Алексей Мошков – Век Лилит (страница 26)

Глава шестнадцатая. Безраздельная власть машин

– Что это? – спросил Дэни, указывая на цилиндры.

– Не узнаешь? – улыбнулся его отец. – А ведь это то, что ты употреблял многие годы.

– Неужели нанок?!

– Ну, разумеется, никто не добавляет в нанококтейль именно эту жидкость, но на ее основе он и создается.

– Какая мерзость… И кто придумал пичкать ею людей?

– Подожди, Дэни, – проговорил Николсон-старший. – Ты опять судишь предвзято. Нанококтейль – это превосходный транквилизатор, он снижает уровень агрессивности в человеке, таким образом стабилизируя наше общество. Более того, эта жидкость, которая является результатом нанотехнологии, созданной высокоразвитой инопланетной цивилизацией, вывела нашу интеллектронику на принципиально новый уровень. Благодаря этой жидкости искусственный интеллект по гибкости и оперативности решения сложнейших задач уже превосходит разум, созданный природой. Один только пример. Раньше охраной правопорядка занимались исключительно люди, используя роботов лишь как вспомогательные средства, теперь же роль человека в этом процессе сведена к минимуму. И это только начало. В ближайшем будущем интеллектроника полностью заменит человека на всех ключевых позициях в управлении социумом, исключив любые ошибки и уж тем более злоупотребления, ибо роботы, в отличие от людей, неподкупны.

– Иными словами, нами будут безраздельно управлять машины, основанные на технологиях, созданных не людьми.

– Не управлять, сынок, не управлять. Они будут высвобождать нас от рутинных процессов управления. Точно так же, как раньше освободили от тяжелого физического и нетворческого умственного труда.

– Допустим, – пробормотал Николсон-младший. – Но не слишком ли опрометчиво применять инопланетные технологии к человеческому обществу? Нет ли здесь скрытой угрозы?

– А ты никогда не задумывался о том, что ждет человечество в будущем? – спросил Десмонд. – К чему ему следует устремиться? Да, мы успешно осваиваем Галактику. Настанет время, когда мы сможем выйти за ее пределы, но это будет количественное возрастание нашего могущества, а не качественное. Станем ли мы от этого мудрее? Сможем ли тоньше воспринимать красоту мира? Изменится ли к лучшему наша мораль?

– Что-то я не пойму, к чему ты клонишь.

– К тому, что за последний миллион лет гомо сапиенс не изменился как вид. Мы перестали эволюционировать биологически, а следовательно, нашим возможностям положен предел. Как преодолеть его, не перестав быть людьми, мы не знаем. Вернее, не знали до сих пор. Покуда не нашли этот корабль, а в корабле – это чудо!

– И как это чудо поможет нам измениться к лучшему?

– Постепенно оно преобразит нас изнутри. Не перестав быть людьми, мы приобретем способности, присущие существам совершенно иной расы. Человек превратится в своего рода гибрид, взяв все лучшее от обеих эволюций – земной и инопланетной.

– Так вот на что вы здесь замахнулись, – задумчиво пробормотал Дэни.

– Что, разве не впечатляет?

– Почему же, впечатляет. Я лишь не пойму, какая роль в этом грандиозном проекте отведена мне?

В голосе парня звучала плохо скрываемая ирония, но собеседник ее не уловил и ответил совершенно серьезно:

– Ты мой единственный наследник, поэтому я хочу, чтобы сейчас ты помогал мне, а в будущем и возглавил дело.

– Звучит заманчиво, но ты обещал помочь мне найти Лейлу, – напомнил Николсон-младший. – Без нее мне ничего не нужно.

– Иными словами, ты согласен стать моим преемником, если я помогу тебе найти твою девушку?

– Ты сначала помоги мне, а потом я дам тебе ответ.

– Мне импонирует твое упрямство, – с улыбкой произнес Николсон-старший. – Узнаю себя в молодости. Хорошо, я согласен на твое условие.

– Значит, ты знаешь, где Лейла?!

– Подожди. Что тебе известно о ее пропаже?

– Она управляла полуавтоматическим грузовозом. Неизвестные проникли в корабль и похитили ее. Видимо, Лейла сопротивлялась. Потому что на переборке была обнаружена надпись, сделанная чужой кровью.

– Что же там было написано?

– Только одно слово – «ЛИЛИТ».

– Как ты полагаешь, что оно может обозначать?

– Лейла верующая. Она придерживается культа Великой Матери, Богини, которую также именуют Лилит.

