Алексей Миронов – Судьба (страница 35)

Ратиша кивнул, быстро смекнув, куда клонит воевода. И отправился выполнять указания. Захар некоторое время молчал, не в силах поверить в происходящее, хоть и готовился к этому дню долго.

– А ты как же, Евпатий Львович? – выдавил из себя верный приказчик.

– А я, – усмехнулся воевода, – тут повоюю пока, сколь выйдет. Ну, давай, иди! Время дорого.

Раздав срочные приказания, Коловрат поднялся, наконец, в спальню. Несмотря на поздний час, в доме никто не сомкнул глаз. О прибытии мужа Лада ведала уже давно. Стояла, глядя из окна на суматоху во дворе, да прислушиваясь к звукам битвы. Криками, стонами и гарью был наполнен воздух над погибавшей Рязанью.

Едва Коловрат отворил низкую дверь и шагнул внутрь, наклонившись, боярыня бросилась ему на шею. Приникла к устам в долгом поцелуе.

– Пора, Ладушка, – объявил Коловрат, с трудом отрываясь от любимой жены. – Настал час. Гибнет Рязань. Прорвались татары сквозь Спасские ворота. Еще чуток и здесь будут.

– Сказывают, ты князя раненого к нам в дом привез? – взглянула Лада в глаза своему мужу. – Спасти хочешь?

– Хочу, – кивнул Коловрат. – Мы будем биться до конца, но Рязань обречена. Выживет князь – будет и надежда для Рязани. Хочу его с тобой, дитем и Захаром через подземный ход из города вывести.

– Так он же в беспамятстве, встать не может, – охнула Лада.

– Ничего, на носилках вынесем. Лекарь с нами пойдет. Дам тебе Ратишу в проводники и еще человек десять дюжих охранников. Вынесем. А на Соколиной горе есть тайное убежище в лесу, где можно схорониться до срока. Отлежится князь, в себя придет, выходим. Еда там есть и отряд небольшой верных людей дожидается. Так что не мешкая одевай дите, бери мамок-нянек и в путь.

– А ты как же? – вперила тяжелый взгляд в мужа боярыня.

– А я с Лютобором буду окрестности терема оборонять, покуда вы под землей не спрячетесь.

– А сам?

– Ежели смогу, то за вами последую, – ответил Коловрат, – встретимся на Соколиной горе. Ратиша дорогу знает.

– Не пущу. Идем с нами, – обхватила мужа боярыня за плечи. – Погибли же все, кого спасать будешь?

– Не все… – чуть отстранился Коловрат, – еще бьется Рязань, и я биться должен, покуда смогу. Я же воевода рязанский, аль забыла?

Поцеловав крепко жену на прощанье, Коловрат быстро вышел, чтобы не видеть слез, которые разрывали ему душу. Зайдя в детскую, поцеловал спящего сына. И, покончив с прощанием, спустился вниз.

К тому времени рану князю уже зашили и смазали целебными снадобьями. Варсонофий колдовал над повязкой.

– Закончил? – вопросил Евпатий. – Молодец, награжу, коли живы будем.

Варсонофий даже вздрогнул от этих слов. Занимаясь своим ремеслом, он вовсе позабыл о том, что происходит вокруг.

– А сейчас собирай все своим пожитки, – объявил воевода, – с нами пойдешь.

– Как же так, Евпатий Львович, – пробормотал лекарь, опешив. – Мне же домой надобно… Три дня не был.

– Сгорел твой дом, – тихо, но твердо сказал Коловрат, – еще вчера сгорел. Пока ты у Ревякиных был. Прости, не сказали тебе. Теперь ты при князе будешь до самого конца, али пока не спасемся. И помни, что это тайна. Проболтаешься кому – придется тебя казнить.

– А как же мы спасемся, коли татары рядом? – еще больше опешил Варсонофий, даже не обратив внимания на угрозы.

– Вот он знает, – ткнул пальцем в сторону уже одетого по-походному приказчика Коловрат, – его во всем слушай. А теперь прощай. Даст бог, свидимся.

Не дожидаясь ответа, воевода вышел на крыльцо. Прямо на его глазах огромный валун, пущенный из-за стены, угодил в соседний дом купца Палки, разрушив его до основания.

– Вот те раз, – вздрогнул от внезапного грохота Коловрат, – не хватало еще так глупо погибнуть от камня с неба. Поспешать надобно.

В трех шагах виднелись сани с мертвецом, одетым в доспехи рязанского князя. Рядом стоял Ратиша и еще двое «лесных духов» с арбалетами.

– Все готово, Евпатий Львович, – доложил Ратиша, когда грохот обрушившегося дома стих, – правда, повозиться пришлось маленько. Закоченел совсем мертвец. Одежу еле-еле смогли натянуть на него и бронь сверху надели. Сапоги вот только никак не налезали. Пришлось старые оставить.

Коловрат отсмотрел сапоги. Те были, хоть и красные, но не княжеские.

– Ладно, – махнул рукой воевода, – лица не видать, а доспех приметный. Авось купятся.

Он поманил «лесных духов».

– Выводите сани на дорогу, а ты, Ратиша, останься.

Когда сани отъехали, воевода оказался один на один с верным помощником.

– Что вокруг деется?

– Пока терпимо, – сообщил наблюдательный Ратиша, – у Спасских ворот люто бьются. Татары еще не прорвались. Зато стена от Межградия до Водяных ворот, похоже, захвачена. Стрелы стали оттуда прилетать. Того и гляди, татары через стену попрут, а это аккурат за нашей спиной.

