Алексей Морозов – Иларiя. Роман-предведение (страница 9)
Между тем, Прасковья продолжала упрашивать родителей отдать ее в монастырь. Отец бил ее вожжами, таскал за волосы, ставил на колени на горох и запирал в хлеву. Ничего не помогало.
Здесь необходимо прояснить один, очень важный, вопрос. Кто же, вообще, шел и идет в монастыри? Считается, что мужчина идет в монастырь, чтобы постичь высоты духа, а женщина обязательно должна быть несчастной, чтобы захотеть принять постриг. Существует миф, что в монастыри идут женщины, обиженные жизнью. Вспомните хотя бы историю тургеневской Лизы Калитиной, которая оказалась в монастыре из-за несчастной любви к женатому мужчине. Однако туда идут не только «с горя», идут туда и красивые, умные и счастливые женщины, не знавшие трудной жизни. Например, современная игумения, настоятельница Свято-Троицкого Ново-Голутвина монастыря, Ксения, успешная журналистка, или инокиня Наталия, чья книга «Русский Иерусалим» разошлась по миру огромными тиражами, принеся автору славу, а ее монастырю – деньги.
Как раньше, так и сейчас женщины ищут в монастырях жизни чистой, безгрешной и надеются, возлюбив всем сердцем Господа Иисуса Христа, через покаяние, заслужить прощение Его и войти в Царство Божие. Было множество примеров, когда в обитель шли богатейшие женщины земли Русской вместе с детьми. Так, в 1816 году в Горлицкий монастырь поступила дворянка Александра Клементьева, подарив обители все свое огромное состояние. Вместе с нею в монастырь поступили три ее дочери. Они жили в холе и неге, их воспитывали гувернантки, но в обители три дочери Клементьевы выполняли самые грязные работы (например, чистка отхожих мест). Через некоторое время старшая стала игуменией монастыря, средняя – талантливым иконописцем, а младшая (ее приняли в обитель 14 лет) – имела дар духовного зрения, предсказания и благодатной молитвы. По ее молитве люди получали исцеление.
Особое место занимает Марфо-Мариинская обитель, которую основала Великая Княгиня Елизавета Федоровна в 1910 году, на Большой Ордынке, в Москве. Эта обитель следовала цели «трудом сестер Обители милосердия и иными возможными способами помогать в духе Православной Церкви больным и бедным и оказывать помощь и утешение страждущим и находящимся в горе и скорби». Однако главным в жизни монастырей были и остаются духовный подвиг (а иногда и безмолвие) и непрестанная молитва. А монахини-старицы, обладающие даром предвидения, пророчества и исцеления? Их духовный подвиг потрясает. К ним за советом и исцелением шло и идет огромное количество людей земли Русской, потерявших всякую надежду в жизни. И все (все!) получают облегчение, мудрый совет и помощь.
При пострижении монахиня дает три обета – послушания, нестяжания и целомудрия.
В монастыре работа называется послушанием, которое дается матушкой-настоятельницей.
Нестяжание заключается в жизни бедной, полной лишений. При получении, например, наследства или гонорара за книгу, необходимо передать их в монастырь.
Целомудрие означает сохранение себя в девственности даже и в помыслах.
При пострижении в монахини ей дается новое имя, которое означает, что ничто теперь не напоминает о прежней жизни.
Как писал поэт Апухтин:
А завтра я дрожащими устами
Произнесу монашества обет,
Я в Божий храм, сияющий огнями,
Войду босой и рубищем одет..
Монашество как форма христианской жизни, созданной высшей устремленностью человеческого духа к Богу, как жизнь всецело по заповедям Божиим, появилось на Руси уже вскоре после ее крещения.. Киево-Печерская Лавра стала первой выдающейся школой монашества на Руси, «матерью монастырей русских». Жизнь киево-печерского монаха являлась и является «духовным эталоном» для всего христианского общества и в давние года и в наше время.
Монах – означает «уединенный». Монахи уединяются от мира, чтобы посвятить себя служению Богу. В России всегда монашество рассматривалось как путь в Царствие Небесное. Это были аскеты, постоянно подвергающиеся лишениям, некоторые из них для увеличения страданий носили под одеждой металлические вериги. Сохранились семикилограммовые вериги патриарха Никона. Монахи жили в пещерах, скудно питались для умерщвления плоти, давали обет безмолвия, олицетворяя собой заживо погребенных. Такие монахи были духовной опорой России. Однако жизненные соблазны нередко врывались в этот уединенный мир. Еще царь Иван Грозный кричал на церковном соборе, что люди идут в монашество не ради спасения души, а «ради покоя телесного», что много пьянствуют и блудят. Прав был архиепископ Иоанн, когда говорил, что «никакие одежды, ни самый постриг не избавляют человека от духовной борьбы…» Так что монах всегда находится в борьбе с многоопытным врагом нашего спасения и зачастую терпит поражение. Конечно, следует признать, что жизнь монашествующих, во многом, определялась Уставом монастыря. Еще со времен Филарета монастыри имели два устава: общежительный и необщежительный. Второй устав давал монашествующим относительно независимую жизнь. В монастырях с необщежительным уставом они имели отдельные кельи, обставляли их на свой вкус, самостоятельно распоряжались результатами своего труда, хотя и получали жалованье от Церкви. Общей была только трапеза, но и то за счет монастыря. Такой устав был привлекателен для людей, ищущих праздной жизни, для богатых вдов или для немощных людей, за которых семья вносила большой заклад. Этот устав фактически исключал возможность духовного роста.
