Алексей Митрофанов – Нефть в обмен на девушку (страница 7)
– Что вы имеете в виду, господин Филатов? – удивился Камель, немного смутившись.
– Полагаю, мы прекрасно поняли друг друга, господин Камель, – холодно ответил Филатов.
И встал первым, лишив хозяина возможности показать, что аудиенция закончена. Пусть знает, что лучше мирно договариваться, чем в игры играть!
Всю обратную дорогу Филатов перебирал в уме своих знакомых, пытаясь понять, кого из них можно привлечь к решению задачи. Умеющих делать деньги было сколько угодно, некоторые даже умудрялись добывать их из воздуха, но вот специалистов по изготовлению купюр не было. Однако в «Эль-Рашиде» вопрос решился сам собой – первым, кого он увидел, войдя в холл, оказался мрачный Кеган, направляющийся в сторону бара.
«Кеган! Словения! – осенило Филатова. – Мы там несколько раз печатали брошюры к выборам!»
Он догнал приятеля и хлопнул его по плечу:
– Рудольф, привет!
– О, Александр! Рад тебя видеть! – обрадовался Кеган. – Как твои дела?
– Мои дела хорошо, а твои еще лучше!
– Что ты хочешь сказать?
– Считай, что Камель у тебя в кармане!
– Камель? В кармане? – Кеган не сразу понял, что Филатов имеет в виду. – Ты хочешь сказать, что поможешь мне с ним встретиться?
Они прошли в бар, и Филатов подробно обрисовал ситуацию, разумеется, не упоминая Тинни. Кеган слушал внимательно, не прерывая. Потом долго жал Филатову руку и обещал не забыть товарища при дележе прибыли. Они выпили за успех дела, Филатов позвонил Аббасу и передал телефон Кегану – пусть сами договариваются о встрече…
Когда Кеган уехал, Филатов немного прогулялся по улице, наблюдая жизнь простого народа, бедствия которого так подробно описывал при встрече Саддам. Он знал, что лица людей могут сказать внимательному наблюдателю гораздо больше, чем полтора десятка газет и два включенных телевизора. Жизнь действительно была не простой. Нужда – она ведь, сколько ни скрывай ее, видна. Вроде бы все были одеты нормально, в голодный обморок никто не падал, нищие не приставали, а тяжесть блокадной жизни выпирала. Впрочем, виду никто не показывал, особенно перед любопытным иностранцем. И это была столица, Багдад. Филатов представил себе, как живут на окраинах страны, и загрустил.
Дойдя до заросшей травой воронки с торчащими обломками бетона, Филатов остановился. До войны здесь был отличный ресторан с настоящей арабской кухней, а теперь царило запустение. Зачем восстанавливать, если у местных нет денег ходить по ресторанам, а иностранцы вообще в Багдад не приезжают? Подумав о еде, Филатов вспомнил свой вчерашний несъеденный ужин и расстроился: несколько человек могли бы утолить голод этим ужином, а он даже к нему не притронулся! Филатов постоял еще немного у воронки, рассуждая о превратностях войны, и пошел обратно.
Вечером в номер постучали. «Неужели Тинни?» – встрепенулся Филатов.
Он отложил бумаги и поспешил к двери, на ходу застегивая рубашку. Однако вместо Тинни он увидел Рудольфа. Тот был сильно чем-то взволнован и, как показалось Филатову, немного испуган.
– Это очень грязная история, Александр! – сказал он, когда Филатов запер дверь.
– Только бизнес! – решительно возразил Филатов. – Ты решил заработать большие деньги, обходя санкции, и надеялся при этом не испачкаться?
– Не в том дело, нет. Я прекрасно понимал, что здесь придется пойти на определенные моральные издержки…
«Вот ведь любят они в Европе придумывать красивые названия своим дурным поступкам! И Кеган такой же, хоть и славянских кровей. Собирается заниматься контрабандой, потом наверняка деньги отмывать придется, насчет уклонения от налогов и говорить нечего, а все про моральные издержки бормочет. Как дети прямо…»
– Да, я был морально готов в чем-то немного поступиться точным исполнением некоторых положений законодательства… – не унимался Кеган.
– Ты сам-то понял, что сказал? – не выдержал Филатов.
Кеган осекся, взял себя в руки и, нагнувшись к Филатову, прошептал:
– Они не собираются печатать динары.
– А что? Талоны какие-нибудь на сахар и водку, как у нас во время дефицита?
– Доллары…
– Что доллары?
– Им нужно оборудование, на котором можно печатать доллары!
– Что, Камель прямо так и сказал?
– Нет, он дал мне подробную спецификацию, и все сразу стало ясно. Я ведь два года учился на специалиста по печатному оборудованию.
Кеган долго и горячо говорил о разных сортах бумаги, сыпал терминами и даже пытался написать какую-то химическую формулу, но главное, что понял из всего этого выступления Филатов, была твердая убежденность Рудольфа Кегана в намерениях Хусейна Камеля шлепать фальшивые доллары. Иначе им не понадобилось бы такое сложное, высококачественное оборудование.
– Ну и пусть печатают! – перебил его Филатов с самым серьезным видом. – Представь себе стодолларовую бумажку, а вместо Бени – Саддам с усами!
