Алексей Любушкин – Дитя Смутного Времени (страница 2)

Когда чувство тревоги достигло пика, шаман прекратил воспоминания и открыл глаза. Быстро призвав малого духа воздуха, он отправил его на поиски Сая. Через некоторое время вернувшийся дух передал образы внука, от чего шаман моментально поднялся и выскочил из шатра.

– Сай, мальчик мой, очнись! – произнёс запыхавшийся Хрофт, наклонившись к внуку. Шаман не был силён в лечебных плетениях, лишь малое исцеление было доступно ему. Но с трудом произнесённое заклинание не помогло. Тогда он взял внука на руки и быстро понёс его в шатер.

Обессилевший шаман внёс Сая в тёплое помещение шатра-храма, снял с него шкуры и проверил дыхание. Мальчик не дышал, всё его тело было в синяках и крови, лицо – сплошное месиво. Положив внука перед алтарем, шаман начал молитву-обращение к богу. Направив духовную силу к алтарю, он поднял руки вверх и произнёс:

– Темрус, твой верный жрец просит тебя, помоги – не дай угаснуть последнему в роду Ледяного волка!

Молитва шамана, который всегда был верен богу и придерживался его догм с самой юности, дошла до Темруса, но бог не откликнулся. Сай не был посвящён богу Войны и не жил как подобает воину. Тогда шаман обратился в угол, к тотему своего рода, щедро даруя ему свою жизненную силу.

– Острый Коготь, лишь на тебя надежда. Помоги, защитник рода!

Лицо шамана побелело, но он всё равно продолжал делиться жизненной силой с духом рода, если кто и мог помочь сейчас, то это только он. Потерявший сознание шаман не видел, как рядом с мальчиком появился огромный белый волк, а с ним высокий мужчина с серебряными волосами и синими, как лед, глазами, в которых отражалась бездна времени. Положив руку Саю на грудь, он нашёл амулет и с какой-то грустной улыбкой посмотрел на него, вспоминая доступные лишь ему моменты. После чего посмотрел ещё раз на Сая и без слов пропал в ледяной вспышке.

Неподвижное до этого тело юноши выгнуло дугой, лёгкие проталкивали воздух как будто нехотя. Тело Сая начало регенерировать, с сумасшедшей скоростью сводя на нет кровь, гематомы и синяки.

Часть 1 Волчонок. Глава 1

Россия. Н-ск. Закрытый специнтернат.

В неприметном доме на окраине города расположился очередной детский дом-интернат, на обширных просторах Родины всегда хватало детей, брошенных родителями. Но мало кто знал, что этот специнтернат без номера курировали Минобороны и Служба Внешней Разведки России. Большую часть курсантов забирали военные учебные заведения, а тех немногих, кто подходил на работу за рубежом, – СВР. Курсантам преподавали углубленные знания психологии, истории, военного дела, выживания, рукопашного боя, стрельбы и тактики. Теория чередовалась с практикой. За успешную сдачу зачётов курсанты премировались внеочередным выходом в город и увеличением общего количества баллов, которые в дальнейшем можно было потратить на распределении в предпочитаемые места обучения и дальнейшей службы. Поэтому юноши учились на совесть, ведь у них не было родственников, которые помогли бы им устроиться в жизни.

В кабинете с большим окном, выходящим на закрытый двор, сидел мужчина в военной форме. На каждого курсанта у капитана Громова было заведено личное дело, в которое записывались основные данные и личные характеристики, но на некоторых ребят было так много информации, что приходилось вшивать всё новые и новые листы.

Сегодня, как раз с утра, часть курсантов забрали СВР, и он уже отправил им характеристики на парней. Чем прельщали психологи и покупатели из данного ведомства неизвестно, но это было самостоятельное решение молодых людей. Остальные по своей подготовке вполне могли соответствовать критерию кандидата в ГРУ или как сейчас правильно называлось – служба ССО, капитан до сих пор никак не мог привыкнуть к новому названию.

В очередной раз, взяв самую толстую папку, он начал листать дело курсанта Ивана Леднева. На него снова прислали запрос из ССО, но капитан не желал такой жизни юному курсанту, и как мог, старался привить парню мысль о поступлении в десантное или пехотное училище. Именно с Иваном у него сложились самые лучшие отношения, тот часто приходил посоветоваться по простым вопросам, которые могут появиться у юноши к шестнадцати годам.

Листая дело Леднева, капитан думал, что лучше всего написать в ответе на запрос, поэтому заново вспоминал некоторые моменты. Курсант поступил из детдома под номером пять, в тот день как раз набирали новую партию в закрытый специнтернат. Никто не спрашивал согласия – просто брали подходящих. В первый же день их встречи его зацепил юноша с холодными синими глазами, будто всё время готовый к нападению. Что-то подтолкнуло капитана настоять на переводе подростка в курируемый им специнтернат. Только спустя многие месяцы он смог найти подход к Ивану, растопив холодное сердце юноши, который, наконец, смог довериться кому-то ещё, кроме себя.

