Алексей Миронов – Комплекс полноценности (страница 27)
После операции Памела сразу же получила сотни деловых и непристойных предложений. Вся Америка хотела видеть Памелу на обложке без одежки. И Памела согласилась, поскольку в Америке работу в одежке найти гораздо труднее, чем без нее. Она приняла предложение голливудских продюсеров сняться в сериале «Спасатели Малибу», но при первых же съемках начались сложности. Дело в том, что силикон обладал хорошей плавучестью. Очаровательная Памела во время съемок никак не могла изобразить девушку-спасателя, нырявшую за утопающими людьми, – ее все время подбрасывало над волнами. Однажды, во время ночной съемки, ее даже случайно забыли в океане. А когда спасательный катер наутро прибыл к месту пропажи Памелы Андерсен, то обнаружил, что она прекрасно провела это время, рассматривая звезды, поскольку гигантская грудь сделала топ-модель абсолютно непотопляемой.
Уяснив, с кем ей, возможно, придется скоро сниматься в кино, Ефросиния Манохина начала вникать в условия конкурса. Согласно условиям, нужно было сделать несколько хороших фотопроб, научиться носить модную одежду и ходить по подиуму.
Придя на фотопробы через три дня после приезда в Москву, Ефросиния обнаружила, что в агентстве «Параметры», которое снимало половину старинного особняка на Сретенке, рано утром уже было полно народу. Претендентки на самую большую грудь заполонили все свободное пространство, все залы и даже коридоры. Кругом наблюдалась однополая эротическая теснота.
Помимо претенденток в этот день в фирме было полно штатных моделей, которые сегодня снимались для рекламы в особом зале. Работа там шла полным ходом. Модели работали над ярким рекламным образом вечерней элитной пижамы от фирмы «Закат». То и дело, одетые в реквизит, они выходили в коридор покурить тонкие стильные сигареты и свысока поглядывали на многочисленных претенденток. Внимательно присмотревшись к одной из штатных моделей, Ефросиния не обнаружила у нее никаких признаков груди. Видимо, профессионалок отбирали по каким-то особым параметрам.
Скоро началась съемка и для соискательниц титула «Мисс бюст». Это стало понятно после появления совсем юной девочки-подростка, которая несла в руках табличку с крупной надписью: «ФОТОПРОБА МИСС БЮСТ», под которой чуть ниже мелким шрифтом значилось:
Проходя через коридор, девушка зычно выкрикнула:
– Номера с десять тысяч пятисотого до десять тысяч семисотого пройдите на съемку в кабинет номер шесть!
Что именно Эрнест Ниглижэ принимал по вторникам и пятницам, Ефросиния так и не поняла, но вместе со своими коллегами-соперницами устремилась в кабинет № 6.
За короткое время пребывания в агентстве ей уже успели рассказать, чтобы стать девушкой с табличкой, тоже нужно пройти строгий отбор. Поскольку особенно талантливых разносчиц часто приглашали носить таблички на телешоу и платили за это приличные деньги. Высшее образование при этом было обязательным.
Перед кабинетом с золотой цифрой «6», большой синей звездой и надписью по центру «Эрнест Ниглижэ» снова образовалась толпа из претенденток, желавших сделать свое фото для конкурса. Эротическая теснота нарастала. Соседка Ефросинии, пышнотелая крашеная блондинка с номером десять тысяч шестьсот девяносто девять, не выдержала и пожаловалась ей:
– Такая жара, что я аж взопрела. Скорей бы уж начали снимать!
Когда очередь дошла до Ефросинии, было уже почти три часа дня, Манохина бочком вошла в кабинет Эрнеста Ниглижэ и обнаружила там трех мужиков. Все мужики были на вид небритые и немытые. Но, как ей потом объяснили, – так теперь модно. Фотостудия Эрнеста Ниглижэ представляла собой широкую комнату, стены которой были задрапированы белыми занавесками, а посреди, перед фотокамерой, находился изящный черный стул.
Один из мужиков, шатен в прозрачной рубашке со смазанными чертами лица, усадил ее на этот стул и, пока двое остальных радикально перекуривали «беломором», стал внимательно разглядывать. Это был Иван Ружони, как он представился, профессиональный стилист. Закончив свои наблюдения, Иван сказал:
– Рекомендую вам испанский стиль. Надо немного расстегнуть блузку, пуговицы на четыре, приспустить юбку сантиметров на десять, взъерошить ваши длинные черные волосы. И сесть на стул задом наперед. Так, словно вы оседлали андалузского жеребца. Фото будет что надо! Жюри закачается.
Следующий рахитичного вида мужик, с копной рыжих волос на голове, был одет в полосатый свитер на голое тело и все время норовил понюхать верхнюю часть своей ладони. Это был профессиональный визажист Георг Третий, как он представился. Посмотрев с минуту на Ефросинию мутным взором, визажист выдал, наконец, диагноз:
– Тебе надо припудрить носик, щеки и уши, чтоб не очень горели. А в остальном потянет.
