Алексей Макаров – Девятая рота (страница 19)

Громче всех возмущался Василий, не стеснявшийся в выражениях и отчитывающий Сергея с Мишей за то, что они долго очищали поршень от нагара.

На что те энергично оправдывались, объясняя это тем, что не нашли подходящего инструмента.

На что Василий напомнил им поговорку о неудавшемся танцоре, которому всегда что-то мешало. Переведя разговор в шутку, парни ушли в душ, а Лёнька вновь заснул, да так крепко, что даже не слышал, как вымывшаяся троица вернулась.

Глава одиннадцатая

Утром после завтрака Лёнька, как и все парни переоделся в рабочую одежду и спустился ко входу в машинное отделение.

В раздевалке уже сидели мотористы, участвующие вчера при моточистке поршня.

На вид все намного старше Лёньки. Парни молча сидели на лавочках и не спеша, молча курили. В раздевалке стояла относительная тишина, если её можно так назвать, из-за доносившегося через переборку машинного отделения шума работающих дизель-генераторов и воя вентиляторов.

Галдящая толпа курсантов тут же примолкла и тем, кому хватило места на лавочках, присели на них, а остальные выстроились вдоль шкафчиков для сменной одежды и молча чего-то ждали.

Лёнька вместе с Василием, Серёгой и Мишей тоже пристроились в уголке.

Ждать пришлось недолго.

В раздевалку энергичной походкой вошёл второй механик и, окинув взглядом собравшийся народ, поздоровался:

– Здорово, мужики! Как настроение?

В ответ народ нестройно прогудел:

– Доброе утро. Нормально, – или ещё что-то в этом роде…

– Ну, если нормально, то значит сегодня поработаем. – Бодро известил подчинённых второй механик. – Значит так, – начал он и, указывая пальцем на каждого присутствующего, извещая о предстоящем объёме работ, возлагающегося сегодня на него.

После того, как распределение работ закончилось, второй механик перевёл взгляд на Лёньку:

– А тебе и тебе, – кивнул он на молоденького паренька, скромно прячущегося за спины мотористов, – в машине делать пока нечего. Дуйте к деду и пусть он для начала ознакомит вас с ТБ. И только потом я допущу вас к работам, – посчитав, что инструктаж окончен, второй механик развернулся и направился ко входу в машинное отделение.

От такого приказа Лёнька застыл в недоумении, потому что сомневался, правильно ли он понял второго механика. Тем более, что термины ТБ и дутьё у какого-то старика, его смутили.

Зато второй механик, увидев, что Лёнька никуда с места не сдвинулся, остановился и громко возмутился:

– Чего стоим? Чего ждём? Что, непонятно, что я сказал?

– А куда идти-то? – в нерешительности разведя руками, удивленно хлопал глазами Лёнька.

– А-а-а, понятно, – усмехнулся второй механик и перевёл взгляд на Василия. – Давай-ка, Вася, отведи своих корефанов до деда, а то они до обеда будут блукать тут по коридорам или запрутся чёрт-те куда, – его слова вызвали дружный смех у окружающих, но второй механик резким жестом руки прервал его и серьёзно добавил: – А сам, чтобы тоже нигде не затерялся. Мухой туда и обратно. Будешь стармоту помогать вчерашний инструмент по местам крепить.

Услышав приказ, Василий пробубнил:

– А я чё, я ничё, – но увидев, что второй механик уже зашёл в машинное отделение, махнул Лёньке и нерешительному парнишке рукой: – Пошли до деда, парни.

По пути Василий объяснил, что дедом зовут старшего механика и он должен с вновь прибывшими провести инструктаж по технике безопасности. Оказалось, что парнишку зовут Витёк и он после первого года обучения в шмоньке, как и Лёнька, прибыл на практику.

Лёнька, узнав, что Витёк из шмоньки, почувствовал себя на голову выше этого салаги Витька. Ведь в Школе морского обучения (в обиходе – шмонька) обучались пацаны сразу после школы или после армии. Выпускались они мотористами или матросами, а Лёнька-то выпустится инженером-механиком после окончания училища и мотористы будут у него в подчинении. Тем более, что по виду Витёк относился к бывшим школьникам и армии не нюхал. Значит, тем более – салага.

Если бы Лёнька сам искал каюту старшего механика, то вряд ли бы нашёл её с первого раза, а с Василием они через пару минут подошли к ней.

Постучав в косяк открытой двери, Василий просунул голову за порог.

– Разрешите, Юрий Николаевич? – осторожно поинтересовался он.

– Кого это там принесла нелёгкая? – недовольно послышалось из глубины каюты.

– Это второй механик прислал вновь прибывших на инструктаж по технике безопасности, – Василий кивнул на Витькá и Лёньку, молча стоявших у него за спиной.

– А-а-а, – протянул старший механик, – звонил мне второй насчёт них. Подождите немного. Сейчас я занят. Ждите тут, – и указал Василию на порог двери.

