Алексей Лукьянов – Собака сутулая, или Несколько дней из жизни Кассиопеи Кирпичниковой (страница 2)
– Кхм, – мужчина почесал затылок. – Это всё.
Кася сделала вид, что не поняла, хотя, конечно, поняла всё сразу. В приюте есть давали куда меньше, чем здесь, так что досыта она не ела уже давным-давно. И потому продолжала ждать рядом с миской: вдруг кто-нибудь дрогнет и даст добавки?
Но мужчина никому дрогнуть не дал.
– Хватит с тебя, иди на место.
Кася опустила голову и, громко цокая когтями, прошла к лежанке, где бухнулась на бок и сокрушённо вздохнула. Семейство на цыпочках разошлось по комнатам, а Кася от расстройства задремала.
Сон
Снилось Касе, что они с Гуляем гонят зайца. А заяц такой здоровенный, размером с лося! Пахомыч, на которого они выгнали зверя, стоит и цветочки нюхает и ничего вокруг не видит.
– Стреляй, Пахомыч, стреляй! – кричит Гуляй, а заяц оборачивается и лапой по губам: мол, тс-с, чего орёшь?! И Гуляй послушно замолкает. А Пахомыч и вовсе уже спит, и заяц мимо него на цыпочках, даже сапоги снял, и Гуляй тоже тихонько норовит, и Кася… но когда она через Пахомыча начала перешагивать, вдруг видит – ружьё!
Она это ружьё в лапы, прицелилась и – бдыщ! бдыщ! Дуплетом! А ружьё только тихонечко пу-у-ук, пу-у-ук… – будто тоже не хочет Пахомыча будить. И так обидно Касе сделалось, что она даже залаяла. Тут уже и Гуляй оглянулся и знаки делает: тихо, разбудишь! Но Кася продолжает лаять на убегающего зайца и будит Пахомыча.
– Кася, ты чего? – удивляется Пахомыч.
И Кася просыпается.
Кася случайно себя выдаёт
– Пахомыч? – удивилась Кася.
– Чего?! – вскрикнула Польша.
Оказывается, это была она, а не Пахомыч.
– Тихо! – шикнула Кася на девочку.
– Чего?! – хором воскликнули хозяин и хозяйка.
«Опять проболталась», – с грустью подумала Кася. А вслух сказала:
– Собака сутулая…
Кто такой Пахомыч
– А кто такой Пахомыч? – спросила Польша.
Кася лежала, отвернувшись ото всех, но было поздно. Все бегали вокруг и кричали: «Она говорящая!» – «Почему нас никто не предупредил?!» – «Может, это игрушка? Или робот?» – «Ага, и жрёт кашу?» – «Не жрёт, а кушает!» – «Поучи ещё отца, поучи!» – «Митенька, успокойся!» – «Я спокоен, Котинька, я совершенно спокоен…»
– Касенька, – Польша осторожно погладила её по спине. – Ну расскажи. Или это тайна?
– Это мой бывший, – буркнула Кася. – Выше почеши, пожалуйста.
Все замолкли. Ладонь Польши поднялась к самым лопаткам Каси и почесала там.
– Во-о-от! – блаженно выдохнула Кася.
– Ты говори, говори, не отвлекайся, – сказала Польша, ласково скобля Касину шкуру тонкими пальцами.
И Кася рассказала
– А чего рассказывать? Сергей Сергеевич Пахомов, его все Пахомычем звали. Мы у него с Гуляем жили, он нас на охоту водил. Потом он состарился и отдал нас с Гуляем Толяну. А Толян нас Димону, и Витюхе, и Рафику – и кому только не давал. Они нас в лес увезут на охоту, а сами начинают водку пить. Мы с Гуляем бегаем, следы распутываем, дичь загоняем, а они часик-два подождут – и уезжают без нас. А нам ни спасибо, ни до свидания. Ни еды, ни питья, в какую сторону домой – вообще неясно. Несколько дней добираешься назад, а тебе дома: «Где шлялись?» Обидно! Когда мы в последний раз потерялись, Гуляй с голодухи крысу дохлую съел, а она отравленная была. И помер, собака сутулая. А я одна осталась. И решила к Толяну не возвращаться.
Пора гулять
В это время хозяин, которого, если верить Котиньке, звали Митенька, посмотрел на часы.
– Между прочим, – сказал он, – пора гулять.
– Я с вами! – вскочила Польша.
– А уроки ты сделала? – спросил Митенька.
– Ну па-ап…
– Никаких «нупап», живо делать уроки. Кася, вставай, гулять идём.
Кася с готовностью вскочила и подбежала к двери.
– Куда? А шлейка? А поводок?
– Что я – маленькая?
– Маленькая не маленькая, а порядок быть должон!
– Ну Митенька… – заныла Кася.
Котинька и Польша засмеялись, а Митенька рассердился.
– Не Митенька, а Дмитрий Олегович, – строго сказал он. – Я обещал, что не буду тебя отпускать на самовыгул, так что будь добра соблюдать правила!
Кася закатила глаза и покачала головой, но позволила застегнуть на себе шлейку и поводок, бормоча под нос: «Собака сутулая».
– И без фокусов, – предупредил Дмитрий Олегович.
Они вышли на крыльцо. В воздухе струился едва заметный сизый дымок: кто-то топил баню и жёг прошлогоднюю траву.
– Куда пойдём? – Дмитрий Олегович посмотрел на Касю.
– В лес! – сказала она.
И они пошли.
И они идут
Некоторое время они шли по грунтовой дороге, по обе стороны которой стояли дома – деревянные и кирпичные, за высокими заборами и за низкими. Из-за всех заборов яростно лаяли собаки.
Кася шла, деловито обнюхивая эти заборы, а кое-где и присаживаясь. Дмитрий Олегович в этот момент тактично смотрел в сторону.
Дорога вильнула влево, потом вправо и выпрыгнула прямо на оживлённую трассу, по которой туда-сюда сновали машины. Кася вышла на проезжую часть.
– Стоять! – прикрикнул Дмитрий Олегович, дёргая за поводок.
– Стою, стою…
Дождавшись, когда поток транспорта стихнет, Дмитрий Олегович с Касей быстро перебежали на другую сторону и по широкой тропинке вошли в высокий хвойный лес с густым подлеском. Кася моментально нырнула в кусты.
– Куда?!
– Мы же гуляем!
– Давай гулять по-человечески – по дорожке, а не через буераки.
– Что я – маленькая?
– Кася, ты, разумеется, не маленькая. Но и я не мальчик и не могу скакать за тобой по пересечённой местности.
Кася обиженно замолчала. Дмитрий Олегович сначала этому обрадовался, а потом, видимо, усовестился и миролюбиво предложил:
– Давай так: вечером мы гуляем по моим правилам, а утром – по твоим.
– Ладно.
Кася пошла по дорожке чуть впереди, принюхиваясь. Запахи весеннего леса будили в ней жажду деятельности, хотелось бежать, искать и выгонять.