Алексей Митрофанов – Игрушечный калейдоскоп. Дюжина современных рассказов (страница 7)
Змей по обыкновению играл дурачка. Лыбился во весь рот, извивался всем телом, травил анекдотцы. Сумму – всего тридцать тысяч рублей – обозвал символической, говорил комплименты, признавался, что был в пляжном шапито и в восторге от творчества клоуна Косынкина. Постоянно подливал ему в стакан из фляги. Аркадий рассиропился, разнежился, Змей показался ему милым. Подписывал какой-то документ, не слишком понимая, что это. Змей говорил, что нечто символическое, как и сумма, и Аркадий ему верил.
Когда же, по прибытии в Москву, Косынкин получил очередные гонорары и позвонил в Янтарный Змею, спросить, как тому удобнее принять одолженный тридцатник, Иннокентий сделал вид, что несказанно удивился, заявил, что тысяч было триста тридцать, а не тридцать, да и с тех успели набежать проценты, поскольку начислялись они с первого же дня. Окончательную сумму клоун так и не озвучил – постеснялся. Сказал, что не хотел бы выглядеть перед Кириллом совсем лохом. Хотя, казалось бы, куда уж больше, и стесняться нечего.
* * *
Змея били в штольне «Урсула» заброшенного янтарного рудника. Как ни странно, расправу устроил коллектор, первоначально нанятый собственно Змеем. Он, чувствуя неловкость перед клоуном, позвонил ему как только более-менее пришел в себя. Аркадий пил четвертый день подряд, к чему мы отнесемся с пониманием – такой стресс пережил человек, это вам не в цирке на опилки падать. Поэтому образовался своему, можно сказать, обидчику, словно родителям, и рассказал ему все от начала до конца.
По случайному совпадению, каковыми так подозрительно богата наша жизнь, в Янтарном у Олега Зайца жил приятель – директор тамошней школы Валерий Николаевич Галактионов. Еще совсем недавно он работал во владимирском казино самого примитивного пошиба, но как-то в ночь под Рождество Христово с ним случилось настоящее перерождение, он даже думать позабыл о порочном промысле крупье и полностью отдал себя воспитанию подрастающего янтарного поколения.
Валерий Николаевич позвонил местному криминальному авторитету Никите Циолковскому по кличке Бургомистр. Его сын Василий по случайному, опять же, совпадению, учился в местной школе, пользовался заслуженной репутацией записного хулигана и служил регулярным поводом к телефонному общению директора и пахана. Бургомистр обрадовался, что на этот раз звонок не связан с его отпрыском, произнес свое дежурное «говновопрос», и проблема фактически была решена.
Змея заманили в штольню обещанием продать партию совершенно уникального пурпурного янтаря, который в сочетании с абсентом и реперскими фонограммами, якобы, дает эффект, приближенный к воздействию легких наркотиков – при этом все три компонента официально не запрещены. Но вместо обещанного уникального продукта его встретил тяжелый кулак одного из бойцов Бургомистра.
Били, впрочем, не насмерть. Били, пока Змей не подписал бумагу о том, что никаких претензий к Аркадию не имеет. Змей же подписал ее довольно быстро, практически сразу. Понял, что все равно придется подписать – так лучше уж отделаться хотя бы минимальными физическими потерями.
И уже через неделю Змееловлева выписывали из калининградской городской больницы скорой медицинской помощи, а еще через несколько дней он опять сидел в баре «Янтарный», за своим любимым столиком и был полностью готов опять испытывать свою непростую судьбу.
Тараканы не пахнут
Инесса Павлова сидела в своем кабинете с панорамным видом на безобразные московские крыши. Комната на 78-м – подбирала по году рождения – этаже излишним роскошеством не отличалась. Крючок для одежды, крючок для мотоциклетного шлема, стол вообще без тумбочек, типа обеденного – а зачем эти тумбочки, когда все равно все в компьютере? На столе – этот самый компьютер, дорогущий ноутбук. Огромный монитор, клавиатура, мышь, колонки. В противоположном конце комнаты – пара тренажеров, турник. Встроенный шкафчик для спортивного костюма. И больше ничего. Ни календариков, ни дурацких пластиковых сувениров, ни цветов, ни конфет-печенюшек, ни даже электрического чайника. К спартанской обстановке Инесса пристрастилась еще с тех времен, когда почти что ничего не видела. Слепому так проще.
Из необязательного – разве что огромный плоский телевизор во всю стену. Обретя зрение, Инесса почему-то не полюбила ни живопись, не скульптуру, зато пристрастилась к телевизионным сериалам. Ясное дело, про ментов. Ясное дело, не в эфире – подстроить свой рабочий график под телевизионную программу было невозможно. Сериалы скачивались в интернете.
Поэтому очередной клиент пусть и прервал просмотр очередной душещипательный новеллы про убийства, но не лишил девушку радости продолжить удовольствие при первой же возможности.
– Здравствуйте. Я Миша. Дезинсектор.
– Еще раз, как ваша фамилия? Ко мне вроде бы другой записывался. Не Дезинсектор.