Другое дело – общежительный устав, который предполагал отсутствие собственности, общий труд, результаты которого поступали в обитель, также этот устав требовал безусловного подчинения настоятелю. Все необходимое монашествующие получали от монастыря. Эти монастыри были известны своими духовными наставниками, к которым порой приходили тысячи людей за советом и излечением. Казалось бы, что только общежительный устав способствовал духовному просветлению. Однако не все было так однозначно. Истина никогда не бывает ни на той, ни на другой стороне. В доказательство приведу слова митрополита Филарета в беседе с архимандритом Леонидом. Тот высказал мысль, что необходимо все монастыри обратить в общежительные. Филарет спросил: «С каких лет ты пришел в монастырь?» – «30-ти лет от роду», – ответил Леонид. «Вот видишь, – сказал святитель, – будучи в свете сил и здоровья, ты, решившись оставить мир, убежал не в Лавру, а прямо в лес, в пустынь. Ну, а если бы ты пришел в монастырь не в 30 лет, а в старости, испытанным скорбями, начавши болезновать телесно, то ты скорее бы пошел бы в Лавру, чем в пустынь..Нет, я с тобой не согласен и нахожу, что в России нужно сохранить оба типа монастырей».
Во второй половине XIX века два события открыли столбовую дорогу развитию Российской Империи и кардинально изменили жизнь русского народа, это:
отмена крепостного права в 1861 году и
циркулярный указ Синода Русской Православной Церкви от 28 февраля 1870 года, к котором благотворительность вменялась в обязанность монастырей, а открытие новых обителей допускалось только с условием устройства при них учебного или благотворительного заведения», то есть школы, училища, больницы, аптеки. Конечно, в этом циркуляре слышался отголосок «Объявления», изданного Петром I, по которому монастыри должны были выполнять две функции:
«Ради церковной нужды» – так как иерархи Русской Православной Церкви были и есть монашествующие.
Социальная. Петр I считал, что под предлогом духовной жизни монахи ведут паразитическое существование, поэтому объявил им «определение» – служить нищим, престарелым и младенцам.
Церковь вспомнила об этом объявлении только после отмены крепостного права, когда народ стал свободным и получил права самостоятельно распоряжаться своей судьбой.
В конце XIX века русские женщины стремились стать самостоятельными, получить образование. Огромное количество крестьянок стало уходить в монастыри. Они преодолевали сопротивление родителей и отказывались от выгодных предложений замужества. С другой стороны, множество дворянок и интеллигентов также пошли в монастыри, где стала процветать благотворительность. Они считали, что хотя монахини – «это делатели смирения и молитвы», однако они не должны отказываться от служения братьям и сестрам во Христе, которые попали в тяжелую жизненную ситуацию.
В тоже время их сверстницы с левыми взглядами уходили в революционерки. Эти две группы женщин хотели вернуть долг народу, но разными путями. Одни – образованием и благотворительностью, другие – подняв людей на борьбу с самодержавием и эксплуататорами. Кто из них прав, и, в сиюминутной и в исторической перспективе, – решать вам, уважаемые читатели. Сейчас отличное время для принятия подобного решения – в России опять грядет эпоха перемен.
Историки утверждают, что «причинами стремительного роста монашествующих женщин были: экономические и социально-политические условия в стране, политика правительства в отношении монастырей и аскетические настроения в народе…» При монастырях стали открываться больницы, приюты, церковно-приходские школы. Однако при этом в обителях возникали конфликты на почте послушания, а иногда даже и бунты. Все это вносило смуту в жизнь женских монастырей. Так, в одном из северных монастырей монахини жаловались на холод в кельях, на отсутствие одежды и обуви, на тяжесть послушаний: «Ходили на кирпичный завод с 6 утра до 6 вечера. Носили кирпич, песок, работа очень тяжелая, у которых сапог нет, ходят босые». И еще: «… у сестер нет обуви, а игумения продает на сторону кожи»… Бывали «вообще дикие случаи, когда священники «вместо духовной любви, воспламеняли и плотскую любовь». Однако, несмотря на вопиющие факты, предпочитали разбираться келейно, без огласки. Праведный Иоанн Кронштадский даже внес в «Устав» монастырей положение, касающееся внутримонастырской субординации: «…сестры должны беспрекословно повиноваться игуменье, а в случае троекратного непослушания увольняться из обители». Справедливости ради необходимо сказать, что как тогда, так и сейчас все монашествующие приходят в монастырь добровольно и ничто не мешает им также добровольно вернуться в мир. 1905 год – год первой русской революции. «Политические» тонко прочувствовали ситуацию в монастырях и распропагандировали непокорных монахинь. И вот, к ужасу церковного начальства, во многих монастырях вместо молитв стали петь песни «за лучший мир, за святую свободу»!?! кстати, сестра Иларии – Клавдия – была одним из таких «пропагандистов» и, именно в это время, впервые попала в поле зрения полиции.