Алексей Небоходов – Сны с чёрного хода 2 (страница 9)

Антон не торопился с ответом.

– Потому что, – он чуть улыбнулся, но взгляд остался серьёзным, – ваша книга, которую я читал, отличается от той, которую читали другие.

Лия почувствовала, как в висках пульсирует кровь.

Антон знал – не просто поверхностно, не как человек, прочитавший её книгу и составивший о ней мнение, а как тот, кто каким—то образом заглянул дальше, глубже, чем ей бы хотелось. Этот вечер перестал быть рядовой встречей с журналистом, превратившись во что—то куда более личное, значимое и, возможно, опасное.

Лия не могла отвести взгляда от журналиста. В нём было что—то почти пугающее в своей естественности – он двигался, говорил, смотрел на неё так, будто внутри него не было ни тени сомнения. Молодость всегда привлекала её своей дерзкой уверенностью, но здесь было нечто иное – не просто порыв, а какое—то спокойное знание собственной привлекательности, завуалированное вежливостью и вниманием, с которым он следил за её реакцией.

Он больше не делал вид, что просто задаёт вопросы. Между ними уже давно не было границы формального интервью, и Лия понимала, что оба осознают это. Но никто не торопился говорить об этом вслух. Её собственное волнение росло, подкрепляемое чем—то таким, чего она не испытывала уже много лет.

Официант принёс их кофе, и на мгновение между ними воцарилось молчание – не неловкое, а скорее насыщенное, наполненное внутренним напряжением, которое в другом случае можно было бы разрядить лёгкой шуткой или сменой темы. Но Антон не стремился уходить от него. Он смотрел прямо на неё, спокойно, выжидающе.

– Интересно, – наконец заговорил он, аккуратно касаясь ложечкой поверхности напитка, но не делая ни единого движения. – Вы привыкли к тому, что всегда контролируете ситуацию.

Лия чуть приподняла брови.

– А вам не кажется, что это вполне естественно?

Антон усмехнулся, и в этом было нечто одновременно лёгкое и провокационное.

– Это естественно, – кивнул он. – Но я думаю, что иногда приятно этот контроль отпустить.

Лия ощутила, как внутри что—то дрогнуло. Этот юноша был слишком уверен в себе, слишком спокоен, слишком точно выбирал слова, словно знал, какие струны нужно задеть.

– И что же, по—вашему, я должна сделать? – спросила она, чуть наклонив голову, позволяя уголкам губ изогнуться в тени улыбки.

Антон откинулся назад, расслабленно, но взгляд не отрывал от неё.

– Ничего, – мягко произнёс он. – Просто позволить чему—то случиться.

Она почувствовала, как внутри поднимается тепло, разливаясь медленным током по всему телу. Это была игра, но не простая – в ней не было наигранности, не было того дешёвого кокетства, которое она всегда безошибочно чувствовала. Нет, это был настоящий интерес, истинное желание, подкреплённое той самой уверенностью, которая заставляла её задуматься, кто из них сейчас старше – он или она.

Она сделала глоток кофе, осознавая, что её пальцы чуть крепче, чем нужно, сжимают чашку.

Антон продолжал смотреть на неё, не торопясь с ответами, позволяя молчанию работать за себя. Ему не нужно было ничего доказывать – он знал, что уже перешагнул ту границу, за которой начинается нечто большее, чем просто разговор.

– Вы говорите так, – заметила она, – как будто точно знаете, что я хочу услышать.

Антон чуть наклонился к ней, словно собирался говорить тише, хотя их никто не мог подслушать.

– Я просто смотрю, – произнёс он. – Вы очень выразительная, Лия.

Её дыхание сбилось на секунду. Этот момент был опасным. Она знала, что если сделает неверное движение, скажет не то слово, напряжение рассеется, превратится в нечто более банальное. Но она не хотела его рассеивать.

– Вам нравится играть со словами? – спросила она, решив проверить, насколько далеко он готов зайти.

Антон улыбнулся уголком губ.

– А вам нравится, когда с вами играют?

Лия посмотрела на него дольше, чем стоило. Антон не двигался, но всё в его позе говорило о том, что он готов ждать. Он не торопил её, не навязывал своего желания, но от этого только сильнее ощущалась его близость.

Она сделала ещё один глоток кофе, чувствуя, как внутри растёт пульсирующее напряжение.

– И что же, – спросила она, отставляя чашку, – если я позволю чему—то случиться?

Антон улыбнулся – так, словно она только что озвучила именно ту мысль, к которой он стремился всё это время.

– Тогда, – произнёс он, – возможно, этот вечер запомнится нам обоим.

Она посмотрела на него, оценивая каждую черту его лица, оттенок его взгляда, лёгкую тень улыбки, и поняла, что уже приняла решение.

Антон понял это раньше неё.

– У вас есть машина? – спросил он.

– Да.

Он кивнул:

– Поехали.

Она не возразила.

Из кафе они вышли вместе.

