Алексей Небоходов – Опрокинутый в жизнь (страница 9)

Петя встал с пуфика и неловко обнял Надежду. От матери пахло вином и духами, которыми она не пользовалась уже много лет, — остатки флакона хранились в шкафу.

— Я скоро, — он сказал эти слова медленно, стараясь, чтобы они прозвучали чётко.

— Хорошо, Петенька, — она погладила его по волосам. — Будь осторожен. И не разговаривай с...

Окончание фразы потерялось, когда Петя закрыл за собой входную дверь. Лестничная клетка встретила его запахами сырости, кошачьей мочи и стирального порошка — шестьдесят восемь ступенек вниз, и он знал каждую, помнил, какая скрипит, какая выщерблена по краю, какая выкрашена в другой оттенок серого.

На третьем этаже пахло жареной рыбой — семья Кузнецовых всегда готовила рыбу по утрам в воскресенье, на втором играла музыка — что-то старое, советское, из тех песен, которые Надежда любила раньше, на первом этаже кто-то громко разговаривал по телефону — женский голос, раздражённый, уставший.

Наконец, дверь подъезда — толкнуть плечом, потому что она всегда заедала в середине, — и вот он уже на улице, в воздухе, наполненном запахами города: выхлопные газы, цветущие липы, влажный асфальт после утреннего полива.

Во дворе Татьяна Петровна выгуливала своего мопса Кузю — собака медленно обнюхивала каждый куст, а хозяйка терпеливо ждала, поглядывая по сторонам.

— Петенька, здравствуй! — она заметила его и приветливо помахала рукой. — Ты завтракал?

Петя кивнул, не останавливаясь.

— Куда так рано? Маме привет передавай! — крикнула она ему вслед, а потом, думая, что он уже не видит, достала блокнот и что-то записала.

Этот блокнот Петя часто видел — маленький, с потёртой обложкой.

Миновав двор, Петя вышел на улицу и пошёл привычным маршрутом — всегда одним и тем же, по одной стороне, мимо одних и тех же домов. Булочная с облупившейся вывеской встретила знакомым хлебным запахом — здесь продавщица Нина всегда давала ему конфету. Чуть дальше парикмахерская «Локон» сверкала чистыми окнами. За углом под неоновой вывеской расположился гастроном, куда Игорь ходил за водкой каждую пятницу.

Солнце поднималось всё выше, асфальт нагревался под ногами, пахло солёной рыбой с рынка и морем. Петя шёл ровным шагом, считая про себя: тысяча сто шагов до магазина, если идти, как обычно.

— Петенька, привет! — Нина выглянула из булочной, на ходу вытирая руки о фартук. — Заходи, у меня для тебя есть кое-что.

Петя остановился и зашёл в магазин, где прохладный воздух кондиционера смешивался с запахом свежей выпечки. Нина протянула ему леденец в яркой обёртке:

— Держи. Клубничный, твой любимый.

— Спа-сибо, — Петя старательно выговорил каждый слог.

— Пожалуйста, солнышко, — Нина улыбнулась. — Как мама?

Петя помолчал, подбирая простые слова:

— Мама... дома.

— Передавай ей привет, — продавщица вздохнула и отвернулась к другому покупателю.

Петя вышел из булочной, развернул конфету, и клубничный вкус растёкся по языку. Он продолжил путь, ощущая на себе взгляды прохожих: кто-то смотрел с жалостью, кто-то отводил глаза, делая вид, что не замечает, некоторые улыбались — искренне или из вежливости, он не всегда мог различить.

Он шёл по улице, подставляя лицо тёплому летнему ветру, и впереди был целый день, а где-то там, за домами, ждал пляж.

Набережная Сегадайска была залита солнцем, и в этот час здесь было тихо и безлюдно. Волны набегали на берег с тихим шелестом, Петя сел на скамейку с облупившейся зелёной краской и выцарапанными инициалами, вытянул ноги. Здесь, вдали от дома, воздух казался чище.

Петя достал из кармана раковину и принялся водить по ней пальцем, ощущая знакомые изгибы и шероховатости. Он смотрел на воду. Над головой кричали чайки, где-то вдалеке гудел катер.

— Петруха! — громкий голос разорвал тишину, и Петя вздрогнул, но тут же узнал знакомые интонации. — Опять отчим напился?

Сергей Кузнецов приближался широким уверенным шагом, слегка покачиваясь на ходу. Он был крупным, широкоплечим. На лице сияла улыбка, которая делала его моложе.

— Привет, Серёжа, — Петя улыбнулся в ответ, отвлекаясь от созерцания воды.

