Алексей Небоходов – Изолиум. Невозвращенцы (страница 10)

Двигались, почти не дыша, теперь каждый шаг ощущался как вторжение. Свет фонарей играл на отпечатках ног, всем казалось – вот-вот кто-то догонит или выскочит из-за поворота.

Фёдор и Овсянкин обменялись взглядами. Оба помнили такие же следы на взломанном складе.

– Двигаемся дальше, – скомандовал полковник после короткой паузы.

– Держите оружие наготове, но не стреляйте без приказа. Наша задача – разведка, а не боевые действия.

Туннель сужался, вынуждая группу растянуться в цепочку по одному. Денис ощутил невидимый груз на плечах – не физический, а психологический. Воздух становился тяжелее, насыщался чем-то неуловимым, тревожным. Оглянулся на Дашу и увидел, что девушка тоже это чувствует – глаза за защитным стеклом маски были напряжены и настороженны.

Потолок опустился настолько, что приходилось идти согнувшись. Сквозь трещины сверху капала вода, образуя на полу маленькие лужицы, в которых отражался свет фонарей, дробясь и искажаясь. Стены, покрытые сетью тонких трещин, казались живыми в неверном свете – дышали медленно и тяжело, в такт шагам группы.

Спустя двадцать минут, показавшихся вечностью, участники экспедиции достигли перекрёстка. Здесь туннель расширялся, образуя небольшой зал с тремя проходами, уходящими в разных направлениях. В центре зала стояла древняя техническая колонна, покрытая ржавчиной и странными символами – не только знаками Глубинников, но и другими, более сложными и непонятными.

Овсянкин сделал знак рукой, группа рассредоточилась по периметру, осматривая каждый проход. Денис подошёл к колонне, изучая символы, пытаясь найти в записях систему или смысл.

– Что ты видишь? – спросила Даша, остановившись рядом.

Денис прищурился, всматриваясь в царапины и ржавчину, сплетающие непонятные узоры на старой колонне. Освещение фонаря казалось зыбким, стены и колонна вырабатывали собственное сияние, не совпадающее с человеческой логикой. Хотел подобрать меткое научное сравнение, но мозг неохотно искал даже слова.

– Не знаю, – выдохнул, проводя пальцами по влажному бетону.

– Некоторые знаки напоминают древние кириллические буквы, но искажены, будто их рисовал кто-то, плохо помнящий алфавит, или специально путающий зрителя. А другие вообще не читаются – это следы лап или когтей, но слишком упорядочены для случайной царапины.

Показал один из символов Даше. Прямоугольный знак с тремя пересекающимися линиями, рядом – овал, перечёркнутый волнистой чертой, как детская попытка нарисовать глаз.

– Это нечто осмысленное, – добавил программист, – только смысл не для нас.

Даша провела рукой по стене и вдруг замерла, зацепившись за какой-то выступ. Наклонилась ближе, вглядываясь в шершавую поверхность.

– Здесь свежая ржавчина, – сказала почти шёпотом.

– Недавно кто-то царапал. Иначе бы металл был гладким.

– Или что-то, – поправил Илья, подключая сканер к портативному компьютеру. Он стоял на коленях чуть в стороне и нервно поглядывал на дисплей. – Странно, – пробормотал, набирая команды сухими пальцами. – В этом секторе сигнал искажается. Что-то глушит передачу, либо сам бетон странный…

Денис хотел пошутить, но не успел: из-за спины раздался короткий, резкий стон. Солдат, стоявший у восточного входа, вдруг пошатнулся и плюхнулся спиной к стене. Оружие с глухим звуком упало на бетон, а боец медленно осел, будто кто-то выключил внутренние моторы. Несколько секунд пытался поднять голову, но даже в этом движении не было силы.

– Что с ним? – быстро спросил Овсянкин, двигаясь к бойцу.

Второй солдат, что стоял рядом, инстинктивно потянулся за командиром, но на полпути схватился за шею, будто внезапно начал задыхаться, и, потеряв равновесие, врезался в стену плечом.

– Мне… странно… – выдавил, с трудом поднимая взгляд на полковника.

– Подавление? Газ? – Овсянкин резко выдернул шлем, проверяя фильтры, но те были целы.

В лицо бойца бросился холодный воздух, но тот не оживился, а только медленно закатил глаза вверх. Солдат попытался что-то сказать, но язык подвёл.

Фёдор бросился к пострадавшим, склонился над первым и потом над вторым, пытаясь растормошить.

– Дышат. Пульс есть, – прошептал, – но будто спят с открытыми глазами.

Илья лихорадочно щёлкал по клавишам.

– Уровень кислорода нормальный, – бубнил, не отрываясь от сенсоров, – углекислый тоже. Температура – ниже, чем на основном уровне, но не критично. Зато…

Застыл, глядя в одну точку экрана.

– Что? – спросила Оксана, которая всё это время не спускала глаз с туповатого лица первого солдата.

– Волна микрополей, – выдавил Илья.

