Алексей Миронов – Сицилийское королевство (страница 57)

– Дела идут хорошо, – вспомнил главный механик Палермо о цели визита, – вашу галеру почти закончили. Думаю, вернувшись домой, я уже застану окончание работ.

– Спасибо, дорогой херр Грегор, – похвалил его юстициарий, – вы очень быстро работаете.

– Да, рабы у меня что надо, – с удовольствием заметил Забубенный, – работящие. К вечеру вашу галеру отгоним к центральному императорскому пирсу, а потом займемся и галерами принца Манфреда. Но в отчете можете записать, что пять галер уже почти готовы.

– Запишем, херр Грегор. Хотя, стоит ли так торопиться. Может, подождем, пока ваши люди их на самом деле подготовят? – помялся юстициарий и добавил, понизив голос, – у меня в провинции очень строгая отчетность. За приписки я могу поплатиться головой, ведь и за мной следят люди императора.

– Как, – удивился Григорий, позабыв, что он тоже находится на службе Фридриха, – даже за вами, таким преданным слугой, следят шпионы императора?

Райнальдо ди Аквино развел руками:

– Что поделать, дорогой друг, – у нас в империи строгие законы. Особенно насчет финансов, налогов и отчетности. Просто рай для доносчиков.

– И вы платите налоги? – удивился Забубенный, – сотрудничаете с налоговой инспекцией?

– Увы, – опять развел руками юстициарий, – я даже отвечаю за их сборы перед императором.

– Вот это да, – еще больше удивился Григорий, – я от вас такого не ожидал.

Но сразу добавил:

– Впрочем, работа есть работа, херр Аквино. Ничего личного, как говориться.

На самом деле Забубенный тут же вспомнил, что в дарственной на его мастерские, говорилось, что и ему надо будет платить налоги. Вот только в каком объеме и когда, Григорий позабыл из-за радостных событий последних дней. Впрочем, до этого срока, кажется, было еще далеко. Пока можно было спать спокойно.

– Я пойду, – вдруг заторопился Григорий, – мне нужно по хозяйству.

– Будьте здоровы, херр Грегор, – пожелал ему на прощанье Райнальдо, и, как бы невзначай, добавил, – вы слышали, сегодня в Палермо прибывает наша императрица.

Забубенный застыл на месте.

– Вечером?

– Именно так, – подтвердил Райнальдо, – утром я получил письмо с почтовой галерой.

Григорий просиял.

– Спасибо, дорогой друг. Но я все же пойду. Явлюсь вечером, чтобы засвидетельствовать свое почтение императрице.

Чуть не подпрыгивая от радости, Григорий двинулся сразу к выходу из дворца, минуя многочисленные караулы. По своему статусу, которым наделил его император, Григорий мог теперь бывать здесь в любое время дня и ночи. Естественно, по государственным делам.

Сидя на своем балконе и абсолютно не обращая внимания на работы, кипевшие вокруг, Забубенный не мог оторвать взгляда от морских волн, где рассчитывал увидеть парус. И увидел. Целых пять. Императрица прибыла с небольшой свитой.

Никаких салютов, ознаменовавших это событие, не давали. Палермо, как и Неаполь, встречали Констанцию более чем спокойно. Приезд императора Фридриха Второго наверняка не остался бы незамеченным. Тем более что Фридрих любил помпезные встречи. Обычно он вступал в город под звуки громкой музыки позади колонны многочисленных солдат и разряженных слуг. Часто перед процессией даже шли боевые слоны. А сейчас все было относительно тихо. Значит, Констанция прибыла в одиночестве.

Едва дождавшись вечера, Григорий снова появился во дворце. Он решил не дожидаться отрока Иблио с запиской и пришел сам. Впервые за время пребывания в столице он посетил правое крыло дворца, искренне сожалея о том, что Фридрих не отстроил для своей жены в Палермо отдельную резиденцию. А здесь было слишком много любопытных глаз. «Да и черт с ними», – решил окрыленный предстоящей встречей механик.

В приемной он сразу заметил Иблио, который выходил из покоев императрицы. Отрок несколько удивился, встретив Григория во дворце, и незаметно спрятал в карман ненужную записку. Хотя двери в покои Констанции находились в двух шагах, Иблио, тем не менее, увел Забубенного из приемной, где уже столпилось множество придворных, и повел его потайными коридорами в обход. Пройдя несколько залов, Григорий оказался в небольшой полутемной комнатке, где ему пришлось ждать. Но он ждал с наслаждением, зная, кто за ним придет.

А когда дверь отворилась, и он увидел за ней любимую женщину, то не смог больше сдерживаться. Шагнул вперед и обнял ее, даже не посмотрев, есть ли кто-нибудь в зале еще. К счастью, там никого не оказалось. Констанция ответила с нежностью, и они долго стояли, не в силах оторваться друг от друга.