При всей своей интеллигентности и аналитических способностях, эрудицией сыщица не отличалась.
– Фамилия моя Фетюшкин. А дезинсектор – профессия. Я тараканщик. Тараканов морю. Тараканничаю.
«Ужас какой,» – поморщилась про себя Инесса. Ей сразу представился пляж, этот самый Фетюшкин на пляже. Голый, синюшный и в противных коричневых плавках, под цвет тараканов. Вот он знакомится с девушками, он, вообще говоря, симпатичный, девушки проявляют интерес. «А чем вы занимаетесь?» – спрашивает одна из них, самая смелая и дерзкая. «Тараканов морю, – отвечает Фетюшкин. – Фетюшкин моя фамилия».
Инесса размечталась, рассиропилась. Вспомнила, как с десяток лет тому назад она и сама познакомилась на морском курорте с милым юношей, Кириллом Саратовым. Уж он не морил тараканов, и плавки у него были нормальные, черные с серым. Ах, как давно это было, как сладостны воспоминания. Он ей тогда очень сильно помог…
– Госпожа Павлова, мне продолжать?
– Ну, продолжайте, продолжайте, – обреченно сказала Инесса и посмотрела на Фетюшкина с обидой. Сначала от сериала отвлек, затем от милых грез. Да тараканы еще эти. Не к добру явился Михаил Фетюшкин, не к добру.
– Вообще-то я из Костромы…
«Час от часу не легче».
– И как у вас там, в Костроме с тараканами? Большой фронт работ?
– Да, большой фронт. Старый фонд. В смысле, большой фронт работ, потому что старый жилой фонд.
«Господи!»
– Хорошо, продолжайте.
– Ну вот я что и говорю. До прошлой недели все было нормально. А потом произошла одна страшная вещь. Я переборщил с дозировкой. И клиент умер. И все.
– Что все?
– Меня подозревают в убийстве. Но я не убивал.
Михаил даже не догадывался, как это знакомо Инессе. Тогда, в Светлогорске она тоже не убивала, а полиция сделала ее главной подозреваемой. Только благодаря Кириллу Саратову все эти подозрения удалось начисто снять – они тогда вместе нашли настоящего убийцу. Эх, где-то сейчас Кирилл Саратов? Что-то поделывает? Выпивает, наверное…
Инесса даже не подозревала, как близка она к истине. Кирилл в этот момент действительно обслуживал своего очередного клиента, то есть именно что выпивал.
– Нет, я, конечно, убивал, но не нарочно, – снова прервал Феюшкин романтичные грезы Инессы.
– Так убивали или нет? Определитесь, наконец.
В любом случае – было ли убийство по неосторожности или же не было убийства вообще, Инесса верила в невиновность своего посетителя. В людях она разбиралась.
– Не знаю. Вероятно, все-таки нет. А может и да. Можно, я по порядку?
И, поскольку Инесса не имела ничего против этого, Михаил, наконец-то, начал свой рассказ.
– Я работаю в Костроме дезинсектором уже давно. Моя работа оплачивается не очень высоко, но заказов много – дома-то старые, тараканов море.
Инесса представила себе море тараканов. Тогда, на море Кирилл постоянно читал ей какое-то дурацкое немецкое стихотворение, только не про таракана, а про клопа. Но какая, впрочем, разница?
– А клопов вы тоже морите?
– А почему вы спросили? – насторожился дезинсектор.
– Да так просто. К слову пришлось. Продолжайте, пожалуйста.
– Так вот, я и говорю. До прошлой недели все было нормально. Я приходил, опрыскивал углы, щели пропрыскивал, все такое, ну вы понимаете.
Инесса не понимала, но решила не вмешиваться – рассказ Михаила и так затянулся.
– Обычно тараканы отовсюду выползали и дохли. Потом я приглашал хозяйку и показывал ей результат. Хозяйка, как правило, удивлялась. Спрашивала: «Что, это все мои?» А я ей: «А вы что, думаете, я их с собой принес?».
Да, подумала Инесса, даже в этой суровой профессии найдется место для жизнеутверждающей шутки. Михаил между тем продолжал:
– Но все у меня оставались живы. Кроме тараканов, конечно. А тут вдруг поступает заказ от Поликарпа Поликарповича, нашего, костромского антиквара. Я так обрадовался – человек не бедный, может и чаевые хорошие дать.
– И как, дал?
– Нет. Зато умер.
– То есть?
– Вот так. Сначала все было нормально. Тараканы выползли, тараканы подохли. Поликарп Поликарпович в ужасе. Все как у людей. А потом он раз – и умирает. Врачи утверждают, что от тараканьего яда. Вот я и думаю – как же я мог так увлечься, что яд перепутал. Дозу, в смысле.
– А сколько лет этому вашему Поликарпию Акакиевичу?
– Поликарпу Поликарповичу.
– Хорошо, Поликарпу Поликарповичу. Судя по имени, он далеко уже не юноша. Так сейчас людей не называют. И в прошлом веке не называли. И в позапрошлом, кажется, тоже.