Ещё в школе, когда местные хулиганы решили позабавиться с «дурачком», именно Сергей, тогда старшеклассник, раскидал их и проводил Петю домой, крепко держа за руку.

— Так что, правда напился? — Сергей сел рядом, заняв сразу две трети скамейки, и его плечо коснулось плеча Пети, тёплое и твёрдое. — Видел его вчера в «Маяке», он там до закрытия просидел.

Петя кивнул, не вдаваясь в подробности.

Тяжёлая рука опустилась на плечо Пети, и он прикрыл глаза на мгновение, ощущая тяжесть и тепло ладони.

— Петенька! — женский голос прозвучал звонко среди шума прибоя. — А я так и думала, что найду тебя здесь!

Мила Романова спешила к ним от угла набережной, держа в руках бумажный пакет с эмблемой булочной. Её короткие каштановые волосы подпрыгивали в такт шагам. В свои двадцать два она выглядела хрупкой, с выразительными глазами, но в них уже проглядывала особая усталость.

— Я тебе бутерброд принесла, — Мила опустилась на скамейку с другой стороны от Пети, доставая из пакета завёрнутый в салфетку свёрток. — Только из печки, с ветчиной и сыром. Ты ведь любишь с сыром?

— Да, — Петя кивнул, принимая бутерброд, и его пальцы слегка дрожали — дома он не успел доесть свою яичницу из-за ссоры матери с отчимом.

Мила тут же заметила эту дрожь и нахмурилась:

— Ты сегодня ел вообще? Петенька, нельзя же так, на голодный желудок...

Она не закончила фразу, просто покачала головой и принялась поправлять воротник его рубашки, который действительно был застёгнут криво. Её пальцы, ловкие и быстрые, привели в порядок не только воротник, но и расправили складку на рукаве. Петя терпеливо ждал, пока она закончит.

— Дай человеку поесть спокойно, Милка, — усмехнулся Сергей, взъерошив волосы Пети широкой ладонью.

— Привет, народ! — раздался ещё один голос, и к скамейке подошёл Ваня, помахивая пакетом из супермаркета. — Я смотрю, у нас тут опять собрание клуба анонимных спасателей Петрухи?

Он подмигнул Пете, показывая, что шутит. В отличие от Сергея с его тяжёлой основательностью, Ваня был лёгким, худым, подвижным, с вечно растрёпанными волосами и хитрой улыбкой.

— Эй, Петруха, смотри! — Ваня выхватил из воздуха колоду карт, и она появилась между его пальцев так быстро, что Петя не успел заметить движения. Ваня веером разложил карты перед ним. — Выбери любую, только никому не показывай.

Петя осторожно вытянул карту из середины, прижал к груди и украдкой взглянул на неё.

— Запомнил? — Ваня забрал карту, вернул в колоду и начал тасовать так быстро, что карты мелькали сплошным пятном. — Сейчас твоя карта... — он щёлкнул пальцами, — исчезнет!

Он снова разложил карты веером, и Петя растерянно заморгал, перебирая их взглядом.

— Нету, — прошептал он.

— А где же она? — Ваня театрально огляделся по сторонам, потом резко потянулся к уху Милы и вытащил оттуда выбранную карту. — Вот она где пряталась!

Петя заулыбался — широко, всем лицом.

— Ещё! — он захлопал в ладоши, забыв про бутерброд, который едва не упал на землю, но был вовремя подхвачен Милой.

Ваня достал из кармана яркий шёлковый платок, скомкал его в кулаке, дунул — и вместо платка в руке оказался бумажный цветок. Он протянул его Миле с шутливым поклоном, а когда она потянулась взять цветок, тот вспыхнул и превратился в облачко конфетти.

— Да ты прямо Акопян, — хмыкнул Сергей, когда Ваня наконец иссяк.

— Амаяк, между прочим, — поправил тот с шутливой серьёзностью. — Уважайте отечественных мастеров.

Петя переводил взгляд с одного на другого, улыбаясь.

Но улыбка Сергея вдруг исчезла:

— Так что там у вас дома, Петруха? Опять Игорь про деньги?

Петя нахмурился.

— Он кричал, — наконец сказал он. — И мама плакала. Из-за денег. Моих денег.

— Твоей пенсии? — уточнил Сергей.

Петя кивнул, опуская глаза.

— Он говорил, что нужны деньги за коммуналку. Но мама сказала, что это на водку.

— Сволочь, — процедил Сергей, сжимая кулаки. — Я же говорил твоей матери, что он опять за старое возьмётся. Сколько можно?

— Он ударил её? — тихо спросила Мила, касаясь руки Пети.

Петя покачал головой:

— Не видел. Но был громкий звук. Как будто что-то упало.