Лия не помнила, как они добрались до квартиры. Всё происходило слишком быстро, слишком стремительно, будто волна накрыла её, смывая сомнения и оставляя только чистое, необузданное желание. Они едва переступили порог, как Антон притянул её к себе. Его руки впились в её спину, а губы нашли с такой жадностью, будто они были нужны ему, как воздух. Она почувствовала, как дрожит её собственное тело, не в силах справиться с тем жаром, который уже охватил её изнутри.

Его пальцы пробежались по её плечам, скользнули по спине, по изгибу талии, ловко освобождая её от одежды. Лия не сопротивлялась – наоборот, её руки действовали с тем же безумным нетерпением, с той же голодной жаждой ощутить его кожу, прикоснуться, впитать его тепло, убедиться, что он здесь, рядом, что это не наваждение, а самая реальная из возможных реальностей.

Его дыхание сбилось, когда её ногти скользнули по его спине, оставляя на ней едва ощутимые следы, такие же, какие он уже оставлял на её теле – прикосновениями, жадными поцелуями, которые разжигали внутри неё пламя, не давая возможности думать. Все мысли исчезли, осталась только она – Лия, такая, какой давно себя не чувствовала: живая, желанная, готовая раствориться в этом моменте без остатка.

Они добрались до спальни, не отрываясь друг от друга. Их тела сплелись, движимые первобытной силой, желанием ощутить друг друга без преград. Ткань срывалась, падала на пол, оставляя их беззащитными перед бушующей между ними страстью. Его ладони скользили по её коже, изучая, запоминая, подчиняя.

Он наклонился к ней, его губы едва коснулись её уха, и от горячего шёпота по спине Лии пробежала дрожь.

– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он, прежде чем снова накрыть её поцелуями.

Она не смогла ответить, потому что в этот момент мир перестал существовать. Всё, что осталось – это его руки, его тепло, его запах, его голос, который заставлял её забывать, кто она и где находится.

Когда он вошёл в неё, Лия зажмурилась, вслушиваясь в биение собственного сердца. Оно гулко отзывалось в её груди, смешивалось с ритмом его движений, с ощущением, что они наконец—то стали одним целым, что этот момент принадлежит только им.

Она чувствовала его дыхание на своей коже, чувствовала, как их тела движутся в такт друг другу, сливаясь в этом безумном танце, где не существовало границ. Его пальцы сплелись с её, их дыхание смешивалось, а стоны наполняли пространство, создавая единую мелодию, от которой кровь пульсировала в висках, а тело отзывалось каждым нервом, каждой клеткой.

Женщина потеряла счёт времени. Не знала, сколько длился этот вихрь – минуты, часы, вечность. Всё, что имело значение, – это тот миг, когда реальность и мечта слились воедино, когда напряжение достигло предела, а затем разлилось внутри неё горячей волной, заставляя её выгнуться, запрокинуть голову, схватить воздух рваным вдохом.

Симфонией их близости звучали стоны, срывающиеся с губ, расплавляясь в воздухе, смешиваясь с ритмом их движений. Они растворялись в этом моменте, сжигая всё лишнее, оставляя только себя, только этот миг, который невозможно было забыть.

Лия лежала, ощущая, как её дыхание постепенно замедляется, приходя в унисон с тишиной, окутавшей комнату. Тепло его тела всё ещё оставалось на её коже, а неровный ритм сердца медленно возвращался в привычную пульсацию. В голове шумело – не от усталости, а от той вспышки эмоций, что затмила все сомнения, все страхи. Она чувствовала, как к ней возвращается реальность, но не хотела её принимать, ещё не готова была оторваться от этого момента, от этого ощущаемого каждой клеткой присутствия жизни.

Антон не двигался, его рука всё ещё покоилась на её талии, а дыхание, более ровное, чем минуту назад, касалось её плеча. Они не говорили – в этом не было нужды. Всё, что можно было сказать, уже случилось в их движениях, в прикосновениях, в едином ритме, сливавшем их в одно целое.

Лия закрыла глаза.

Сон накатывал медленно, обволакивая теплом, убаюкивая, заставляя мышцы расслабляться, а сознание – уходить в зыбкую грань между явью и сном. Она чувствовала, как застывает в этом мгновении, где не нужно было думать, анализировать, искать ответы. Впервые за долгое время она просто позволила себе существовать в настоящем, без воспоминаний о прошлом, без тревоги о будущем.

Лия услышала, как Антон что—то прошептал, но слова не дошли до неё – слишком мягкие, словно их унёс ночной воздух, рассеяв среди теней комнаты. Её веки стали тяжёлыми, дыхание замедлилось, и сон окончательно увлёк её в тёмную, глубокую тишину.

Глава 3

Лия открыла глаза, но не сразу позволила себе двигаться. Первое ощущение было не резким и ошеломляющим, а мягким, будто волна тёплой воды коснулась её сознания, увлекая за собой в прошлое. Она не вздрогнула, не испытала ни страха, ни растерянности – напротив, её разум наполнило спокойствие, даже странная уверенность. Будто она не проснулась в другом времени, а вернулась домой после долгого отсутствия.