинематографа».
Не успели друзья вернуться к работе, как абажур снова не выдержал испытания и с громким хлопком упал на ковёр, погрузив комнату в темноту. Сергей громко выругался, Михаил снова засмеялся, а Ольга отчаянно пыталась не рассмеяться вслух. Алексей философски заметил из своего угла:
– Настал момент, когда искусство окончательно победило технику.
Михаил, взяв себя в руки, спокойно попросил:
– Друзья, давайте успокоимся. Свет мы сейчас вернём, а пока просто порадуемся тому, что наша работа становится самым весёлым мероприятием года.
Все дружно рассмеялись, и в этом искреннем, тёплом смехе исчезла неловкость, уступив место атмосфере почти семейного тепла.
Когда Ольга Петровна перестала бороться с абсурдом происходящего, воздух в квартире ощутимо изменился. Её плечи, напряжённые до сих пор, вдруг расслабились, и она рассмеялась впервые искренне – звонко и свободно, словно распахнула окно после долгой зимы.
– Господи, я ведь играю советскую домохозяйку, которая соблазняет сантехника! – проговорила Ольга сквозь смех, словно сбросив невидимый груз приличий.
Михаил заметил эту перемену, почувствовав, что в их импровизированной студии что-то сместилось. Камера продолжала жужжать, но её звук больше не раздражал – теперь он звучал как необходимый аккомпанемент к происходящему.
– Ну что, товарищ хозяйка, – произнёс он, входя в образ так легко, словно надевал старые тапочки, – где у вас тут проблемные места?
Ольга прикусила губу, сдерживая смех, но глаза её блестели новым озорством. Она медленно провела рукой по халату – жест был театральным и в то же время естественным:
– У меня тут течёт… – драматично выдержала паузу Ольга, заставив даже Сергея за камерой сдерживать смех, – и в душе, и на кухне.
Слова повисли в воздухе, как пьяное стихотворение Маяковского. Её лицо на мгновение застыло в борьбе между смехом и серьёзностью роли. Победила актриса, понимающая игру:
– В ЖЭК звонила трижды! – продолжила она с подчёркнутой серьёзностью и лёгким дрожанием в голосе.
Началось то, ради чего всё и затевалось. Михаил приблизился к ней с уверенной, чуть театральной грацией – ещё не актёр и уже не режиссёр. Его ладонь легла ей на талию, чувствуя тепло сквозь ткань ночной сорочки.
Камера фиксировала каждое их движение и вздох. Свет из окна играл тенями на их телах, превращая советскую кухню в подобие сцены. Михаил наклонился к Ольге, его дыхание коснулось её шеи, и она невольно вздрогнула – уже не играя.
– Посмотрим, что можно сделать с вашей… проблемой, – прошептал он с иронией, в которой чувствовалось нечто глубокое.
Ольга повернула голову, и их лица оказались совсем близко. В её глазах теперь было не только веселье, но и любопытство, даже предвкушение. Она приоткрыла губы, и Михаил ощутил её дыхание на своей коже.