Алексей Миронов – Вторжение в Китай (страница 51)
Казалось, еще немного и Антон окончательно победит. Уничтожит эту армию вторжения. Нужно лишь дотянуться до основного корабля, за обшивкой которого бьется от страха и позора сердце Мэн Тяня. Но вдруг ощутил, как сразу пять уцелевших спутников системы «Коготь дракона» с тектоническим оружием на борту дали залп по Земле.
В зоне обстрела находились: Питер, Севастополь, Волгоград, Челябинск, Архангельск и Мурманск. А в центре – Москва. Гризов уже знал: для уничтожения всего, что попадало в зону поражения, хватило бы удара одного спутника. Мощность выстрела сразу пяти тектонических орудий не оставляла шансов ничему живому. Как только импульс злобы достигнет поверхности, начнется необратимый тектонический процесс, который изменит ландшафт в этой части планеты навсегда. Под давно устоявшейся плитой возникнут новые разломы и забурлят новые вулканы. Пожары выжгут, а наводнения смоют с нее закрепившееся здесь человечество, освободив место для более совершенных форм жизни.
Гризов, позабыв про Мэн Тяня, мгновенно выскочил из пространства между мирами. И, собрав остатки своей космической силы, распростерся энергетическим щитом над Россией. Когда удар концентрированной злобы из пяти спутников достиг его поверхности, мощный взрыв потряс небеса от Питера до Челябинска, прокатившись раскатами над одной шестой частью планеты. Свет померк, и Гризов, потеряв все оболочки, провалился во мрак бесконечности.
Казалось, где-то далеко звонили колокола, призывая на вечернюю молитву. И в самом деле, на горизонте ему привиделся размытый силуэт какой-то деревенской церквушки, медленно растворявшейся в сумерках. Ощущения неотвратимо наступавшей ночи добавлял костер, догоравший в двух шагах. Целые снопы искр, оторвавшись от трескучих бревен, то и дело взмывали в темнеющие небеса. Тихо дышал за спиной хвойный лес. С трех сторон вокруг огня сгрудились деревья. А с четвертой примыкало бескрайнее поле, обдававшее волнами травяных запахов. Где-то там, в глубине его, темной лентой поблескивала неторопливая речка.
Гризов сидел на поваленном стволе дерева, прислонившись спиной к сосне, вдыхал запахи полной грудью и слушал, как потрескивают угли. Это был самый чудесный, самый спокойный звук на свете. Тот, что не надоест никогда.
Напротив, на таком же бревне, сидел незнакомец в черном балахоне, похожем на монашескую рясу. На голове его красовался расписанный золотыми буквами куколь[16], ниспадавший на плечи и скрывавший половину лица. Время от времени он ворошил угли костра палкой и тряс бородой, переворачивая с боку на бок запекавшуюся картошку.
– Ну, говори, чего хотел, – произнес он, наконец, нарушив долгое молчание.
Гризов нехотя отвлекся от приятных ощущений и взглянул на собеседника.
– Чего так долго тянули? – не выдержал он. – Полстраны уже под китайским сапогом! Сколько людей погибло. Вы что тут, спали?
И осёкся, едва вымолвив. Понял вдруг, не по чину ему здесь так разговаривать, но ничего сделать не смог: наболело. Да и чем его теперь можно испугать? Цинь Шихуанди уже делал это жестко и весьма изощренно, – ненадолго хватило этих угроз. Гризов давно позабыл, где край его жизни. Он уже ничего не боялся. Ни с этой стороны, ни с той.
Но собеседник не обиделся на дерзость гостя, даже наоборот.
– Смутное время было, – как бы извиняясь проговорил он, отодвигая куколь со лба, и посмотрел на Антона спокойным проницательным взглядом серых глаз. – Старый покровитель и правда все больше спал. Вот и проспал китайцев. Он ушел теперь. А мне пришлось заменить его, – стране без порядка нельзя.
– Конечно, нельзя, – кивнул Антон, наклоняясь вперед.
– На-ка вот, поешь, – собеседник выкатил палкой запекшуюся картофелину из углей, взял в руку и протянул Антону, – проголодался небось, пока с того света летел.
Гризов осторожно взял запекшийся клубень, отковырял ногтем подгорелую кожицу и, отломив ароматный кусочек картошки, осторожно положил в рот. Подержал немного на языке раскаленную еду, посмаковав, и лишь потом проглотил.
– Благодарствую, – проговорил он, доев клубень. И откинулся назад, вновь прислонившись спиной к дереву. Так было удобнее.
– Заправляйся, – посоветовал собеседник, и сам вкусив запечённой картошки, – тебе сейчас силы нужны будут.
Помолчали немного.
– Вот еще что, отпей-ка водицы, – протянул ему собеседник деревянную флягу с ремешком, отцепив от пояса, – силы придаст.
Антон молча взял и отхлебнул несколько раз. Вода была холодная, словно только сейчас из родника. И правда, после первого же глотка по телу разлилась такая сила, что захотелось горы свернуть. От былых сомнений в себе и следа не осталось. Гризов с уважением осмотрел резную флягу и вернул хозяину. Водица, видать, непростая в ней оказалась.