– Не радио. Похоже на сверхнизкочастотный импульс, но датчики не калиброваны для диапазона. Даже не понимаю, что это… Накатывает слоями.

Следующий солдат, что стоял ближе к центру, судорожно сморщил лицо, вжал голову в плечи и, не произнеся ни звука, завалился набок. В ту же секунду у Даши в груди сдавило, будто сердце резко стало тяжёлым, а мышцы – ватными. Она попыталась сделать шаг, но ноги предательски подкосились. Рядом с девушкой Фёдор шумно выдохнул и прислонился к стене, покраснев лицом.

– Это не газ, – хрипло произнёс он. – Ничем не пахнет. Просто… туман в голове.

Овсянкин, единственный кто ещё сохранял внешнее спокойствие, сжал полуавтомат обеими руками и повернулся к Денису:

– Что это, Соколов?

Денис открыл рот, чтобы ответить, но не смог подобрать ни одного слова. Всё в сознании вдруг стало скользким, будто мысли покрылись жиром или слоем чужой ваты. Перед глазами поплыли тени, а комната казалась теперь размером со стадион. Видел, что Даша уже почти сидит на полу, опустившись прямо на ноги, а Илья продолжает судорожно дёргать сканер, будто тот мог спасти, – но и веки программиста начали медленно опускаться.

– Сонное поле, – сказал вдруг Овсянкин, и только потом понял, что произнёс это вслух.

– Сон… – повторила Даша.

Судорожно схватилась за колонну, оставляя на ржавчине две размытые полосы.

– Это биорезонанс, – простонал Илья, – но кто или что его генерирует?

Оксана, последняя из гражданских, медленно скользнула по стене, осела на бетон и закрыла глаза. На лице было выражение спокойствия, почти блаженства. Солдаты один за другим впадали в странное забытьё: кто-то в полусне хныкал и мычал, кто-то просто отключался, будто дергали рубильник.

Денис с трудом понимал, что происходит. Казалось – если дышать быстро, то можно отсрочить надвигающийся обморок. Он попытался встать на ноги, но поймал себя на том, что лежит, уткнувшись лицом в прохладный бетон. Рядом тяжело дышала Даша. Девушка судорожно сжала его ладонь. Денис хотел что-то сказать, но язык налился свинцом.

Парень почувствовал это в следующее мгновение – волну сонливости, накатившую внезапно и мощно, невидимый прилив. Веки отяжелели, мысли замедлились. Он видел, как Даша рядом схватилась за голову, пытаясь сохранить ясность сознания. В глазах мелькнуло узнавание – то же самое, что испытывал Денис.

– Что происходит? – голос Ильи звучал так, будто доносился сквозь толщу воды.

Денис с трудом повернул голову к Даше. Переглянулись, понимая друг друга без слов.

– Сонники, – выдохнул, с видимым усилием удерживая глаза открытыми.

– Это их… воздействие.

Оксана, чьи познания в психологии давали определённое преимущество, стиснула зубы, борясь с наваждением.

– Они здесь. Совсем близко, – прошептала Даша, голос дрожал от напряжения.

– Пытаются… подчинить наше сознание.

Овсянкин, единственный, кто сохранял относительную ясность мысли, схватился за излучатель.

– Защитите сознание, – приказал он. – Сосредоточьтесь на чём-то конкретном. Боли, воспоминании, любой сильной эмоции.

Денис попытался последовать совету. Сфокусировал взгляд на лице Даши, концентрируясь на чертах девушки, на знакомых глазах за стеклом маски. Это помогло – волна сонливости немного отступила, хотя и продолжала давить на сознание, пытаясь утянуть в глубину.

Третий солдат уже лежал без сознания, четвёртый боролся с сонливостью, опираясь на стену, но глаза закрывались, несмотря на все усилия.

И тогда раздался звук – сначала тихий, на грани слышимости, напоминающий скрежет ногтей по стеклу. Нарастал, приближаясь, превращаясь в хор шипящих, скрежещущих голосов, десятки существ одновременно пытались что-то сказать, но не могли произнести человеческие слова.

– Идут, – прошептала Даша, и в этот момент из бокового туннеля хлынули тени.

Погаши – бледные, истощённые фигуры с ввалившимися глазами, с руками, похожими на птичьи когти, с движениями одновременно дёрганными и странно грациозными. Существ было много – дюжина, может больше, заполнили пространство перекрёстка, двигаясь не как отдельные особи, а как единый организм, разделённый на множество тел.

– Огонь! – скомандовал Овсянкин, и боевики, сохранившие сознание, открыли огонь из модифицированных АК-107.

Автоматы, переделанные под энергетические карты, работали безотказно. Синие трассеры прошивали полумрак, впиваясь в бледные тела погашей. Некоторые падали, дёргаясь от попаданий, но большинство продолжало наступать, не чувствуя боли.

Денис передёрнул затвор своего АК, когда карта в магазине истощилась. Вставил новую, прицелился в голову ближайшего погаша и выпустил короткую очередь. Пули разворотили череп существа, но даже с разнесённой головой погаш сделал ещё три шага, прежде чем рухнуть.