Алексей Миронов – Знамение (страница 42)
– Кто это? – осторожно уточнил Кондратий. – Твой муж?
– Это боярин Гостомысл, – вымолвила девушка, глотая слезы, – мой отец. Мы тоже из Рязани.
– Земляки, значит, – с горечью выдохнул Евпатий, посмотрев на мертвеца. И добавил: – Похоже, недавно умер. Чуть-чуть не успели. Как же это случилось?
– Мы из Козельска от родни возвращались, – пробормотала девушка, которую била мелкая дрожь, – погостили недолго и назад. Уже до родных земель немного оставалось, а тут разбойники как налетели. Тятеньку саблей в живот ткнули. Я его велела в повозку уложить, думала, выходим… Мы ведь без товаров ехали, и потому охраны с собой не брали почти. Раньше здесь спокойно было…
– Да уж… – только и проговорил Кондрат, не зная, чем утешить дочь, оставшуюся без отца. И вдруг спросил, припомнив, что раньше слышал имя убитого от приказчиков: – Гостомысл – это не тот боярин, что у князя Юрия охотой и пушной торговлей заведовал?
– Он, – кивнула девушка и вдруг, чуть успокоившись, посмотрела на Кондрата, – как, ты сказал, тебя зовут?
– Боярин Евпатий, – ответил он, немного смутившись под лучистым взглядом девушки, больно уж она была хороша. – Еще меня Коловратом кличут.
– Слыхала я про тебя, – кивнула она неожиданно, слегка тряхнув волосами, – тятенька мне на именины ожерелье у твоих мастеров покупал. Красивое.
Кондрат кивнул, не зная, что и сказать.
– А меня Ладой зовут, – тихо добавила она и снова зарыдала, упав на грудь мертвого отца.
В этот момент к боярину подъехал приказчик Захар, до окончания битвы державшийся позади ратников.
– Вот что, – сообщил ему Кондрат, уже принявший решение, – отряди десять ратников во главе с Ратишей и пятерых холопов. Они назад поедут вместе с Ладой. Это дочь нашего боярина Гостомысла. Сопровождать будут повозки в Рязань и охранять ее от лихих людей. А как доставят ее и убиенного отца в город, на обратом пути нас в Болдыже догонят. А холопы уж пусть дома остаются, обойдемся без них как-нибудь.
– Все сделаю, Евпатий Львович, – кивнул Захар. А посмотрев на мертвого боярина и его дочь, вздохнул: – Вот судьба…
Глава двадцатая
По пути в Болдыж
Но Кондрату пришлось еще некоторое время задержаться на этой поляне. Чтобы разобрать мертвых, отделив убитых рязанцев от разбойников. Лихих людишек оставили гнить как есть, под открытым небом, на пир воронам. А мертвых охранников Гостомысла он приказал похоронить здесь же, у леса, выстругав кресты. В Рязань отвезут только тело боярина. Успокоив кое-как непрерывно рыдавшую дочь Гостомысла, дав ей возможность хоть немного прийти в себя и поесть – за это время слуги соорудили костер и похлебку сварили из припасов, – Кондрат, наконец, смог отправить назад обоз мертвого боярина, снабдив его возницами и охраной из своих ратников.
– Не бойся, – напутствовал он заплаканную девушку, у которой, как выяснилось за разговором, больше почти никого из родни не осталось на свете. Ее мать умерла в прошлом году от болезни. – Мои люди тебя в обиду не дадут. Доставят до самой Рязани. Есть кому там помочь с похоронами-то?
– Приказчики есть, – кивнула Лада, немного смирившись со своим горем, – да я сама справлюсь. Ты не смотри, что я реву. Я сильная. Все хозяйство теперь на мне будет.
И гордо выпрямила спину. Но потом, едва взглянув на тело мертвого отца, быстро отвернулась, – слезы снова навернулись на ее глаза.
– Дозволь, боярыня, навестить тебя, как вернусь из Чернигова? – робко попросил Кондрат, опуская глаза. – Помочь, чем смогу.
– Конечно заходи, Евпатий, – кивнула девушка, улыбнувшись сквозь слезы, – ты же мне жизнь спас. Если б не ты, лежать бы мне в телеге вместе с тятенькой. А может, и того хуже.
– Ладно, трогайтесь, – заторопился Кондрат, которому это прощание разрывало душу, и хлопнул лошадь по холке.
Возница натянул поводья. Телеги со скрипом сдвинулись с места, увозя седоков. Конные ратники из сотни Коловрата расположились спереди и сзади, благо этот поезд был небольшим. Проводив их тоскливым взглядом до поворота, пока последний всадник не скрылся в лесу, Кондрат махнул рукой, словно отгоняя черные мысли. А потом сам вскочил на подведенного коня.
– Поспешать надо, – приказал Кондрат, обращаясь к приказчикам и Ратише, давно сидевшим в седлах, – много времени потеряли. Уж день к вечеру клонится.
– Если пойдем ходко, то к ночи, может, успеем до Новосиля добраться. Кажется мне, не так далеко уже до него осталось, – предположил Макар, оглядываясь по сторонам. Все поле вокруг них было усеяно трупами разбойников.
