Алексей Небоходов – Кляпа 2 (страница 3)

– Уверена, – отвечает Кляпа. – У тебя череп, как и жизнь, – со смещённым центром тяжести. Ничего, выровняем.

Цвет: чёрный с синим отливом. Волны. Волосы теперь падали на плечи, как безработные, решившие зависнуть на неопределённый срок. Пока краска впитывалась, Валю замазали белой маской. Она сидела в кресле, похожая на торт, у которого отобрали свечи. В зеркало старалась не смотреть. Там шевелился кто—то, кого она не звала.

– Я теряю себя, – сказала она. Глухо. Коротко. Взгляд в пол.

– Нет, – сказала Кляпа. – Ты теряешь человека, у которого четыре одинаковых серых кофты. Сейчас найдём кого—то повкуснее.

Примерочная. Вешалки. Страшные ткани. Вещи, в которых можно либо соблазнять, либо поймать солнечный удар от отражения в витрине. Платья обтягивали, кофты свисали, юбки взлетали при попытке дышать.

– Я похожа на конфету из дешёвого набора, – пробормотала Валя, глядя на себя в платье с пайетками.

– Да. Но конфету, которую стыдно есть, а хочется. И не факт, что руками.

– Я похожа на дорогую… – начала она, не зная, как закончить.

– Проститутку? – уточнил стилист. – Нет—нет, не переживайте. Вы выглядите как доступная женщина. Но по очень высокой цене.

Валя хрюкнула. Засмеялась. На вдохе. Слёзы – на выдохе. Потом села на пуфик и заплакала уже по—настоящему. Но молча. Потому что внутри происходило что—то странное. Что—то вроде перезагрузки BIOS, только без кнопки «Отмена».

Макияж был последним аккордом. Губы – яркие, глаза – как сцена, скулы – словно кто—то нарисовал их на злобу дня. В отражении – женщина. Не богиня, не вамп. А просто человек, который наконец вышел из тени и даже не споткнулся.

– Ну вот, – сказала Кляпа. – Теперь ты не Валя. Ты вирус. И ты будешь распространяться. Особенно по мужским сетям.

Вечером Валя несколько раз подходила к зеркалу и каждый раз вздрагивала, словно заставала дома постороннего человека. Засыпая, она уговаривала себя, что всё это ненадолго, и скоро старая Валя обязательно вернётся на место.

После салона Валя была уверена, что единственное, что нужно сделать – это спрятаться. В шкаф. Под ванну. В налоговую. Главное – подальше от зеркал, мужчин и любых предметов, способных отразить её новый облик, пусть даже ложка.

Но Кляпа уже действовала. Пока Валентина с тоской выбирала между «попить воды» и «исчезнуть», в недрах ментального интерфейса обновился профиль в Tinder. Фото выбрано без согласования. То самое: купальник, криво завязанный пояс, взгляд – «я не знаю, зачем я тут, но мне уже интересно». По выражению лица – как будто Валю спросили, умеет ли она танцевать на пилоне, и она ответила: «Нет, но у меня хороший баланс и много подавленного гнева».

Под фото Кляпа поставила подпись: «Скромна, но могу удивить». В разделе «о себе» появилось: «Люблю кофе, цифры, разрушение стереотипов и внутренние трансформации. И да, это моё настоящее лицо. Скажи спасибо Кляпе».

Валя обнаружила всё это утром, когда просто хотела включить музыку и случайно открыла Tinder. Телефон вибрировал. Пищал. Мерцал. Словно находился в состоянии сексуальной тревоги.

– Что это? – прошептала она.

– Успех, – сказала Кляпа. – Или, если по—научному: массовая реакция на внезапное пробуждение твоей визуальной харизмы.

На экране – уведомления. Сначала двадцать. Через минуту – сорок. Вибрация усиливалась, как будто телефон хотел вырваться и лично поздравить её с выходом в свет. Валя смотрела на экран, как на термометр в ядерном реакторе.

– Это бот—атака? – спросила она. – Пожалуйста, пусть это будут роботы. Или недоразумение. Или массовый баг.

– Это мужчины, – с наслаждением ответила Кляпа. – Разные. Настоящие. Из мяса, мыслей и со свободным временем. Смотри: вот этот пишет, что ты – огонь в архивной пыли. А вот этот предлагает кофе и обсуждение налоговых лазеек. Такой себе прелюд. Но это только начало.

Валя глянула в экран. Фотографии мелькали одна за другой: улыбающиеся лица, густые бороды, подписанные торсы, странные шапки, филологи, айтишники и даже пара астрологов. Везде было ощущение реальности. Не фейков. Настоящих людей, которые увидели её – и нажали «нравится».

Ладони вспотели. Причём не от стыда, как обычно. А от странного внутреннего перегрева. Как будто под кожей пробудился какой—то древний механизм, давно забытый, но всё ещё рабочий. Её лайкают. Её замечают. Кто—то хочет увидеть её не только в бухгалтерском отчёте.

Она вздрогнула, увидев знакомое лицо. Сергей Валентинович – её начальник, человек с безупречно гладкой лысиной и очками в золотой оправе, который, казалось, ещё вчера считал её незаметным элементом офисного пейзажа. Комментарий: «М-м-м… неожиданно». Валя всхлипнула.

