Той женщины, которую мы любим.
Почему я не сказал вчера,
Что люблю твою безудержную нежность,
Что готов до самого утра
На тебя смотреть, как прежде?
Почему я не сказал вчера,
Что тебе, приснившейся невестой,
Розы белые у лета я украл,
Да не смог отдать прилюдно (честно!).
Чем обижу, я не разгляжу,
Только взгляд твой вряд ли будет прежним…
Потому, что не сказал вчера,
Что люблю твою безудержную нежность.
Когда раскрывается небо, я вижу
Усталые звезды мерцают и гаснут,
И тихо стекают по краю пространства
Лиловые слезы забытой богини.
Пятнает меня обнаженное небо,
Я чувствую радость, я странствую в горе,
И легкая зависть к внезапному завтра
Волнует мне душу, и чуткая нежность
К вчерашнему утру мне трогает сердце.
То утро ведь мною уже позабыто —
Прожитое молча, как сладкие слезы
Во сне предрассветном.
Избавьте меня от лилового бреда!
Я прыгнул с земли и зеленого неба,
Пытаюсь коснуться послушной ладонью.
Ты веришь? —
Я знаю, все странно довольно,
На правду и ложь это все не похоже.
Кричали деревья, я думал – несчастье,
И звали на помощь безумные птицы,
Но это был ветер, шепнувший рассвету,
Что день уже начат, а вечер – не дышит.
Трава расступилась, и поступью легкой
Явился ребенок – он слеп от рожденья,
Но многое видит, врываясь в глазницы,
Ему говорили об этом деревья.
Вечернего грома печальные песни
Звучали и таяли в глади озерной —
Над ней поднималось великое солнце.
И боги смеялись, и демоны пели,
А люди стояли и молча смотрели
На кубок из темного дивного камня,
В котором родился последний ребенок.
Несносный дождь!
Тоска, тоска…
Я тоже каплями стекал
И тоже был, как сено,
Скошен…
Я возьму твою руку
В свою ладонь.
Я умею любить разлуку,
Ревность и боль.
Я введу тебя, золотую,
В теплый свет
(Я опять по ночам колдую,
Завернувшись в плед).
Я умею вставать в рассвете
В полный рост,
Целовать свежескошенный ветер
Твоих волос…
Поставьте свечи, распустите волосы,
Снимите лишнюю, ненужную одежду…
