Алексей Мухин – Летописец мистический (страница 3)

В США, Британии и Евросоюзе обыватели фактически изолированы от воздействия независимых медиа и от объективной информации, поэтому целесообразно сосредоточить внимание на работе с медиа Китая, Индии, ОАЭ, Турции и некоторых азиатских стран – информация от них может быть канализирована в Западную Европу и в США.

Действующие информационные алгоритмы в западных поисковиках контролируют выдачу контента по запросам. Как правило, неудобную информацию держат на дальних строчках, так, чтобы долистать до необходимой, надо постараться и потратить время. Особенно чувствительная для руководства западных стран информация вообще исключена в поисковиках к выдаче.

Очевидно, что НАТО давно достигло пределов своего развития с точки зрения географии, как северный альянс и дальше может развиваться только как глобальная организация. В результате, на данном этапе Россия нуждается в том, чтобы демонстрация её военной силы была достаточно наглядной. Необходим переход в ментальное наступление и окончательное избавление от постсоветского атавизма – необходимости одобрения своих действий со стороны западных стран.

Также необходимо массовое осознание себя как страны с ресурсным (экономическим) потенциалом не только, так сказать, в минеральном выражении, но и интеллектуальном выражении тоже. Интеллект является несомненным конкурентным преимуществом России.

До недавнего времени преимуществом западных стран была привлекательная модель тотального потребления. Теперь же в наличии имеется постепенное выравнивание уровня этого потребления в самых разных, в том числе, незападных странах. Как результат, модель перестала быть привлекательной, но она присутствует в восприятии части граждан в виде стереотипа о пиетете перед сентенцией The West is The Best. Одновременно произошло затухание духовной/творческой ценностной активности общества и эти два процесса оказались связанными напрямую.

Сейчас на геополитическом уровне идёт формирование нового ценностного предложения, которое делается от лица России, прежде всего.

Интересно, при этом, что Китай на самом деле озаботился поддержкой России только тогда, когда возникла реальная опасность фактической отмены институтов частного и государственного права: на примере односторонней «заморозки» золотовалютных резервов, незаконной конфискации суверенных активов и так далее. Это завизировало сильную аффилированность Китая с западными странами, прежде всего, с США.

Резистентность гражданского общества России к попыткам его деморализовать, в этой связи, имеет простое объяснение. Дело в российском или даже советском менталитете: включились условные рефлексы, сформированные за время Великой Отечественной войны в Советском Союзе.

Государственная пропаганда – неотъемлемая часть российской военной машины – отполировала до блеска старые механизмы консолидации общества, такие как антифашизм, добровольчество, конвенциональность при ведении военных действий, защиту справедливости и так далее, и применила новые: тотальную цифровизацию процессов, социальный пакет для контрактников и добровольцев, привлекательные финансовые условия для мобилизованных и другое.

Для западных стран ситуацию усугубило то, что с самого начала им не удалось скрыть своих истинных намерений – коллективный Запад очевидно двинулся за российскими ресурсами, которые ему крайне необходимы для того, чтобы поддерживать свою жизнедеятельность. Со времен мировых войн в ХХ веке мало что изменилось, и понимание этого простого факта уже распространилось в российском обществе.

В оправдание этих своих действий США запустили процесс отказа от международного права в пользу правил и не преуспели: идея, несмотря на настойчивость, с которой она навязывается, не стала популярной. Разрушение базовых основ международной безопасности после выхода США из правового поля – из Договора об открытом небе, ПРО и других соглашений, развязало руки не только Штатам, но и другим странам – России и Китаю.

В итоге в российском обществе наблюдаются мобилизационные процессы – общественного сознания, национальной экономики, суверенизация политической системы: другого выхода нет.

В западном же сообществе процессы идут преимущественно обратные. К примеру, западная финансовая система перестаёт работать как глобальная из-за неадекватного санкционного поведения Вашингтона, Лондона и Брюсселя.

Интересен и процесс, так сказать, возврата некоторых западных инициатив в отношении России: к примеру, изоляция западного сообщества пока не так очевидна, но симптомы в наличии имеются, и они достаточно устойчивые. Процесс ускоряется на фоне создания альтернативной экономической реальности и систем глобальной безопасности, включая финансовую часть, благодаря усилиям целого ряда стран – России, Китая, Индии, Саудовской Аравии, Ирана, Бразилии и так далее, объединенных в разные международные форматы – БРИКС, ШОС и другие.

