Алексей Мелов – 632 километра (страница 3)

Они познакомились в первый учебный день. Первого сентября, Алексей зашел в аудиторию на первую пару в своей жизни, которой стал Русский язык. Он, не раздумывая, сел на то место, на котором всегда сидел в школе, первая парта среднего ряда, левый стул. Раньше он садился на это место из-за плохого зрения, в школе он обходился без очков, сейчас же сел просто на автомате, по привычке. Дима тогда подсел к Алексею, представился, пожал ему руку и доверительным тоном сообщил ему, что является прямым потомком Черепановых. Тех самых, инженеров – изобретателей, сконструировавших первый отечественный паровоз. С тех пор они почти всегда сидели вместе.

Дима, как оказалось позже, предполагал списать химию у Алексея. Они остались на крыльце, решив ждать Вадима. Вся надежда теперь была на него. Но, ей тогда не суждено было сбыться. Вадим, еще до того как поздороваться, попросил дать списать химию.

Когда преподаватель узнала, что никто из группы в сорок человек не сделал домашнего задания, то стала пытаться его объяснить, но никто ее не слушал, а если и слушал, то не понимал. Уже очень скоро, ей это надоело и, устно удостоверившись, что студенты все поняли и вопросов не имеют, была начата новая тема. Впрочем, она тоже никому не была интересна. Умы всех студентов занимали другие, как им казалось, более важные дела. Докладную химичка тогда так и не написала. Не из надежды на исправление студентов, а скорее, просто из лени.

Второй парой была история. Много писали. Толстая общая тетрадь с агентом Малдером и летающей тарелкой на обложке была исписана размашистым почерком Алексея уже почти на четверть. Большой получасовой перерыв. Некоторая часть учеников шла в столовую, кто-то в магазин, кто-то покупал домашние пирожки и медовики у бабушек, торгующих возле трамвайной станции. Алексей не любил ходить в студенческую столовую, так как на первом дежурстве по колледжу их группы его распределили помогать в столовую, и он имел возможность созерцать, что и как там готовится. Увиденное впечатлило его настолько, что если он и заглядывал в нее, то покупал только привозные пирожки и чай. Он предпочитал небольшой сетевой магазин, в котором можно было найти выпечку местного хлебозавода, кефир или сок. Часто он вообще отказывался от обеда, чтобы потратить деньги, предназначенные на еду, на CD-диски, и записать фильмы, программы или другую условно полезную информацию.

В тот день он сразу после второй пары поехал домой. Третьей парой была физкультура, которую он не посещал. Не из-за состояния здоровья, а скорее по убеждению. Он считал это пустой тратой времени, которое, можно было провести более интересно. Занятия проходили на стадионе. На котором он был лишь на самом первом занятии.

В школе Алексей иногда ходил на физкультуру. Учителем был Михаил Вячеславович – полуседой мужчина в спортивном костюме времен Московской олимпиады и смешной шапке-петушке с надписью «SPORT». Когда-то он играл за сборную СССР по волейболу. В школе его считали алкоголиком и давно хотели уволить, но годы шли, а этого не делали, сложно было найти ему замену. Администрация школы считала, что «на эту зарплату ни один уважающий себя мужчина работать не пойдет». Эти слова принадлежали классному руководителю Алексея. И не она одна считала физрука «не уважающим себя мужчиной». Надо сказать, что по-настоящему пьяным его никто не видел. На ребят, пришедших к нему на урок, он всегда смотрел со снисходительной иронией, считая их потерянным поколением, которому бесполезно что-то объяснять.

Все в нашей жизни подчинено правилам. И если в дошкольном детстве у Алексея их было два: шапку не снимать, со двора не уходить, то на школьных уроках физкультуры правило было одно – наличие спортивной формы. И Алексей это правило принимал. Он, как положено, переодевался в спортивный костюм, но большую часть занятий «сачковал», сидел на скамейке из широкой трубы напротив футбольного поля школьной спортплощадки. Он считал эти занятия бессмысленной тратой времени, так как здоровому человеку физкультура не нужна, а больным – противопоказана. Вокруг поля ученики сдавали нормативы по бегу. Километр равнялся пяти кругам. Толи поколение было слабым, толи нормативы завышены, но никто никогда не укладывался в положенное время. Не то, чтоб на пятерку, но даже на тройку пробежать получалось всего у пары учеников из класса. Как-то Алексей отказался бежать. Учитель потребовал объяснений. Алексей ответил, мол, какая разница, пробежать на двойку или получить ее за отказ бегать, предложив поставить ее сразу, чтобы не терять время и силы. Тогда учитель спросил его – «Что, по-твоему, лучше: сразу умереть или немножко пожить?». Этот аргумент показался Алексею убедительным. И он побежал. Металлический советский секундомер, который физрук всегда носил на шее, показал время, недостаточное даже на «двойку», но Михаил Вячеславович поставил «четверку», как он выразился, «за волю к победе». В старших классах Алексей почти всегда находил способ получить освобождение от физкультуры и большую часть уроков просидел на скамейке из трубы, наблюдая за одноклассниками, неумело делающими физкультурные упражнения в нелепой и несуразной физкультурной форме с городского вещевого рынка.

