Алексей Миронов – Умники (страница 11)

Увертюра к русской опере «Князь Игорь» в клипе получила оттенок народного негритянского произведения «Тук-Тук», словно его композитор родился среди грязных улиц, огороженных сетками, заваленных ржавыми машинами и уставленных пустыми железными бочками, в которых чернокожие разводили костры. Почти непрерывно позади негров на бреющем полете пролетали баскетбольные мячи.

Антон досмотрел это эпохальное произведение до конца. Как и следовало ожидать, никакого упоминания о русском авторстве нагло обрепперенной до неузнаваемости музыки не было и в помине. Следующий клип на ТВМ судя но языку (в нем было использовано целых шесть слов!), можно было считать русским. Это был хит трио «ХФ» под называнием «Беспризорник». Под трио Антон раньше понимал трех людей, которые хоть иногда поют все вместе, но в этом трио пел только один, а остальные эротично молчали или поводили ушами. Хотя клип и подавался русским по определению, но создалось ощущение, что и его автор либо негр, либо родился в негритянском квартале. В кадре мелькали все те же горящие бочки, сетки, решетки, черные шапочки, баскетбольные мячи, убогие дети с ножиками и пестиками. Судя по всему. народная негритянская культура оставила в душах новых русских продюсеров неизгладимо баскетбольный след. То ли их в Америке грабили во время туристической поездки по борделям, то ли насиловали, но этот след был виден чуть ли не в каждом втором клипе.

После «Беспризорника» группы «ХФ», прошумел их следующий клип «Лето», целиком скопированный с основной мелодии раскрученного болкбастера (что бы это значило?) «Люди в черном». Этот клип возбудил в душе Гризова летние воспоминания и прошлогодней поездке в знойную Турцию, откуда он привез популярную у восточных товарищей-мусульман компашку певца Таркана. Наслаждаясь ею несколько месяцев подряд, Антон уже осенью увидел по телевизору клип на до боли знакомую мелодию в исполнении отечественного певца Кирокорова. Причем, если по началу тот приписывал авторство Таркана где то снизу и сбоку, мол, – соавтор, то потом осмелел и из скромности вообще перестал о нем упоминать. За следующие полгода Кирокоров перетырил практически все песни с диска и, исчерпав эту возможность, принялся за новые проекты, благо талантливых людей, у которых можно было что-нибудь украсть на свете вообще, а в России особенно, водилось еще не мало.

Апофеозом утреннего просмотра музыкального канала ТВМ для Антона стала передача для меломанов с отклонениями маниакально-депрессивного характера. Это была программа «12 злобных идиотов», участникам которой разрешалось вести себя как угодно перед многомиллионной аудиторией до тех пор, пока их не увезут обратно в психушку. Участники программы с радостью пользовались временно предоставленной свободой, – рыкали, пукали, орали, матерились, осыпали проклятиями все что можно, поскольку можно было все.

Напоследок Гризов посмотрел «Музыкальный Блок Новостей», который его несколько успокоил. Эксклюзивные «Новости» на ТВМ обычно записывались один раз и повторялись потом через каждые три часа в течение месяца. Эти свежие эксклюзивные «Новости» Гризов слышал еще две недели назад, а потому воспринял их как что-то родное, до боли знакомое и страшно надоевшее.

Неожиданно зазвонил телефон, заставив Антона вздрогнуть. Гризов поднял трубку и сказал в пустоту:

– Кто там?

– Я там, – ответили, – Верт, это. Привет из солнечного Зеленогорска. Как поживаешь, что делаешь?

– Да ничего, поживаю. Ничего не делаю. Наслаждаюсь. Вот на телевизор смотрю или он на меня, пока еще точно не понял. А вы там как? Я сам уже собирался позвонить тебе, узнать, как потанцевали тогда.

– Потанцевали нормально, тебя только потеряли, думали, утонул.

– Журналисты сами по себе не тонут. Я в прибрежном лесу заблудился. Пил березовый сок. Там у вас темно было.

– А ночевал-то где?

– Где-то на берегу. Точно и сам не знаю.

– Ага, понятно.

Антон переключил на другую программу. Там показывали цирковое представление: в закрытом бассейне плавало штук пять смышленых нерп и покидывало дрессировщику носами шары.

Какой-то странный был у Мишки голос. Гризов журналистским нюхом почуял что-то неладное.

– И чего это тебе понятно. Мишка? Не договариваешь ты что-то, брат.

– А у тебя по дороге на пляж ничего не приключилось?

– Да нет, вроде ничего особенного. Так, случайно забрел на поляну какую-то с «Мерседесами».

– Ой, ли?

– Ну, там, на капотах «Мерседесов» валялось еще что-то на героин похожее. Темно было, не разглядел, – ответил Антон и добавил не очень уверенным тоном, – Но мне-то что, я ведь про наркотики не пишу.