– Ну, тогда поторопимся, – кивнул боярин, пришпорив коня, – авось не в лесу опять ночевать придется. Что-то я здешним лесам не рад.
Обоз двинулся дальше со всей возможной скоростью, на которую только были способны лошади, тянувшие груженые возы. И все же передвигались они медленно. Случись что, с таким грузом далеко было не уйти. Разве что бросив его. Боярин то и дело оглядывался назад, раздумывая о нелегкой судьбе торговцев. В его возах было столько золота, что прознай о нем разбойники, тут мигом собралось бы целое воинство из лихих людей. Они не раздумывая напали на почти пустые повозки Гостомысла, изрубив всю охрану. Можно было только представить, с каким рвением они атаковали бы повозки с золотом. Может, и пяти десятков воинов не хватило бы отбиться, а он почти треть отправил назад с Ладой. Ну, а что ему оставалось делать? Не бросать же девушку одну на лесной дороге. И так от греха едва уберег.
Но, вспоминая голубые глаза молодой боярыни и гибкий стан, Евпатий очень скоро впал в несвойственную ему задумчивость и стал тормозить продвижение обоза, который поневоле двигался с его скоростью. Он вдруг потерял всякий интерес к Чернигову и ратным делам, даже перестал смотреть на дорогу и все время огладывался назад, только уже по другой причине. Ему захотелось развернуть коня и поскакать вслед за молодой красавицей. Чтобы лично проводить до Рязани и помочь устроить все тягостные дела, связанные с похоронами. Но его собственные дела и наказ княжеский не отпускали. Нужно было ехать вперед, все дальше от Рязани.
«Ладно, – смирившись с безысходностью своего положения, подумал Евпатий, пришпоривая коня, который почти заснул на ходу под неторопливым седоком, – вот вернусь, обязательно навещу. Первым делом. И подарок надо особенный приготовить. Чтоб глаз не отвесть. Даже краше того ожерелья, что жене черниговского князя везу. И непременно с зелеными камнями, чтобы под цвет глаз подошло. Слава богу, у меня Деян есть, он на такие дела мастер».
Решив так, боярин воспрянул духом и вновь ускорил продвижение своих повозок. К счастью, ничего опасного с ними до самой ночи больше не приключилось. На закате, когда солнце уже начало опускаться за верхушки сосен, деревья вдруг раздвинулись, обнажив довольно широкое поле и реку на его дальнем краю. Проехав еще немного по дороге, в предзакатных сумерках путники разглядели на том берегу невысокий частокол и ворота с башнями. Ворота были пока открыты.
– Ну, слава тебе господи, успели, – выдохнул Захар, которому после сегодняшнего происшествия тоже не терпелось побыстрее покинуть здешние леса.
– Это и есть Новосиль, – в тон ему сказал Макар, – небольшой городок в верховьях реки Зуши. Чуть пошире деревни будет, но переночевать можно. Мы с Захаром здесь как-то останавливались по торговым делам в прошлом годе. Церквушка, два десятка домов да землянок. Кузня. Постоялый двор с кабаком. И всё. Ну, хоть не в чистом поле.
– Это верно, – согласился боярин, присматриваясь издали к нескольким крышам, возвышавшимся над частоколом, – на сегодня нежданных встреч нам, пожалуй, хватит.
Подъехав к воротам, они объяснились с удивленными охранниками, настороженно приглядывавшимися к большому обозу с вооруженной охраной, который вдруг возник из темноты прямо перед ними. Но, признав в них торговых людей рязанского князя, с радостью пропустили. Торговцы на постое несли городу только прибыток. На постоялом дворе, где разместились все телеги и охрана, едва хватило места. Узнав, что в город на ночь глядя прибыл боярин и один из сотников рязанского князя, местный градоначальник пригласил Кондрата в свой дом на постой. И Кондрат не стал отказываться. Посидели чуток, потрапезничали и пображничали немного за разговором. Легли уж за полночь. Но наутро, как ни уговаривал Кондрата радушный хозяин задержаться еще на денек-другой, Евпатий Коловрат велел двигаться дальше. Ибо очень ему хотелось побыстрее назад вернуться по понятным причинам.
Покинув Новосиль, отряд двинулся по дороге, что вела вдоль реки Зуши, поворачивая вслед за ней. Лес вокруг стал заметно реже, но все еще был довольно густым. Не успели путники отъехать, как погода испортилась. Подул ветер, набежали облака и зарядил проливной дождь. Качавшийся в седле Евпатий быстро вымок, хоть услужливые приказчики и накинули на него еще одну накидку, приготовленную для такого случая. Но самое худое было в том, что размокла дорога, и вскоре груженые повозки стали вязнуть. Пару раз даже приходилось останавливаться, чтобы вытащить возы с тяжелым товаром. Слава богу, что непогода также быстро прошла. Дождь закончился, и засветило солнце, согревая промокших путников. А вскоре на противоположном берегу показался город, как водится, окруженный частоколом.