Иван показывал отличную обучаемость, фотографическую память и поразительные способности к военному делу. Преподавателей тактики он иногда ставил в тупик своими ответами, поясняя, почему то или иное действие невозможно. Наставники по боевым искусствам нахваливали хорошую интуицию и чувство удара. Ну, а владению ножом и рукопашному бою он учил его лично, пытаясь передать то, в чём был силён сам. Посмотрев на часы, капитан Громов захлопнул дело и крикнул в дверь:

– Дежурный, строй первый взвод!

– Первый взвод…

Капитан Громов оглядел ровный строй курсантов, в свои шестнадцать лет они выглядели уже настоящими воинами – гордостью России. Через год высшие военные заведения будут драться за этих ребят, а он сделает так, чтобы парни были подготовлены к любым ситуациям при прохождении дальнейшей службы. Курсанты относились к Громову больше, как к наставнику и отцу, который мог ответить на любые вопросы, помочь в трудной ситуации. Капитан, в свою очередь, старался вырастить настоящих командиров, которые не опускают руки ни при каких трудностях, прививая им такие понятия, как взаимовыручка и честь русского офицера.

– Товарищи курсанты, в прошлый раз была высадка в тайгу, где вы за три дня должны были дойти до места сбора. Ваши навыки выживания достойно прошли проверку, вы все доказали, что на вас не зря были потрачены государственные деньги и усилия наставников! – капитан выдержал паузу и продолжил: – Учитывая политическую ситуацию в мире, нехватку ресурсов и возможность дальнейшей эскалации, предполагаемый регион боевых действий – арктическая пустошь и тундра. Вас направят на пять дней в зону российской тундры. Учебная вводная следующая, вы – единственный выживший из группы после крушения вертолета, при вас будет необходимый минимум для выживания. Вам требуется, несмотря на крушение, выполнить задание командования, совершить скрытный марш в зону высадки противника, провести разведку и доставить данные в точку сбора.

– Вопросы?! – оглядев строй, капитан скомандовал, – Разойдись, заняться подготовкой.

***

Зона высадки в тундре.

– Всё прибыли на место. Удачи, Леднёв! – старался перекричать шум винтов вертолета майор от Минобороны. – Ждём через пять дней в точке сбора с разведданными.

В документах курсант был записан как Иван Леднев. Довольно распространённое в специнтернате имя, среди курсантов было примерно половина Иванов. То ли кому-то из военных это показалось хорошей идеей, то ли любовь к однообразию сыграла свою роль – неизвестно. «Фамилию дали за ярко-синие глаза, в то же время холодные и колючие как два кусочка льда», – говорила воспитательница.

Проверив, как распределился груз, чтобы ничего не мешало, Иван достал планшет для определения местонахождения, и в который раз порадовался, что их не стали мучить с картой и компасом, как в прошлый раз в тайге. После чего направился к зоне высадки предполагаемого противника.

В специнтернат Иван попал из обычного детдома, как ему сказала воспитатель, за излишнюю агрессию и, мол, по-другому трудных подростков не воспитаешь. Иван не был агрессивным, но дрался до последнего, даже если его противник был сильнее. Бил обидчика, пока мог, руками, ногами и подручными предметами, рвал зубами. Те, кто постарше, постоянно пытались его сломать, но безуспешно, парень никогда не сдавался, даже если падал, пытался встать вновь. Позже он понял – это просто система, в которой так всё устроено, и младшие должны подчиняться, но ничего не мог с собой поделать. Иван был не против подчиняться общим правилам, но не прислуживать.

Изучавшие его дело военные, проверив баллы по успеваемости, без раздумий взяли в курируемый специнтернат. И он был рад, что всё так вышло, появилась возможность получить огромный багаж знаний по разным предметам. Ему нравилось, как преподаватели заставляли думать, задавали сложные вопросы, на которые порой нельзя было найти правильный ответ. Им было важно развивать мыслительные процессы учеников для поиска оптимального решения в любой ситуации.

Вспоминая, Иван всё же не забывал, что он, пусть на учебном, но задании. Кругом было открытое пространство с редкими карликовыми деревьями и невысокой травой. Пока он видел только птиц и пробегающего зайца. Скорее всего, командование заранее озаботилось тем, чтобы зона проведения учений была без агрессивных хищников. К вечеру Иван установил одноместную палатку, благо было лето, поел из ИРП, установил нехитрую сигнализацию из шпагата и банок из-под тушёнки с кашей и уснул.