– Думаешь, это своего рода религиозная манифестация?

– Нет. Я думаю, это означает что-то совершенно конкретное, напрямую с религией не связанное.

– Сьюзен, – обратился Десмонд к своей помощнице, – сколько линейных лабораторий находится сейчас в рейде?

– Тринадцать, босс.

– Я хочу связаться с каждой из них.

– Для этого придется вернуться в колонию.

– Тогда возвращаемся.

Боясь спугнуть надежду, Дэни не стал задавать уточняющих вопросов, а лишь молча отправился вслед за отцом и его помощницей к выходу из инопланетного корабля. Когда они оказались снаружи и появилась возможность снять кислородную маску, он вздохнул с облегчением. И не только потому, что теперь можно было свободно дышать – сама обстановка на борту чужого звездолета подавляла. Конечно, Дэни судил предвзято и понимал это, но ему казалось странным, что нашлись люди, готовые использовать нечто инопланетное, созданное с неизвестными целями, не в сугубо научных целях, а для того, чтобы УЛУЧШИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО! И самое неприятное, что его отец занимается этим, если только не он это все и придумал.

Дэни сознательно гнал от себя эти мысли. Сейчас он должен сосредоточиться на том, чтобы спасти Лейлу, об остальном будет думать после. Ему казалось, что вездеход слишком медленно ползет сначала по каньону, а потом по пустыне. День был в самом разгаре, и жаркие лучи местного светила накаляли воздух, но Николсона-младшего бил озноб. Он смотрел на необыкновенно молчаливого отца и гадал, что означает желание последнего связаться с некими линейными лабораториями? Где расположены эти лаборатории и почему они в рейде? Какие сведения сотрудники этих лабораторий могут сообщить о Лейле? И почему они вообще должны о ней знать? Не означает ли это, что эти люди могут быть замешаны в похищении его возлюбленной? Все эти вопросы жгли ему гортань, но Дэни помалкивал, ожидая, что отец сам ему все расскажет.

Вездеход въехал в ворота. Сьюзен предложила Николсону-младшему посидеть в баре, покуда Десмонд свяжется с загадочными линейными лабораториями. Дэни кивнул и поплелся к бару, здание которого ничем не отличалось от других строений колонии. На метапластиковой стене была выведена синей краской цифра семь. Толкнув дверь, Дэни оказался в скромном помещении, где вдоль барной стойки были расставлены столы и стулья. За одним из них сидел Артур Белл, методично осушая стакан за стаканом. Завидев приятеля, пьяница приглашающе помахал ему рукой, дескать, присоединяйся. Кивнув, Дэни подошел к стойке, взял у робота-серва бокал тривера и направился к столу, где убивал время Белл. Артур с недоумением покосился на бокал в руке Дэни и осведомился:

– Что это за пойло у тебя?

– Тривер.

– Гадость. Вылей. Давай-ка я тебе виски плесну. У них здесь, оказывается, неплохой бурбон.

– Что такое «линейная лаборатория»?

– От кого это ты слышал?

– От отца.

– Вот как? Полное доверие в семье. Ну-ну…

– Ты ответишь или нет?

– Полное их название «линейные исследовательские лаборатории инопланетных технологий», – проговорил Артур. – Это автономные космические аппараты, которые научная колония твоего отца рассылает в разные планетные системы для сбора и первичного анализа образцов.

– Образцов чего?

– А вот об этом ты у своего папаши спроси.

– Любишь ты темнить, Артур. Я еще узнаю, зачем ты меня втянул во все это.

– Снова здорово, – хмыкнул тот. – Тебе нужна была помощь – я тебе помог. Какие ко мне могут быть претензии?

– Ладно, прости.

В бар заглянула Сьюзен и поманила Дэни рукой. Он вскочил и бросился к ней.

– Что-нибудь стало известно?

– Профессор Николсон просит зайти к нему в кабинет, – ответила блондинка.

От тяжкого предчувствия у Дэни защемило в сердце. Он бросился следом за Сьюзен, едва не подталкивая ее, чтобы двигалась быстрее. Девушка привела его в кабинет Николсона-старшего и оставила их наедине. Дэни кинулся к отцу, который невозмутимо раскуривал трубку.

– Говори, она жива?!

– Жива, – кивнул ученый. – С ней все в порядке. Не беспокойся.

У Николсона-младшего подкосились ноги, и он рухнул в кресло.

– Налей мне что-нибудь, – попросил он. – Только не нанок.

– Бренди?

– Годится.