Для аттестации по физкультуре, школьникам, освобожденным от нее, нужно было подготовить рефераты, два или три, на свободную тему, так или иначе связанную со спортом. Оценивалось не столько их содержание, сколько своевременное наличие и аккуратное оформление. В девятом классе, в один из ленивых дней после новогодних каникул, когда физкультура была первым уроком, Алексей заявился в школу раньше положенного. Он принес справку, освобождающую его от занятий на ближайшие две недели и реферат «О вреде занятий физкультурой». Михаил Вячеславович уже сидел за своим столом в маленькой комнатке три на два метра, где хранился спортинвентарь. Алексей заметил свет в ее окне еще с улицы. Физкультурник всегда приходил на работу рано. Алексей постучался и зашел. В комнате было тесно, пахло краской и резиной баскетбольных мячей. На большом крючке висели самодельные скакалки. Над столом – календарь с портретом местного депутата, из тех, что засоряют почтовые ящики перед выборами. К стене были прислонены маты, а в углу большой кучей были сложены баскетбольные мячи вперемешку с футбольными. Алексей молча положил справку и реферат на стол. Физрук, тоже молча, кивнул, не читая, пролистал реферат и убрал его в ящик стола. Он выставил в журнал четверку и пригласил Алексей сесть. Михаил Вячеславович улыбнулся:

– Вроде не учитель ИЗО, а оценки вам всем рисую.

– Ну, так и я не на литературе, а рефераты пишу – тоже с улыбкой парировал Алексей.

Они разговорились. Учитель рассказал, каким долгим и тернистым был его путь в волейбольную сборную, как много и тяжело приходилось тренироваться, о том, как не мог сдать нормативы по подтягиванию, переживал и для тренировки до изнеможения висел на дверях в армии за отсутствием другой перекладины.

– А вообще все это так, пустое – говорил пожилой физкультурник – Вот Хворостовский ушел – жалко, а остальное все более-менее чепуха.

Вдруг Михаил Вячеславович спросил:

– Ты, вроде парень неплохой, я тебя давно заметил. Спортсмена, похоже, из тебя не сделаешь. У тебя другие интересы-то есть какие-нибудь? Может, книжки читаешь?

– Читаю – нехотя ответил Алексей, он не был настроен на откровенную беседу. Михаил Вячеславович, наоборот, хотел поговорить. Он откинулся на спинку старого скрипучего стула и задумчиво сказал:

– В моей жизни было всего две хорошие книжки. «В мире мудрых мыслей» и «Все о рыбалке». Старые такие книги, до дыр зачитанные. И обе их я одновременно потерял. Вез брату почитать и забыл в трамвае. С тех пор собираюсь купить, но как-то все недосуг. То денег нет, то времени, то не по пути.

Тот разговор произвел на Алексея впечатление. Он тогда не мог подтянуться ни разу и особо не переживал по этому поводу, но в тот момент решил, что стоит попробовать. Весной, когда потеплело, он недели три вставал до рассвета и шел на школьное поле подтягиваться на турниках. Ему не хотелось, чтобы его кто-то видел там, уроки физкультуры он посещал на правах освобожденного. Вскоре он понял, что может пару раз подтянуться, а если продолжит тренировки, сможет и больше. После этого он постепенно забросил свои утренние занятия. Не смотря на все выходки Алексея, в его школьном аттестате по физкультуре в итоге стоял высший балл.

Отрезок обратного пути из колледжа, утром проезжаемый на троллейбусе, после занятий Алексей часто проходил пешком. Иногда, перед этим, они шли пару трамвайных станций вместе с Димой. Но сегодня он был один. Дима стремился попасть в футбольную сборную колледжа и не только посещал все пары физкультуры, но и занимался там с рвением и усердием, достойным лучшего применения. Доехав на трамвае до конечной станции, Алексей направился в сторону набережной. Это был самый живописный путь до дома. Правда, получался небольшой крюк, но ведь торопиться-то все равно было некуда. К тому же иссушенный жарким летом город иногда нужно разбавлять тенистыми зелеными аллеями набережной и прохладным речным ветром. Такой ветер бывает только когда тебе шестнадцать, вся жизнь впереди, и ты никуда не торопишься. Погода была просто прекрасная, не было еще даже намека на осень. Шелест листвы успокаивал и приводил в порядок мысли. В это время здесь всегда было не многолюдно. В школьную пору у Алексея не было желания, возможности и времени столько гулять пешком наедине с собственными размышлениями, и сейчас он восполнял эти пробелы. Смена мест и занятий формирует новые привычки, и Алексей старался, чтобы они были полезными или хотя бы, приятными. А пешая прогулка это и приятно и полезно. Пройдя длинную набережную почти полностью, он замедлил шаг, планируя, по своему обыкновению, на минуту остановится, чтобы посмотреть на открывающуюся с возвышенности панораму реки.