Алексей Наст – Холодные сердца (страница 9)
– Она не моя. Можешь замутить с ней, если так понравилась.
Вечером они встретились – Антон повел Алису в кино. Очень старомодно и романтично.
В темном полупустом кинозале она сделала ему минет.
Явная шлюха. Но она понравилась ему еще больше.
– У тебя было много мужчин? – спросил он.
– Двое.
– Вчера было трое, считая меня.
– Я была пьяна… Очень, свински… Я видела только тебя. Я была только с тобой! Ощущала только тебя. Вся эта близость… Были только ты и я…
После этого свидания их встречи стали постоянными. Антон открыл для себя Алису уже не как женщину (как самку), а как человека. Она была интересна, начитанна, была остроумным, веселым собеседником. Антон отчаянно влюбился.
– А как я без ума от тебя, зайка! – твердила ему Алиса.
Их связь уже не удовлетворяла Антона. Она была самым родным человеком для него, он бы умер, не задумываясь, в страшные минуты испытания, только бы ей сохранить жизнь. Она стала ему необходима, как воздух, вода, сон и пища. Он грезил, что сделает Алису, элегантную и эмансипированную, своей женой и они счастливо заживут простой, радостной жизнью в прекрасной четырехкомнатной квартире, купленной ему отцом. Будет сплошное счастье обладания друг другом в сытом, вольном, богатом мире!
Он сделал официальное предложение и получил согласие. Свадьбу решили отпраздновать после сдачи госэкзаменов, защиты дипломов и фуршета в честь обретения высшего образования.
Переполненный счастьем, Антон приехал к отцу на завод – тот сидел в своем кабинете на диване, перед маленьким столиком, с початой бутылкой коньяка, читал деловую прессу, предоставив решать вопросы управляющему Огурцову.
– Сынок! – Отец картинно отбросил газету в сторону, вскочил, заключил Антона в объятия.
Антон сурово отстранился – напился, урод! (Антон ненавидел отца пьяным – остались неприятные, шокирующие, яркие воспоминания из раннего детства, когда пьяный отец орал на мать, вспоминая какого-то ее лейтенанта, даже распускал руки. Эти картины скандалов сильно давили на психику Антона.)
– Здравствуй, папа.
– Садись… Коньяк? Чай, кофе? Очень рад тебя видеть!
– Опять пьешь!
– Все из-за матери.
– Перестань. Это для тебя стало обычным оправданием. Ты подсел на алкоголь!
– Антоша, в моем возрасте мужчины подсаживаются на алкоголь, ты прав. Алкоголь – страшная, могучая сила, которой тяжело противостоять или невозможно… – Посмотрев на Антона, Бардаков-старший потеплел, жалко попросил: – У тебя вся жизнь впереди, для тебя алкоголь – враг, а моя жизнь кончена… Прости отца своего – я стал искать забвения в дурмане.
– Как ты выражаешься цветисто. Впрочем, это твои дела. Не дело сыну учить отца!
– Во! Правильно!
Бардаков, погрозив кому-то пальцем, тут же налил себе новую порцию коньяка в бокал темного стекла, искоса глянул на Антона, выпил и снова воззрился на него, уже расточая внимательную улыбку.
Никогда Антон не любил такой улыбки отца – приторно показной, при его полном равнодушии к нему в последнее время.
– Так вот… – начал Антон.
– Чай или кофе?
– Кофе. Отец, есть разговор.
– Я понял. Решил что-то прикупить?
Антон взъярился – отец думал, что, кроме денег, ничто не могло привлечь Антона в его общество, хотя так и было. Он тут же остыл, отрицательно покачал головой, чем сильно озадачил отца – тот состроил глупую мину, но, попросив указательным пальцем паузу, снова налил себе коньяка, выпил, потом стремительно встал (это удивило Антона – пьяные не такие энергичные!), прошел к своему столу, нажал кнопку селектора:
– Оксана, два кофе. Покрепче!
Вернувшись, он сел напротив, сложил руки на животе. Беззаботный, спокойный, трезвый. Антон всегда поражался его умению гасить в себе алкогольное опьянение в нужные ему моменты.
– Что у тебя? Узнавал у ректора – ты сдал все экзамены на «отлично». Прекрасная работа! Теперь только защитить диплом, и ты…
Вошла секретарша. Тридцатилетняя приятная женщина. Ею отец заменил прежнюю старуху. Антон сначала подумал, что отец приблизил ее к себе, чтобы она удовлетворяла его как мужчину, но тот, заметив его странную ухмылку в первый день после замены секретарши, ясно пояснил, что старуха была верной фурией прежнего директора Еремеева. А насчет Оксаны… Она профессионал в своем деле, любит мужа, у нее двое детей – девочка и мальчик. Антон тогда смутился, но остался благодарен отцу – он воспринимал его как равного, как взрослый мужчина взрослого мужчину.
Сейчас, глядя на Оксану, ставившую поднос с кофейным сервизом на столик, Антон мимолетно оценил ее стройную фигуру и полную грудь – прекрасно сохранилась, имея двоих детей. Молодец.
Они остались вдвоем. Отец и сын.
– Папа, я женюсь.
– Вот как? – Ничто не изменилось в лице отца, но Антон понял – новость его озадачила. – Кто она?
– Алиса Франк.
– Еврейка?
– Тебе не нравятся еврейские женщины?
– Мне?! Я их обожаю! Это такие изысканные красавицы и преданные подруги! Так она еврейка, значит?
– Немка.
– Немка. – Бардаков насупился, вспомнив Нору Рогову и ее чувственность, и развращенную Анну, и казненного им Коротышку. – Немка… – произнес он отстраненно.
Глядя на него, Антон опять озлился – пьянь, опять поплыл.
– Отец! – чуть не вскрикнул он.
– Да! – тут же очнулся Бардаков. Произнес неровным голосом: – А ты правда ее любишь? Реально любишь?
– Да. Мы любим друг друга.
– Хорошо. Я рад за тебя. Но я, прости, разузнаю о ней поподробнее… Как, ты говоришь, ее зовут?
– Не надо ничего узнавать, отец!
– Антон, ты мой наследник!
Антон понял, что, хоть и пьяный, отец в чем-то прав. Сказал сердито:
– Алиса Франк. Ее имя – Алиса Франк!
– Я понял и запомнил. Не кричи!
– Хорошо!
– Так не кричи!
– Я не кричу. Сказать раздельно? Не кричу-у.
– Выпьешь со мной?
– Отец, я за рулем!
– Да, да, точно. Уже едешь?
– Еду. Когда… одобрение на брак получить?
– Я сказал – все проверю… Увидимся, сынок…
– Увидимся.
Время летело. Антон продолжал встречаться с Алисой, прошло вручение дипломов, и был назначен день свадьбы.
После бурного торжества счастливые молодожены уехали в свадебное путешествие: Москва, Санкт-Петербург, Рига, Стокгольм, Копенгаген, Лондон.