Алексей Мессинг – Легенды старого городка. Том 3 (страница 2)

– Геннадий, вы не оставите нас? – попросил Фёдор Емельянович студента на выход.

Гена поднялся и вышел. Виталий Анатольевич занял его место в кресле. В полголоса он начал переговариваться с главврачом. Краем уха Гена уловил несколько знакомых фраз: “агглютинация эритроцитов…, анафилактический шок…. Проверить банк крови”.

***

В приёмной терапевта скопилось большое количество народа. В основном осмотра ждали пожилые люди, но было и несколько студентов местных колледжей, пришедших за открытием или закрытием больничных листов. Лавочек не хватало, и те, кто помоложе отстаивали ноги, жалуясь на всё и вся, не отставая в этом от стариков.

– А вы куда это? – писклявым, но грозным голосом проговорила старушка, сидящая ближе всего к двери кабинета.

Слова её были обращены к женщине средних лет довольно наглого вида. Та шла от лестницы прямо к кабинету, не глядя по сторонам, явно намереваясь пройти на приём без очереди.

– Мне только спросить, – пояснила дама, даже не взглянув на старушку.

– Тут всем спросить, – парировала закалённая в очередях бабка и попыталась преградить путь незваной гостье, но не успела. Та не собиралась сдаваться и, пробежав оставшиеся пару метров, открыла дверь, из-за которой тут же послышался дикий крик:

– Я не вызывала!

Толькоспросительница оказалась баба не промах, и в ответ тоже закричала на врача:

– Вы задолбали уже время тянуть! Сколько можно меня по кабинетам гонять? Я вам что, девочка? Или думаете, на вас управы нет?

– Что вам надо? – жёстко, но уже без крика, спросила осаженная встречным напором врач.

– Где моя медкнижка? – спросила женщина тоже тише, но угроза из её голоса никуда не делась.

– А я почём знаю? Вы, вообще, кто такая?

– Я была на приёме у вашей сменщицы, – пояснила женщина. – Она обещала занести мою медкнижку в регистратуру, когда заполнит. Где моя медкнижка?

– В регистратуре. Где ещё? Там и спрашивайте!

– А я, по-вашему, откуда сейчас пришла? А?! – женщина подбоченилась, явно намереваясь идти до конца в споре. – Там её нет. Значит она у вас в кабинете. Быстро отдайте мне мою медкнижку!

Врач немного смутилась. Наглость и самоуверенность пациентки немного остудили её пыл.

– Софья Григорьевна, – обратилась она к медсестре. – Поищите, пожалуйста, медкнижку…, как вас зовут?

Старенькая медсестра, ещё старше, чем сама врач, закопалась в стопке несданных медкарт на столе.

– Вот, – она протянула врачу нужную книжицу.

– Держите! – с нескрываемым раздражением врач швырнула медкнижку на свой стол перед женщиной. Та еле успела поймать её.

– Вы за это ответите, – сквозь зубы процедила униженная женщина. – Я этого не прощу.

– Иди, иди, – прорычала врач едва слышно. – До утра не доживёшь. Софья Григорьевна, кто это такая? Где живёт?

Женщина вышла, громко хлопнув дверью. С потолка посыпалась штукатурка, а несколько бабулек в очереди похватались за сердца. На двери красовалось имя ведущего приём терапевта: “Ольга Николаевна Савельева”.

***

Ночная смена в морге – не лучшая часть практики студента-медика, но избежать её было невозможно. Да и ему ли бояться трупов? Гена вспоминал, как лихо он вскрывал их в анатомичке своего университета, за что получил похвалу от профессора и зачёт автоматом. Но ночь во всё вносит свои коррективы, всё покрывает тайной, сгущает краски.

– Да не думай ты об этом, – посоветовал студенту Виталий Анатольевич. – Щас накатим с тобой медицинского грамм по сто, и будешь себя чувствовать как огурчик.

– Такой же синий? – пошутил Гена, пряча в карманах халата трясущиеся руки.

– Ага, – усмехнулся патологоанатом, обратив внимание на движения парня. – Что, замёрз? Тут у нас прохладно, да. Ну, так это помещение не для нас, а для них, – он кивнул в сторону тёмного прохода, ведущего в комнату, где лежали покойники. – Пойдём в подсобку, там хоть обогреватель есть, не то к утру окажешься среди жмуриков.

Гена улыбнулся чёрному юмору Виталия Анатольевича и пошёл за ним в тёплую комнату, отведённую для пока ещё живых.

– Экскурсию по моему царству Аида я тебе делать не буду. Сам всё видал ещё в первый день, а ночь не лучшее время по моргу шляться. Даже в сугубо научных целях, – разглагольствовал врач. – Так что сидеть нам тут до утра, а это долго и, главное, скучно. Главный враг пытливого разума что? Скука.

– Я учебники с собой взял, – похвастал Гена.

– Учебники? Да, что учебники. Мёртвые мысли мёртвых людей, записанные на мёртвых же деревьях. Так-то! – начал философствовать патологоанатом.

– Что-то как-то мрачно.

– Вот мы сейчас мрак и разгоним. – Виталий Анатольевич достал трёхлитровую банку с жидкостью с подозрительно знакомым запахом.

– Самогонка что ли? – прищурился парень.