– Что дальше будет, Лука? – опустил он взгляд на почти потухший костер.
– Теперь все путем будет, – успокоил его собеседник. – Я займусь страной. Пришло нам время проснуться. И повоевать малость, коли супостат на нас войной пошел. Много их нынче развелось. А укоротить надо всех. Иначе никак.
– Чем воевать-то? – удивился Антон. – У этого супостата такая армия собрана, плевком не перешибешь. Проморгал предшественник. Один я могу и не сдюжить. А свою армию готовить уж некогда.
– Ты про то не боись, – хитро прищурился Лука, поворошив палкой почти догоревшие угли, – не пропадем. У нас тоже кое-что в закромах припасено. Чай, не первый год за миром и соседями приглядываем.
– И что же это? – не поверил своим ушам Гризов, опять подаваясь вперед.
– Придет время, узнаешь, – еще больше тумана напустил Лука. – Скоро. А сила твоя не просто вернется, а отныне сильнее любой другой будет, ибо знаешь, за что бьешься.
Гризов знал: за Машу и за дом родной. За это и погибнуть совсем не страшно. Вспомнив про Машу, он даже вздрогнул. Император слов на ветер не бросал, и за то, что Гризов отважился встать у него на пути, мог уже казнить ни в чем неповинную девушку. Тогда он решил попытать счастья, чтобы уж наверняка.
– А Маша… – только и успел произнести Гризов.
– Жива она, – произнес Лука, прочитав его мысли, – не бойся.
– Где ее найти?
– Как отсель уйдешь, сразу знать будешь где. А дальше – сам ведаешь, что делать.
Помолчали еще немного. Взгляд Антона вновь упал на резную флягу.
– Позволь ещё водицы испить? – не удержался он.
– Отчего ж, – усмехнулся в ответ Лука, – пей на здоровье. Для хорошего человека ничего не жалко.
Запрокинув голову, Гризов сделал несколько больших глотков, которые должны были опустошить флягу, ведь оба собеседника уже прикладывались к ней не раз. Он все пил и пил, но вода не кончалась, а сил прибывало. Знатная была фляга.
– Хорошо у тебя в гостях, спокойно, – поблагодарил Гризов, возвращая бесконечную флягу владельцу. – Но пора мне уже и честь знать. Заждались там меня. Должок еще надо вернуть кое-кому.
Гризов встал, оглядевшись в поисках едва заметной тропинки, что вела от костра через поле.
– Иди вперед, пока не почувствуешь, что пора остановиться, – произнес Лука, тоже поднимаясь во весь богатырский рост. – А когда случится, – сразу поймешь. Накажи в том пути всех, кого следует. И здесь, и там, во всех временах. Да так, чтоб другим неповадно было и на долгие годы урока хватило. Помни – теперь я за тобой.
– Спасибо, что спас, – ответил Гризов, глядя в серые глаза собеседника.
– Иди с богом, – махнул рукой Лука. – Делай, что должен. И ничего не бойся.
Глава двадцать вторая
Последний император
Вновь оказавшись в своем астральном теле, Гризов испытал странные ощущения: мало того что заново родился, так еще стал видеть все, чего раньше видеть не мог в таких подробностях. Например, перед ним как на ладони обозначились места дислокации войск Цинь Шихуанди, а также все их передвижения – как на земле, так и в астральном пространстве. Обозначенные огоньками, словно на интерактивной карте, они переползали с места на место, там, где разворачивались боевые действия, или просто горели ровным светом, там, где все уже было решено. Этих огоньков оказалось великое множество, и Антон видел их все: как в Китае, так и на захваченной российской территории. А также на Корейской, Японской, Вьетнамской, Лаосской, Таиландской, Непальской и частично Индийской. Оказывается, Гризов кое-что пропустил, пока отсутствовал в этом мире. А отсутствовал он, ни много ни мало, семь дней.
«Странная штука время, – удивился Гризов, рассматривая из космоса карту Китайской империи, которая росла и ширилась просто на глазах. – Семь дней пролетело. А, казалось, всего полчаса о жизни с Лукой поговорили. Надо поторапливаться, а то император и в самом деле воплотит в жизнь свои мечты о мировом господстве».
Кроме передвижения войск, он четко видел теперь эфирные проекции всех любимых генералов Цинь Шихуанди, переместившихся вместе с ним в этот мир. Мэн Тянь, после сражения у астральных границ центральной России, почему-то за нее так и не перешел. А, отступив, собирал силы, расположившись со своим штабом в Иркутске, как некогда адмирал Колчак. Наступление на Россию через астрал забуксовало. Блицкрига не получилось, но Гризов был далек от мысли, что это только его заслуга. Вероятно, за время отсутствия русского духа в эфире кто-то удерживал их от мысли продолжать немедленно наступление, но совсем от нее отвадить не смог. Мысль о захвате центральной России курсировала в головах китайских генералов с завидным постоянством.