– Вместо кого? – растерялся Кеган.
– Ну вместо Бенджамина Франклина! – еще более серьезно пояснил Филатов. – По-моему, красиво получится.
– Что ты такое говоришь, Александр?!
– Почему, собственно говоря, одни американцы делают доллары? Если это мировая валюта, то и выпускать ее должны все страны! Из расчета тысяча баксов на душу населения в год.
От такого неожиданного предложения Кеган лишился дара речи, а Филатов уверенно продолжал:
– Ты сюда приехал заработать денег, так? Кеган кивнул.
– С нефтью у тебя ничего не получилось, так? Кеган кивнул еще раз.
– Но взамен тебе предложили другой бизнес. Вместо нелегального вывоза нефти надо будет в обход санкций провезти в Ирак оборудование. Так в чем тут разница?
– Как в чем? – растерялся Кеган. – Одно дело – нефть и совсем другое – фальшивые доллары…
– Разницы никакой нет! И то и то всего лишь востребованный на рынке товар. Просто ты с чисто европейским двуличием пытаешься и рыбку съесть, и ножки не промочить!
Филатову начал надоедать этот спор. К тому же старый приятель Кеган, с которым так приятно было выпить водки и поговорить по-русски, все больше и больше раздражал Филатова.
– Я не ем рыбу, – попытался возразить Кеган, от волнения забывший, что в русском языке сказанное не всегда надо воспринимать дословно, но Филатов, не давая ему опомниться, усилил нажим:
– Тем более, что после успешного завершения сделки тебе дадут возможность подзаработать и на нефти!
– В этом ты прав, Александр! – оживился Кеган. – Камель мне так и сказал: вы станете моим личным другом, Рудольф, а друзьям я ни в чем не отказываю!
– И ты еще сомневаешься?
– Но это же незаконно! Фальшивые доллары подрывают мировую финансовую систему!
– А ты что, сам будешь эти доллары печатать и систему подрывать? Ты просто покупаешь в одном месте некое оборудование, потом продаешь в другом месте. И тебя совершенно не касается, для чего это оборудование будут использовать. Разве торговец оружием является соучастником убийства, совершенного из проданного им пистолета? А продавец автомобильных шин? По-твоему, на его руках кровь задавленных пешеходов?
Кеган пробормотал что-то невразумительное и стал с мрачным видом мерить шагами номер.
– Впрочем, – сказал Филатов, немного подумав, – никто тебя не заставляет принимать участие в этой, как ты говоришь, очень грязной истории.
– Но ты же сам предложил… – растерялся Кеган.
– Именно предложил! Хочешь– делай, не хочешь – не делай.
– А как же оборудование?
– Оборудование поставит кто-нибудь другой. На днях я возвращаюсь в Москву, вот там и поговорю.
Филатов нисколько не лукавил, говоря это. Да, вариант с Кеганом был самым простым – вот он, Кеган, вот он, Камель, оба в Багдаде, остается только договориться. Простым, но далеко не единственным. Надо было просто хорошенько подумать. А думать Филатову нравилось больше, чем спорить о морально-этическом аспекте изготовления фальшивых долларов.
– Не надо в Москву! – Уплывающая из рук прибыль придала Кегану решительности. – Я все сделаю сам!
Они прямо из номера позвонили по телефону, оставленному Камелем, и Кеган дал согласие на сделку. Филатов облегченно вздохнул – вроде все! Однако Кеган пока не собирался уходить, поскольку не был до конца уверен в правильности своего поступка и с удовольствием поговорил бы еще. Но Филатов сослался на срочные дела и проводил его до двери.
«Кто-то скажет, что я из личных интересов вовлек честного бизнесмена в преступную сделку, – подумал Филатов, запирая дверь. – А я отвечу, что он все решил сам, имея целью получить сверхвысокую прибыль, не доступную в легальном бизнесе. Меня при этом интересовало только спасение из застенков невинной девушки! Невинной? Это я, пожалуй, утверждать не возьмусь, а вот что невиновной – это точно!»
Глава 7
На следующий день утром возле номера Филатова снова появился мрачного вида охранник. Это могло означать только одно – Саддам пожелал увидеться еще раз. Но зачем? Этого Филатов понять не мог. Невольно возникли опасения, а не слишком ли рьяно он выступил в защиту Тинни? Да, Ирак в нем нуждается сейчас, но спецслужбы остаются спецслужбами. Кто знает, кому он там наступил на мозоль своей, прямо скажем, нагловатой настойчивостью? Ведь во все времена их негласным девизом было: незаменимых людей не бывает. Если ты встал у них на дороге – сметут и не заметят.
Но ведь за его спиной стоит Партия, единственный шанс Ирака! Это так, но никакая Партия не может сделать его бессмертным. Авария на дороге, несчастный случай, потом трогательные соболезнования родным и близким покойного и, конечно же, душераздирающее письмо Вождю. Филатов буквально увидел его, как будто только что сам написал: «Остановилось героическое сердце пламенного борца за свободу Ирака! Но все мы стали только сильнее, ибо такие герои указывают нам путь к победе. Имя великого русского друга навечно вписано в память иракского народа!»