Следом – Паша. Курьер. Просто огонёк. Без слов. Но и без паузы. Словно между «здравствуйте, вода» и «можно ваш номер?».

– Всё. Я умираю, – прошептала Валя. – Я умираю, как женщина, как сотрудник, как личность. Я… лайкнута.

И уронила телефон. Он звякнул, перекатился под кровать, и пищать перестал. Наступила звенящая тишина.

– Мы в эфире, – радостно заявила Кляпа. – Я веду прямую трансляцию твоего первого цифрового триумфа. Внимание, внимание, дамы и господа, встречайте: девушка, которую ещё вчера лайкали только госуслуги, теперь в топе по запросу “Интеллигентная, но с потенциалом”!

Валя, лежа лицом в подушку, чувствовала, как под кожей щекочет то ли стыд, то ли восторг, то ли гормональная буря. Это было как смотреть фильм, где ты – главный герой, но режиссёра зовут Кляпа, а сценарий написан на основе твоих страхов.

– Ты чувствуешь? – спросила Кляпа. – Это признание. Это вожделение. Это цифровой свист. Ты – не просто учётная единица. Ты – запрос. Ты – капча, которую хотят пройти.

– Я… хочу в шкаф, – прошептала Валя. – Сложиться. Заслуженно. Без телефона.

– Поздно. Ты вирус. Ты уже в системе.

Она закрыла лицо ладонями. Смеялась. Слёзы текли. Смех шёл по телу, как дрожь. Всё это было смешно. Дико. Глупо. И восхитительно.

Потому что впервые за долгое время Валентина не просто существовала. Она была замечена. И от этого становилось не страшно. А почти – приятно.

Кровати не хватало только таблички «ремонт зоны комфорта». Валя лежала поперёк, в позе недоумения, с одеялом, натянутым до ушей, и ощущением, что мозг теперь официально работает по восьмичасовому графику с перерывами на стыд.

Ноги болели, как будто за день она успела станцевать чечётку на асфальте в шпильках. Плечи ныли, уши гудели, глаз дёргался сам по себе, без согласования с центральной системой. Она была похожа на раненого бойца, вернувшегося с передовой, где враг – это неудобные каблуки, мужские лайки и кашель с двойным подтекстом.

– Подводим итоги, курсант, – скомандовала Кляпа весело, как будто не в голове живёт, а в openspace, где все получают премии за провалы.

Валя не шевелилась. Дыхание ровное. Вид страдальческий. Руки раскинуты, как у героини мелодрамы на пятнадцатой минуте перед вмешательством сценариста.

– Сегодня ты официально стала женщиной, – продолжала Кляпа. – Со сбоем системы, переустановкой драйвера и вспышкой на фронтальной камере. Я горжусь. Ты была на дне. Потом под ним. Потом на сцене. Потом снова под ним. Но ты держалась. Почти изящно!

– Мне кажется, я родила из себя другую себя, – прошептала Валя, не открывая глаз. – И она требует обратно чек и инструкцию.

– Не бойся, это просто ломка нормальности. Ты теперь не просто Валя. Ты – героиня сериала, в котором первый сезон – это кошмар, а дальше будет хуже, но с бюджетом!

Кляпа бегло прогоняла события:

– Падение? Было. Унижение? Многослойное. Кашель? Апокалиптический. Переодевание? С элементами трагикомедии. Лайки? Двадцать семь подтверждений твоего сексуального существования!

– Я больше не уверена, умею ли дышать без какой-либо интерпретации, – пробормотала Валя. – Всё кажется метафорой.

– И правильно, – бодро парировала Кляпа. – Женщина – это всегда метафора. Особенно в купальнике!

Валя натянула одеяло выше, почти до макушки. Хотела исчезнуть. Раствориться в текстиле. Застегнуться в капюшонного типа капсулу.

– Завтра, – торжественно заявила Кляпа, – начинается фаза «Полевая миссия. Настоящие люди. Настоящие прикосновения. Без падений. Без симуляций. Только живая плоть и твой новый вайб».

– Я не хочу вайб. Я хочу чай. И бланк на увольнение из этого проекта.

– Запрос отклонён, – сказала Кляпа с таким сочувствием, как бухгалтер, сообщающая про просроченный вычет.

Валя фыркнула. Потом вздохнула. Потом снова фыркнула, но устало, как старый ежик на пенсии.

– Ну ладно… теперь хотя бы знаю, как НЕ надо флиртовать. Всё остальное – импровизация.

– Ты не флиртовала, – деловито поправила Кляпа. – Ты отрабатывала сценарии соблазнительного краха. Причём с эмоциональной синхронизацией. Это очень ценно. Особенно для наблюдателей. Особенно в формате 4D.

Валя кивнула в подушку. Уже почти спала, но ещё сопротивлялась сну из принципа. Так, на автомате, чтобы не проиграть этот день без боя.

– После всего, что было, мне уже ничего не страшно… кроме меня самой. И моей утренней причёски. Там может быть то, что требует крещения.

– Угу, – хихикнула Кляпа. – А ещё надеюсь, что, если когда—нибудь тебе будут писать некролог – то хотя бы не в купальнике.

– Это зависит от того, как пройдёт свидание, – отозвалась Валя, зарываясь глубже, как червь в почву бессознательного.