– Мы не школьники, самогоном баловаться, а образованные культурные люди, – пояснил врач с серьёзным видом. – Это спирт. Медицинский. Не разбавленный ещё. Так что тащи воды. Вон ту баклажку бери. – Он указал на валявшуюся на полу пластиковую бутылку из-под лимонада. – Набери в кране.

Медики, будущий и состоявшийся, развели спирт до нужного градуса, и выпили по сто грамм. Гена с непривычки зашёлся кашлем.

– Может реанимацию вызвать? – Патологоанатом лукаво подмигнул. – Али сразу вскрытие провести?

– Н-не н-надо. – Студент замахал руками.

– А то давай. Руки уже не дрожат, – продолжал настаивать Виталий Анатольевич.

– А почему у вас руки дрожат? – спросил Гена. – То этого? – Он щёлкнул себя по горлу, показывая всем известный знак.

– Нет, милок. Это у меня уже потом, – отмахнулся патологоанатом. – А поначалу от другого тряслись. От страху. Я тут такого понавидался за двадцать лет!

– Так вам сколько лет-то? – удивился Гена.

– Сорок шесть в этом году стукнет, – грустно улыбнулся Виталий Анатольевич.

Студент ошарашенно поглядел на ещё не старого, но уже такого немолодого врача. Он терялся в догадках, что могло случиться с человеком, что он так быстро состарился. Или всё же спирт был всему виной?

Студент и врач просидели несколько часов к ряду, разговаривая и выпивая. Виталий Анатольевич рассказывал истории из жизни и смерти. Большинство из них касались медицины, но были и такие, которые Гена смело отнёс в разряд городских страшилок. Верить им не было никакого резона, но он не перебивал врача из уважения.

Незаметно время перевалило за полночь, а банка опустела на добрую треть. Рассказчик вырубился, а Гена, не желая проводить во хмелю остаток ночи, заварил крепкий кофе, накапал в него несколько капель нашатырного спирта, хранившегося в арсенале патологоанатома, и залпом выпил. Минуту спустя его стошнило, но опьянение снялось как по волшебству.

Гена не оставил намерения позаниматься и, протрезвев, уселся за учебники. В комнате из-за работающего во всю мощь калорифера, было жарко. Парень открыл дверь, ведущую в общий коридор морга и, усевшись на засаленный старый диван, уткнулся в “Патанатомию”.

Из коридора донёсся звук, словно кто-то шлёпнул ладонью по железу. Гена не придал этому особого значения, подумав, что капает вода, но после второго шлепка спохватился. Все краны были закрыты. Он лично проверял, когда ходил за водой. Парень прислушался. Сдвинулся стол, скрипнув железной ножкой по кафельному полу.

– Чё за хрень? – спросил студент пустоту и попытался растолкать Виталия Анатольевича. Тот беспробудно спал и только гукнул, вяло отреагировав на тормошения студента.

Бросив бесполезное занятие, Гена осмотрел комнату на предмет чего-нибудь тяжёлого. Нашёл только металлический совок на армированной рукоятке. Против воришек сойдёт. Не то чтобы в морге было что брать, но кто его знает. Местное население ворует провода ради медной проволоки, обесточивая при этом районы города и целые деревни. Может, появился среди таких “предпринимателей” кто-нибудь посообразительней, да залез в морг за человеческой головой. Студент знал, сколько стоит на чёрном рынке настоящий человеческий череп и ожидал увидеть в зале для трупов алкаша с пилой. Против такого железный совок – то, что нужно.

Тихо пройдя коридор до самого зала, Гена ощупью нашёл выключатель. Щёлкнул его и замер на месте. Не то ожидал он увидеть, совсем не то. В ярком свете ртутных ламп на столах лежали шесть покойников разных полов и возрастов накрытые белыми простынями. Вот только одному из них почему-то не лежалось спокойно. Он пытался подняться, неуклюже ударяя ладонями по столу, и сгибаясь пополам. Он сучил ногами и крутил головой в разные стороны, не умея скинуть с себя простыню.

Гена сначала похолодел, потом побледнел, а затем взял себя в руки. Такое бывает. И довольно часто. Чаще, чем обычные люди могут себе представить. Покойники не оживают. Просто людей, впавших в летаргический сон часто принимают за умерших. Те просыпаются в морге и долго не могут прийти в себя. Пугаются сами и пугают до обмороков врачей. “Ничего необычного, просто ещё один неординарный случай в моей практике” – подумал Гена. Только в памяти некстати всплыли страшилки патологоанатома, рассказанные на ночь. Гена помотал головой, приводя мысли в порядок. Отставил в сторону совок и поспешил на помощь замёрзшему, но живому человеку.

Парень сдёрнул с шевелящегося тоненькую простынь и вскрикнул от неожиданности. Перед ним лежал, нет, пытался подняться, нелепо двигая конечностями, настоящий труп. На серо-зелёном теле проступали багровые пятна – следы скопления запёкшейся крови под кожей. Губы и ногти синие. Жёлтая склера распахнутых глаз была испещрена тёмно-красными сосудами. Мутные зрачки незряче таращились в пустоту. На груди и животе трупа красовался Y-образный разрез. Тело недавно вскрывали, но оно всё равно пыталось встать и уйти. Тело человека, которого два дня назад безуспешно пытался спасти Гена.