Коловрат бросил взгляд на стену сквозь ночную мглу, разрываемую всполохами от пожара. Но в это мгновение зарядил мощный снегопад, и воеводе удалось разглядеть лишь неясные силуэты сражавшихся. Кто побеждал, разобрать было невозможно. Вспомнил тогда воевода, что на этой стене бился отряд Бушуя. «Жив ли еще? – промелькнуло в голове. – Пригодился бы сейчас со своими людьми». Но вслух сказал другое:

– Возвращайся в терем. Поведешь первый отряд в подземелье. Мою жену, дите и жизнь князя Рязанского – тебе доверяю. Возьми десяток людей с самострелами. Таиться больше нечего. Захар, лекарь и домочадцы с припасами тоже с тобой пойдут. Как выведешь всех из подземелья, отправляйся в убежище на Соколиной горе. Куда отряд водил недавно. Дорогу знаешь. Выходи прямо сейчас. Пока все спустятся, время пройдет. До тех пор – поставь людей присматривать за стенами и воротами.

– А ты, Евпатий Львович? – вопросил удивленный Ратиша.

– Тут задержусь еще чуток, – усмехнулся Коловрат, кивнув в сторону саней, – надо дела доделать. А потом, если повезет, следом. Даст бог, на Соколиной горе свидимся. Ну, а если что, князь с вами. Как придет в себя, решит, что дальше делать. А покуда – ты за старшего будешь по воинской части. Остальное с Захаром напополам.

– Сделаем, – кивнул Ратиша, вздохнул и отправился выполнять наказ.

Коловрат взобрался в седло. И, взяв с собой всех оставшихся бойцов личной дружины, которых посадил на коней из своей конюшни, выехал на улицу. Бойцов этих, вооруженных мечами и самострелами, набралось не больше двух дюжин. Там они присоединились к Лютобору, охранявшему подступы к воротам. У того было пятеро конных и десяток пешцев. Вместе набрался целый отряд.

Несмотря на все разрушения вокруг, терем Коловрата пока уцелел. Окруженный высокими и прочным забором, терем походил на небольшую крепость, что давало надежду Евпатию продержаться в случае атаки чуть дольше.

– Ну, где татары? – поинтересовался воевода, останавливая своего коня рядом с конем тысяцкого.

– Вон там мелькают, – протянул руку Лютобор в южном направлении, – ближе двух кварталов отсель, не видать пока. Снег валит. А вообще они уже везде, похоже. На стенах звона не слышу, значит, перебили наших и скоро здесь будут.

– Тогда не будем время терять, – решил Коловрат, – идем вперед, на площадь к собору. Нужно успеть подбросить гостинец, пока степняки там не появились.

– Какой гостинец? – вновь озадачился Лютобор, покосившись на сани.

– Скоро узнаешь, – ответил воевода и сделал знак вознице ехать за ними.

Отправив вперед двоих разведчиков, отряд Коловрата вместе с санями беспрепятственно преодолел два квартала и прибыл на площадь к собору, который полыхал ярким огнем. К его удивлению, возле гибнущего собора скопилось немало народа: монахи, ремесленники, простой люд. Некоторые помогали монахам спасать утварь из огня. Но большинство с ужасом смотрело, как горит божий храм, не в силах сдвинуться с места. Печать неотвратимой смерти застыла на их лице.

«Надо бы хоть этих с собой взять, что ли. Спасти, кого успею», – подумал Коловрат с тоской, что не в силах уберечь от смерти всех жителей города.

Не успели сани со скрипом въехать на небольшую площадь, стесненную со всех сторон полуразрушенными теремами, как в конце улицы показались татары. Конный отряд, человек тридцать, едва различимый сквозь плотный снегопад. Люди еще не заметили опасность, зато воеводу разглядели сразу. Увидав, обступили его с надеждой, окружили сани, преградив дорогу.

– Что же теперь будет-то с нами, Евпатий Львович? – вопросил один из монахов, ближе всех подступивший к саням.

Воевода, еще не зная, как теперь быть с мертвым «князем», не успел ответить, как другой монах вдруг увидел мертвеца.

– Господи, – возопил он, – князь мертв!!!

Обернувшись в сторону саней, Коловрат только сейчас заметил, что мертвец был не прикрыт накидкой. Громкий стон прокатился по площади. Люди попадали на колени и заголосили на все лады.

– О, горе нам! На кого ты нас покинул, княже!!! – всхлипывал монах, припав к саням.

«А может, так оно и лучше выйдет, – решил Коловрат, глядя на приближавшихся татар, – пусть себе лежит в санях. Если монахи поверили, то и татары не сразу разберутся. Потом доложат хану, что напали на сани под охраной и отбили его уже мертвого».

– Татары! – что было мочи закричал Коловрат, выхватывая меч. – Спасайтесь, бегите к моему терему! А мы их задержим.

Отряд отъехал чуть вперед от саней и приготовился к бою. Арбалетчики растеклись по улице. Кто присел на колено, изготовив оружие. Кто спрятался за перевернутыми и поломанными санями, коих тут было во множестве. Но люди словно не слышали грозного крика воеводы. Они продолжали обреченно стоять на коленях, глядя на «мертвого» князя. Лишь несколько человек встрепенулись и побежали к терему боярина.