Делать нечего, с начальством не поспоришь. Василию пришлось возвращаться в машину, а Лёнька с Витьком подпёрли переборку у каюты деда и остались ждать дальнейшего хода событий.

В открытую дверь Лёнька исподтишка рассматривал интерьер каюты. Он ни в какое сравнение не шёл с их каютой. Каюта деда – большая, просторная, с широкими окнами и палубой, покрытой коричневым паласом. Широкие диваны, обшитые светло-коричневой тканью, стояли вдоль переборок, отделанными панелями под дерево. Изящные бра с матовыми плафонами в виде раскрывшихся бутонов тюльпана, прикреплялись под самым подволоком к переборкам.

Около диванов расположился небольшой журнальный столик, окружённый шикарными низкими креслами, а в углу находился большой письменный стол, заваленный бумагами, в которых в это время копошился старший механик.

Лёнька видел только его круглую голову без единого волоска, да очки, свисавшие с кончика внушительного носа.

Дед и в самом деле, занимался какими-то сложными вычислениями, зарывшись в бумагах, поэтому Лёнька с Витьком молча ждали своей участи.

Наконец из каюты раздалось:

– Парни, вы чё там примолкли? Не свалили ещё?

– Нет, тут мы, – осторожно, как и Василий, Лёнька высунулся через порог, чтобы зафиксировать своё присутствие.

– Давай, заходите побыстрее, – увидев Лёнькину голову, приглашающе махнул рукой дед.

Парни осторожно вошли в каюту и молча застыли у одного из книжных шкафов, где за стеклянными дверцами виднелось множество папок с документами.

– Та-а-к, – протянул, оторвавшись от бумаг старший механик и внимательно осмотрел парней. – Начальник практики дал мне ваши документы. Так что кто из вас кто? – и пододвинув к себе толстую амбарную книгу, взял ручку и приготовился записывать.

Лёнька назвал себя. То же самое сделал и Витёк.

Записав их фамилии в журнал, стармех полистал во внушительного вида папке какие-то листочки и, удовлетворённо хмыкнув, поднял голову на парней.

– Вот что, ребятки, заниматься мне с вами некогда. Вот вам инструкции. Идите и читайте их. Через пару часов подойдёте ко мне, а я проверю, что вы там усвоили, – и протянул парням две небольшие потрёпанные книжечки.

Лёнька, вообразив себя за старшего, подошёл к столу и, приняв их из рук стармеха, замешкался.

– Чё застыл? – воззрился на него дед. – Идите и учите, – махнул он на Лёньку рукой и вновь уткнулся в очередную бумагу.

Подчинившись столь нелюбезно выданному указанию, Лёнька чётко развернулся на каблуках и вместе с Витьком вышел из каюты.

В нескольких метрах от каюты деда находилась выходная дверь на палубу. Лёнька обратил на неё внимание, когда Василий вёл их к деду.

Выйдя через неё, парни оказались на широкой палубе, устланной деревянными досками, отдраенными до светло-серого цвета. С интересом озираясь по сторонам, они прошли в сторону кормы.

Справа над самыми головами на специальных приспособлениях висели четыре шлюпки, накрытые сверху брезентовыми чехлами.

– Это мы сейчас на шлюпочной палубе, – по-деловому просвятил Лёньку Витёк. – Выйдем в рейс, так нам шлюпочные тревоги играть будут. У каждого будет своя шлюпка.

– Ага, – с пониманием кивнул головой Лёнька, но с нескрываемым сомнениям спросил у гордого Витька, дефилирующего впереди с задранным носом: – А ты откуда всё это знаешь?

– А нам в шмоне на занятиях об этом рассказывали и даже на таких шлюпках мы по заливу катались, – с гордостью начал рассказывать Витёк.

– Не катались, а ходили, – со смешком прервал гордеца Лёнька.

У них в училище таких шлюпок не было, поэтому Лёнька остановился, чтобы поподробнее их рассмотреть. Конечно, ему сразу вспомнились рассказы Лёхи о соревнованиях на ялах и их походах под парусами. С сожалением тяжело вздохнув, что всё это он знает только по рассказам, Лёнька продолжил идти за Витьком в сторону кормы судна.

В конце шлюпочной палубы находилась широкая площадка, в середине которой располагался бассейн. Да! Самый настоящий бассейн, выкрашенный изнутри нежно-голубой краской.

Вокруг бассейна стояли деревянные лавочки, а под тентом несколько плетеных из тонких прутьев кресел.

Оглядевшись, Лёнька расслабился и глубоко вздохнул, насыщенный морской утренней свежестью воздух. Делать ничего не хотелось, да и погода к этому абсолютно не располагала. На небе ни единого облачка. Солнышко уже начинало припекать. День обещался жаркий, но сейчас ещё ощущалась утренняя прохлада и небольшой ветерок с причала заставлял порой поёживаться.

Поэтому парни, подхватив кресла, переставили их в место, где ветерок не задувал, а ласковые лучи солнца так и призывали раздеться и позагорать, но инструкции, выданные дедом, к пляжному отдыху абсолютно не располагали.