Алексей Мельков – Мама, я не квадробер. Я дампир! (страница 2)

Ёша. И Капрал?

Мика. Я сказала – без разницы!

Ёша. Клялась, что жить без него не можешь. Разлюбила что ли?

Мика (принюхивается, проверяет закрыто ли окно). Не понимаю… зачем ты окно открываешь? Нравится дышать этой гадостью? Мать систему дорогущую поставила, хочешь лесным воздухом дыши, хочешь бризом морским.

Ёша. Тебе-то, что за дело?

Мика. Да мне, может… нос твой красивый жалко.

Ёша. Смейся, смейся. А я между прочим после кова запахи лучше собаки стал различать. Запросто теперь могу среди любой гадости хорошее отыскать.

Мика. Экий ты у нас… особый. Все нюх потеряли, а он отыскал.

Ёша. Закон жизни: чего недостаёт – природа другим замещает. Ног нет – нюх объявился! А у которых башки нет, так вместо неё ноги из плеч растут.

Мика. А я виновата, что без ходуль родилась?

Ёша. Нет, конечно. Просто завидуют… некоторые.

Мика. Это кто?

Ёша. Глаза мои. И руки. Носу моему завидуют.

Мика. Совсем крыша поехала?

Ёша. Не врубаешься ты, сеструха. Я же не парфюмером, я художником хочу стать. Чтобы глаза мои цвета и линии различали, как этот проклятый нос запахи. А руки красоту и разницу на холст перенести могли.

Мика. Ты, братец, не прибедняйся. Деньги лопатой гребёшь!

Ёша. Только когда грести не умеешь, всё больше на месте крутишься. Помнишь детскую сказку про серебряный колокольчик? Он звенел, когда рука художника начинала выводить неправду? Тогда мастер останавливался и начинал заново… Вот бы и мне такой раздобыть.

Мика. А ты не забыл, что этот звон слышал только тот, в ком сохранилась хотя бы малюсенькая частичка совести. И вообще, хватит зудеть. Покажи, лучше, кого обессмертил.

Ёша подаёт Мике несколько фотографий. Мика сравнивает фотографии с изображениями на могильных плитах.

Мика. Удивительно похожи! Молодец. О! Эта даже красивее получилась чем в жизни… была. А тут кто? (Пытается снять покрывало с картины.)

Ёша. Не трогай!

Мика (отдёргивает руку). Чё орёшь-то? Напугал.

Ёша. Не по работе это. Для себя писал.

Мика. Ясно. Поиски истины продолжаются.

Ёша. Угадала.

Мика. Сестрёнке-то можно одним глазком подсмотреть, какая она твоя светлая истина?

Ёша. Она не моя. А если она чья-то, тогда она не истина вовсе, а так, мнение. Истина, Мика, она одна ходит, ей провожатые с попутчиками не нужны.

Мика. Вот гляжу я на тебя и думаю – мы с мамкой обе дуры. Ты в кого умный? Всё у него как-то вот эдак! Воздух ему свободный подавай. Все после кова нюх потеряли, а у него обострился! (Открывает окно.) Ну если ты такой тонкий, тогда вдохни поглубже, принюхайся. Чуешь? Это не свободой пахнет, а дерьмом! Чуть подморозит, всё из канализации наверх прёт. Стоки-то забиты. (Закрывает окно.)

Ёша. А кто виноват? Надо было Завод по-человечески строить.

Мика. Некогда было, братик, когда Завод строили, говнопроводы по уму прокладывать! Торопились Элемент на конвейер поставить. Идиллии деньги позарез нужны были!

Ёша. Торопились они… Пятьдесят лет Завод отходы через город сливает. Люди до сорока не дотягивают.

Мика. Ну чё ты опять завёлся? Везде люди болеют. Зато озеро какое на очистных получилось. И зимой, и летом будто лёд на воде стоит. Горожане шашлычки на берегу жарят. А когда ветерок запах сдувает, вообще красотища!

Ёша. С ума сошли? Это ж Элемент на воде лежит, который с Завода вместе с отходами по трубе утёк. А вдруг загорится? А по канализации пламя пойдёт? Весь город на воздух взлететь может!

Мика. Ты, похоже, наглухо со своими подкастами спятил. А ну дай сюда эту провокацию! (Пытается снять с Ёшиной шеи наушники.)

Ёша. Не дам!

Мика. Дашь! (Отнимает наушники.) Ладно, не злись. Хочешь что-то скажу? Сразу добренький будешь.

Ёша. Говори, проверим.

Мика. Зойка сегодня придёт.

Ёша. Всё?

Мика. И ночевать останется.

Ёша. Теперь всё?

Мика. Мало тебе?

Ёша. Пусть ночует, не жалко.

Мика. Доволен?

Ёша. Не знаю… пока. Поглядим.

Мика. Ой, ой, ой, заершился! Шибко не радуйся. Я тоже на ночь останусь. У мамы отпросилась. (Снимает с окна картонку с номером, удивлённо рассматривает.) Вконец с катушек слетел?

Ёша. Пусть стоит.

Мика. Это ты для стригоев с квадроберами код от замка написал? Решил в ритуальных мастерских общественный туалет устроить? Кто, думаешь, по подъездам ссыт? Они и гадят. (Прячет наушники и картонку.)

Ёша. Квадроберам-то в подъезд зачем, они ж на клумбы, да на углы ходят.

Звонит телефон.

Ёша. Вот и она. Помяни лихо.

Мика. Не надо так про маму. (Снимает трубку). Ма, здесь я. Есть же камера на входе, видишь кто входит, кто выходит. Останусь ночевать. (Протягивает трубку Ёше.) Держи, тебя хочет услышать.

Ёша (в трубку). Привет. (Прислушивается.) Шум стих. (Прикрывает трубку ладонью.) Мик, там Зо под окном стоит. (Говорит в трубку.) Хорошо, окна открывать не будем. Вечером придёшь? Чё меня кормить, я сытый. Ах, бабушка гостинцев прислала. Некогда мне, работать буду. (Кладёт трубку.)

Мика. Мама придёт? Это что за новости?

Стук в окно.

Ёша. А какие ещё бывают, новости? Открывай, барабанит твоя моройка.

Мика открывает окно, за окном Зо в респираторе.

Мика (Зо). Прикинь, Ёха тебя носом учуял.

Зо. Хню не собирай. Я его с угла срисовала – у окна отсвечивал. Он тоже меня засёк.

Ёша (Мике). Лестницу для принцессы!

Мика опускает за окно верёвочную лестницу. Зо взбирается на подоконник, снимает респиратор. На шее у Зо черный шнурок с подвеской. Сама подвеска скрыта под майкой.

Зо. Привет, сестра!

Мика. Да уж виделись сегодня.

Ёша. Здравствуйте, принцесса!

Зо. Сеструхе своей напомни кто я. А то она, кажется, подзабыла.