Он взял пудреницу и стал напудривать ей все, что хотел, приговаривая при этом, что ему довелось пять недель стажироваться в Голливуде у тамошних визажистов и даже гримировать саму Сару Монзани. Кроме того, он был личным визажистом актера, который играл боцмана в знаменитой комедии «Титаник».
Пока над Ефросинией Манохиной работали стилисты и визажисты, из угла на нее нетрадиционно глядел сам Эрнест Ниглижэ, попыхивая «беломором». Это был пухлый низкорослый мужичок, которому недавно стукнуло сорок семь. В его блестящей лысине отражались софиты, руки дрожали от рабочего возбуждения, но при этом в нем за версту угадывался профессионал кнопки и объектива. Кого он только ни снимал за свою долгую фотожизнь: и Леонида Ильича Брежнева, и Эм-Си Горбачева, был знатным комсомольцем и общественником. А вот теперь подался на модные хлеба, поскольку здесь платили гораздо больше, хотя и не давали государственных премий. Кроме того, в работе эротического фотохудожника была своя прелесть, неведомая остальным фотографам и особенно приятная на старости лет. Бес в ребро, так сказать.
Он сделал несколько снимков Ефросинии Манохиной в испанском стиле, подарил ей свою визитку, угостил клубникой из вазочки и стал шептать на ухо, что «принимает по вторникам и пятницам круглосуточно». Смущенная Ефросиния поспешила уйти, сославшись на то, что ей надо осмотреть подиум.
Весь следующий день один из продюсеров и специально приглашенный известный московский модельер Павел Крыхтун учили претенденток ходить по подиуму. Крыхтун был тощим и небритым, как все модные мужики. Специализировался на изготовлении купальников и как раз в ближайшее время собирался показать на публике несколько своих новых прозрачных моделей.
В этот день Крыхтун негласно подыскивал себе среди претенденток подходящий бюст-тренажер, на который не стыдно надеть эксклюзивный купальник, образец высокой моды. Собственно, по его заказу и заказам еще нескольких крупных модельеров, а также содержателей интернациональных публичных домов, и устраивался конкурс «Мисс Бюст».
На эту приманку, как мухи на мед, слетались со всех концов страны искательницы легкой жизни, готовые запродать себя кто за грош, а кто и гораздо дороже. Наиболее продвинутые девушки, не желавшие учиться или идти на завод, понимали, что разницы между карьерой модели и куртизанки, в принципе, нет никакой. И та, и другая работает телом. И той и другой голова нужна только для того, чтобы носить шляпки. Обеим не обязательно что-то знать и уметь говорить, это только помешает карьере. Зато успешной модели платят больше и не нужно врать, объясняя, кем ты работаешь. Впрочем, одно другому не мешает.
Павел Крыхтун был гениальным модельером с обостренным коммерческим чутьем, который вышел из простого портного. Раньше он шил демисезонные пальто и кроил шаровары с начесом, но рынок скоро показал, что лифчики продаются гораздо лучше. Свой первый лифчик в жанре высокой моды Крыхтун смастерил из лифчика своей первой жены: приделал к нему восточную бахрому от старой скатерти и раскрасил акварельными красками – шедевр был мгновенно продан жене одного нового русского за тысячу долларов. И дело пошло.
Вот уже пять лет Крыхтун спал и видел себя законодателем парижских салонов. Ему казалось, что весь модный мир пищит в эротическом экстазе от его полиэтиленовых купальников с начесом. Однажды ему даже приснился сон, где он сам демонстрировал свои купальники, причем сразу три штуки одновременно. Наутро эта идея показалась ему почти реальной. Эх, как было бы здорово, если каждая свободная женщина смогла бы носить сразу по два, а то и по три купальника! Это могло увеличить его доходы от модного бизнеса до неимоверных сумм.
Вдохновленный кутюрье уже начал продумывать рекламные ходы. Он действительно был неплохим психологом и знал, что мода – это всего лишь процесс управления сознанием масс. Если их грамотно направлять, то все будет в порядке. Захотел продать какую-нибудь хренотень – сделай ее модной! И, какой бы бездарной она ни была, люди оторвут ее с руками, только ради того, чтобы иметь такую же, как у других. А налетом элитарности можно запудрить мозги доверчивым барышням окончательно, что позволит делать ограниченные тиражи и экономить на нитках.
Однако судьба была против. Конкурирующие модные дома на Западе уже запустили в тираж идею нового эротичного образа жизни, предложив барышням ходить на работу вообще без лифчиков. Мужчинам предлагалось делать вид, что это нормально, сохранять спокойствие и радоваться, что идея Крыхтуна запоздала.