– Да тут по городу слух циркулирует, что кто-то спугнул Колю Меченого, местного крестного папика, в тот момент, когда он толкал клиенту пару килограммов героина. Клиент оказался пуганый, хотел уже отказаться, раз засветился. Ну а Коле представляешь какой облом – столько баксов мимо пролетает. Ну, там стрельба началась, мужик тот убежал, а вот клиента на утро нашли в заливе с пятью дырками в животе. Рядом и охранники его плавали. Так что, если случайно мужика того увидишь, передай, что не стоит ему пока в Зелек приезжать месяц-другой. Путь успокоится все, если успокоится. Здоровей мужик будет.

– Да уж передам Мишка, спасибо…

– Не за что, звони. Мы к тебе сами как-нибудь зaeдeм. Бывай!

– Да уж буду… – вяло проговорил Гризов уже в пустоту, наполненную гудками.

Ну вот, теперь еще и мафии своей не хватало до кучи, а это по страшнее инопланетян, если разобраться. Те зеленые, головастые и далеко, а эти бритоголовые и рядом. Ладно, решил Гризов, может, не опознают, было действительно темно. Кто его знает, ночью по пляжу Зеленогорска столько пьяных мужиков шариться, а в прибрежном лесу столько героина продастся, что мафиози и алкоголики теоретически могут встречаться каждые десять минут.

Антон, встряхнул головой, отгоняя черные мысли, и подошел к окну. Жил он на четвертом этаже кирпичного дома, окна квартиры выходили во двор, в котором росло несколько огромных тополей. Деревья своими кронами закрывали большую часть видимого неба, так что даже в солнечную погоду над половиной двора лежала тень. Но зато, когда шел дождь, на этой же половине двора можно было переждать, спокойно покуривая.

В дальнем конце двора виднелась детская площадка, состоявшая из избушки на курьих ножках, рахитично поскрипывающих качелей и трех скамеек. Все сказочные декорации были испещрены резьбой но дереву народного содержания и ложились в обычную серию: «Вовка Козел!», «Петька любит Наташку, дурак», «I LAVE Продиджи», «Вы все дураки», «Я был тут». Ничего нового в этой области ожидать не приходилось, но недавно Антон с удивлением заметил на бревенчатой стене избушки удивительно современную надпись «Windows-99, – фигня!». Обойдя вокруг избушки, он отыскал вторую «PC, XT, NT, – тоже фигня!», а чуть поодаль на дверном косяке: «I LAVE Panasonic&Васю!». Через неделю кто-то, видимо из любителей родной техники, написал рецензию на все предыдущие надписи: «Fuk все ваши импортные SONY, потому что я, – PlONEER&PATRiOT.

Народная переписка продолжалась и приняла техногенный характер. Спустя две недели возвращаясь как-то утром с работы, Антон подошел ради интереса к избушке, и насчитал больше десятка рецензий. Самым популярным среди русской молодежи, как ни странно, было уже не родное слово из трех букв, а английское Fuk. Сразу было видно, что всеобщее увлечение самым простым в мире языком даром не прошло и приносит свои плоды.

Глядя сейчас из окна на теплый августовский пейзаж пустынного двора, Антон заметил рядом с англоязычной избушкой своего соседа по лестничной площадке Григория Забубенного. Григорий сиротливо озирался по сторонам, держа в левой руке бутылку водки, а в правой полиэтиленовый пакет с чем-то пухлым. Энергетический посыл соседа Антон уловил безошибочно, хотя и находился на четвертом этаже. Нет, пить он, конечно, не хотел, да тем более в воскресенье с утра. Но Григорий так тоскливо озирался но сторонам из района детской площадки, что Антон решил прийти ему на помощь. В конце концов, можно было просто поддержать компанию и посидеть рядом, делать-то было в принципе нечего. Гризов открыл окно, и крикнул вниз:

– Эй, мужик! Ты чего, позавтракать вышел на природу?

При виде дружественного лица Григорий потеплел душой, и радостно взглянув на непочатую бутылку, ответил:

– Конечно, с утра еще ничего не ел. Заходи, гостем будешь.

– Сейчас спущусь. Только я сыт.

– Ну, так за компанию…

Антон надел джинсы и майку с надписью «Аризона», обулся в кроссовки, закрыл квартиру и спустился во двор. Григорий уже поджидал его на скамейке, с любовью разложив содержимое пухлого пакета. Это оказалась как ни странно колбаска и селедка с заранее порезанным хлебом и солеными огурцами. Алкоголики бывают двух видов: культурные и некультурные. Григорий относился к последним и культуру питья сохранять умел. Не вина французского конечно, нет. На язык урожай!533 года с виноградников Шампани определить не смог бы. Да и не употреблял он алкоголя с пузырьками. Но вот паленая бутылка водки или нет, и на каком заводе страны ее разливали, – определял за полсекунды. Для всего гаражно-алкогольного братства микрорайона Забубенный был чем-то вроде ОТК или комиссии по контролю над качеством, за что получал либо стакан, либо даже деньгами, потому и закуска у него была всегда довольно богатая