В комнате царил полумрак. Лишь несколько свечей озаряли тусклым светом помещение. Эта резиденция Констанции была гораздо скромнее, чем в Неаполе. Покои занимали лишь небольшой зал с пятью высокими окнами, на которых висели тяжелые шторы. Посередине стояла огромная кровать с балдахином. В дальней части была видна дверь, которая, как подумал Григорий, вела в покои фрейлин, чьей обязанностью было всегда находиться при своей госпоже. Но сейчас никаких фрейлин здесь не было.

Григорий в нетерпении увлек свою госпожу на ложе.

– Обожди Грегор, – слабо сопротивлялась Констанция, – меня ждут вельможи. Я должна к ним выйти.

– Подождут, – оборвал ее Григорий, продолжая наступать. И Констанция сдалась на милость победителя.

Спустя полчаса придворным было объявлено, что императрица плохо себя чувствует и желает отдохнуть с дороги. Аудиенция переносится на утро. Все разошлись.

– Как ты устроился в Палермо? – спросила Констанция, положив свою головку на грудь механику, когда утомленные бурной встречей, они лежали на огромной кровати.

– Нормально, – ответил расслабленный Григорий, – только здесь надо работать, а то ваш малолетний принц обещал меня повесить, если не успею в срок. Извини, но я так понял, что это не твой сын?

Констанция вздохнула:

– Да. Это сын рабыни от Фридриха. Он весь пошел в своего отца.

Забубенный не стал уточнять, почему сын рабыни является наследником трона. Видимо, слово императора имело здесь больший вес, чем какие-то кровные узы и обязательства.

– А что слышно о Фридрихе? – напрягся Григорий.

– Он все еще в Генуе.

– До сих пор? – удивился Забубенный.

– Да. Прибывший флот не помог ему взять город. На помощь генуэзцам подоспели венецианцы. Теперь Фридриху вдвое труднее. Да и на суше много непокорных городов – Ломбардская лига еще сильна. Мне доносят, что Фридрих хочет временно снять осаду или даже вступить в союз с монголами.

Забубенный помолчал.

– Он ведь знает, что монголы чуть не выкрали тебя, – сказал Забубенный, не скрывая своего возмущения.

– Знает, – кивнула Констанция, – но политика для него важнее жены. Да еще и нелюбимой.

Григорий украдкой взглянул на лежавшую рядом женщину. И как ее можно было не любить? Да, душа немецкого императора – потемки. Механик вздохнул и поцеловал Констанцию в висок, вдыхая аромат ее волос.

Несколько следующих дней Забубенный провел в счастливом тумане. Визиты во дворец сделались постоянными. Механик и Констанция предавались страсти, позабыв о насущных делах.

Едва прибыв на Сицилию, Забубенный потерял счет времени под влиянием местных красот, а теперь вообще перестал различать дни. Каждый раз, возвращаясь домой на рассвете, он был вымотан так, словно всю ночь грузил уголь, но вместе с тем чувствовал себя счастливым и окрыленным.

Проспав до обеда, главный механик выползал на территорию мастерских узнать, как идет процесс переделки галер. У него не хватало сил и желания кого-либо гонять по стройплощадке. Все это за него делал верный Катаний. К счастью, распорядитель имения оказался у Григория вполне толковый. Под руководством Катания работы шли по графику. И прибывая на отчетный доклад к юстициарию, главный механик Палермо, не моргнув глазом, сообщал чиновнику, что готово еще пять галер. Юстициарий хвалил его за такое усердие.

– Вы слегка осунулись, херр Грегор, – даже укорял его заботливый Райнальдо ди Аквино, – нельзя столько работать. Больше спите и пейте доброго вина. Я пришлю вам сегодня пару ящиков из своих кладовых. Или, может быть, прислать к вам лекаря?

– Упаси боже, – отнекивался главный механик, – я здоров как бык. Просто не выспался. Работаю по ночам над новыми чертежами во благо нашего императора.

– Похвально, – поддержал юстициарий, – но, берегите себя. Император не простит мне, если вы сгорите на работе.

Забубенный обещал беречь себя. А под вечер, даже забывая перекусить, тайком отправлялся в покои императрицы. Но однажды Констанция сообщила механику по секрету, что император вернулся в Неаполь, чтобы собрать новую армию, и на днях собирался посетить Палермо. Однако к нему неожиданно прибыли послы от римского папы с требованием отправиться в крестовый поход, ведь император Священной Римской Империи обещал сделать это уже несколько лет подряд, но все откладывал. Переговоры затянулись. И, судя по всему, Фридрих опять отложил свой вояж в Палермо. Скоро забеспокоившийся было механик о нем и думать забыл. Солнце светило. Галеры строились. Констанция была рядом. Все шло своим чередом.

Несмотря на то, что Григорий полностью забросил процесс переделки императорских галер, они, тем не менее, регулярно сходили со стапелей в полной готовности и с новым рулем. И однажды настал тот день, когда все было готово. Но сам Забубенный узнал об этом от принца Манфреда, который вызвал его к себе однажды утром.