В результате, судьба, которую США и их союзники готовили России, Китаю и практически реализовали в отношении ряда стран, настигает сами западные страны. России, по итогам, остаётся иронично сожалеть: «информационную войну-то мы проиграли»…

Дискуссия об обретении ядерного статуса разными странами начинает переходить от теоретических рассуждений к практике. Так, в числе стран, технологически гарантирующих создание собственного ядерного потенциала, – Япония, а также Саудовская Аравия.

Желание отдельных стран войти в клуб ядерных держав будет только нарастать, избежать этого практически невозможно. Поэтому необходимо будет сформировать критерии ответственного поведения стран, стремящихся к ядерному статусу, закреплённые соответствующей резолюцией Совбеза ООН.

Фиксируется масштабный процесс изменения мирового порядка, который проходит по своеобразному сценарию, который на данном этапе проявился как предложения по реформированию Совета безопасности ООН[3]. По сути, запускается процесс, который чреват рисками резкой дестабилизации. Ответная реакция России на эти инициативы, на первый взгляд, носит негативный характер, хотя на уровне риторики российское руководство постоянно ратует за многополярный мир и снижение гегемонии США, как факторов, гарантирующих устойчивую стабильность на перспективу.

Фактически и Россия, и Китай дали понять, что намерены торговаться по данному вопросу и готовы блокировать процесс, если он пойдёт вразрез с их интересами. Но у этой позиции есть и изъян – откликаясь на инициативу США, Россия косвенно показала, что является фактической союзницей Китая, а попытки блокировать процесс расширения Совбеза будут нарушать её отношения с заинтересованными странами, такими как Индия, Бразилия, ЮАР и возможно другими.

Назревает сложная игра, где России важно не только демонстрировать принципиальность, но улавливать и принимать во внимание всё многообразие позиций участников строящегося многополярного мира. В противном случае страна окажется на обочине этого процесса.

Вопрос об инструментах влияния России в Совете безопасности ООН также стал приобретать потенциально рискованный характер.

Когда Россия сталкивается с рисками ослабления своих позиций на уровне ООН, прямолинейные попытки блокировать неблагоприятные решения будут оборачиваться ухудшением отношений с потенциальными союзниками. В этой связи, необходимо формировать блок друзей России, которые помогут противостоять распространению тотальной русофобии на площадках ООН.

Интеграционные процессы на территории Евразийского экономического сообщества действительно испытывают сильнейшие затруднения из-за санкционного режима, включенного западными странами. Одновременно становится ясно, что даже страны, присоединившиеся к санкциям, никогда не войдут в пресловутый клуб избранных – западное сообщество стран. Поэтому необходимо работать над созданием нового содружества государств, расположенных на территории бывшей Российской Империи и СССР для того, чтобы в дальнейшем противостоять вызовам, связанным с формированием всё более возрастающему давлению Китая, который пока скрывает свои устремления, но уже отчётливо их проявляет, объясняя это своей защитой от США.

Не секрет, что Белоруссия, Казахстан, Армения, Грузия, Киргизия, Узбекистан, Азербайджан получают огромные выгоды и импульсы для развития собственной экономики из-за подсанкционного положения России, в то время, как торговые и экономические контакты с западными странами идут по инерции и уменьшаются в объёмах. При этом и так называемыми вторичными санкциями США, Британия и Евросоюза множат ненависть со стороны постсоветских республик уже в отношении себя.

Страны Евросоюза потеряли российский рынок и восполнить эту потерю им нечем. Ответные меры со стороны России могут и должны носить ассиметричный характер: в частности, можно предусмотреть вхождение Приднестровья, к примеру, в состав Союзного государства – на случай «втягивания» Молдавии в Румынию в качестве ответа на продолжающуюся фактическую экспансию Евросоюза на постсоветском пространстве, продолжающуюся уже достаточно давно.

Речь идёт об откровенно враждебной политике: нарастающая русофобия в истеблишменте европейских и некоторых иных странах имеет ярко выраженный клинический характер и уже практически не соотносится ни с международным правом, ни с моралью. Дискриминация русских, желание их отменить во всех сферах носит истерический характер, с одной стороны, но усиливает и пророссийские настроения, с другой, как это ни парадоксально.