Алексей Лосев – Критика платонизма у Аристотеля (страница 21)

Остается дать сравнительный анализ первой группы аргументов о принципах (№№ 1, 2, 4 и 5). Это – учение не о числовых принципах, а о принципах вообще. Каково взаимное отношение этих аргументов, в чем их связь и последовательность, и можно ли это установить?

– Среди этих аргументов один обладает непосредственно положительным содержанием. Это № 1 – о потенциальности общего и энергийности единичного. Остальные имеют, главным образом, критическое значение, но из них легко сделать и положительные выводы.

Естественнее всего их расположить в таком порядке.

Сначала отрицается всякое становление в сфере вечности, а те, кто его утверждает, трактуются как вносящие вещественную временность в вечное (№ 4).

Затем отрицается первый и главнейший вывод платонического учения о становлении в сфере вечных принципов, – учение о противоположностях; последнее трактуется как овеществление чистого принципа и внесение чувственного в принципное (№ 2).

Наконец, отрицается и главнейший вывод из этого учения о противопоставлении, что Единое есть Благо, причем утверждается, что перво-принципы – благи, но не потому, что они едины и охвачены, порождены Единым (№ 5).

Легко и тут увидеть общую склонность Аристотелевского ума формализировать диалектические схемы, варьирующуюся в зависимости от сферы проявления этой склонности.

˙ В положительной части своего учения о принципах (№ 1) эту свою склонность Аристотель проявил в толковании Нуса как абстрактной потенции;

· в учении о становлении вечности (№ 4) формализм сказался в отрицании всякого становления в вечности;

· в учении о противоположностях (№№ 2 и 5) – обычные натурализмы и отсутствие антиномико-синтетического метода.

В конце концов, отбрасывая детали и сосредоточиваясь на основных направлениях Аристотелевской мысли, можно найти общее в самом главном и при сравнении обоих половин учения о принципах. Очень четко три точки зрения различаются в учении о числовом принципе. Но, собственно говоря, те же три точки зрения мы находим и в учении о принципах вообще. И я мог бы, в заключение анализа всей XIV книги «Метафизики» Аристотеля, дать такую ее отвлеченную схему.

I. Положительная часть: учение о потенциальности общего и энергийности единичного в принципном бытии (№ 1, XIII 10, 1087a 4 – 25).

II. Критическая часть.

· A. Принципы внутри себя:

·· a) принципы вообще (№ 6),

·· b) числовые принципы (№ 2 и 4).

· B. Принципы как самостоятельные целости:

·· a) принципы вообще (№ 1; XIII 9, 1086a 81 – 10 1087a 4),

·· b) числовые принципы (№ 3).

· C. Принципы в их действии вне себя:

·· a) принципы вообще (№ 5),

·· b) числовые принципы (№ 7).

19. Общая характеристика критики платонизма у Аристотеля.

Анализ труднейшего сочинения – XIII-й и XIV-й книги «Метафизики» Аристотеля – нами закончен. Мы приняли все меры, чтобы внести ясность в хаотический и варварски туманный текст Аристотеля.

От истолкования некоторых мест, как показывают мои примечания, пришлось отказаться почти окончательно. Наука не в силах сделать ясным то, что, может быть, с самого начала не содержало в себе никакой ясности (и, след., было ничем, пустым местом).

Другие места удалось понять условно, допуская на свой риск и страх те или другие изменения в греческом тексте (к последнему средству, правда, я прибегал только в самом крайнем случае, придерживаясь, как только возможно, ближе вульгаты).

Наконец, и т.н. «понятные» места содержат такой плохой и странный язык, что только очень редко можно было обойтись без своих вставок и пояснений.

Кто перевел из Аристотеля хоть несколько страниц, тот совершенно наглядно убедился, что такой текст намеренно не мог быть дан писателем-философом. Это какие-то заметки, нотабены, подобные тем, которые мы наспех делаем в своих записных книжках. Кому бы ни принадлежал этот текст, самому ли философу или его более или менее отдаленным ученикам, – все равно этот текст не имеет характера литературной работы. Это, несомненно, черновик. И вот, приходится теперь барахтаться в этом море мало осмысленных фраз и слов, с которыми часто не может справиться даже самая изощренная филология.

Достаточно указать хотя бы на тот факт, что Швеглер в своем комментарии на «Метафизику», напечатанном через год-два после издания и перевода «Метафизики», вносит нередко исправления в свой же собственный перевод, – изменивши, таким образом, свой взгляд на то или иное место в течение самого незначительного промежутка времени. И это очень понятно.

Со мною также случалось не раз и не два, а очень много раз, что текст, переведенный одним способом, потом, через несколько страниц перевода, при сличении с общим контекстом всего Аристотелевского рассуждения в XIII – XIV книгах, приходилось менять и – иной раз весьма существенно.

Но так или иначе, а работа по анализу текста теперь у нас закончена. Хорошо ли, плохо, но отдельные части большого рассуждения Аристотеля об идеализме Платона предстали перед нами во всей их ясности, на какую они только способны. В заключение мне хотелось бы, однако, сделать еще один шаг в целях ясности и раздельности всего рассуждения. Именно, я не раз указывал и сам текст Аристотеля неоднократно свидетельствовал, что не только отдельные аргументы, но и их расположение – чрезвычайно спутаны. В отдельных частях рассуждения я всегда старался, вопреки их локальной разбросанности и логической несвязанности, найти в них внутреннюю логическую связь, даже если сам Аристотель такой связи в тексте не устанавливает.

Мне кажется, что сейчас остается нам проделать еще одну операцию, это – дать связный логический анализ всего содержания XIII и XIV книг «Метафизики», а не только их отдельных глав и частей. Эта операция совершенно необходима. Если бы у нас был не Аристотель, а Гегель, то нечего было бы стараться приводить текст в ясную логическую систему; надо было бы брать уже готовую систему и только стараться ее понять. К сожалению такой метод совершенно не применим к Аристотелю. Мы вот проанализировали все отдельные части его изложения, а все еще хочется этот анализ продолжить, все еще остается что-то недосказанное и недоуясненное. Я надеюсь, что «критика платонизма у Аристотеля» станет окончательно ясной тогда, когда мы покажем то ядро, из которого вырастают все остальные мелкие пункты этой критики, и когда эти отдельные пункты предстанут пред нами в строгой взаимосвязанности и системе. Этой работы Аристотель не проделал. Это за него должен сделать современный филолог и историк философии. Попробуем отнестись к тексту XIII и XIV книги «Метафизики» с этой точки зрения.

Прежде всего, отметим ряд мест, которые без ущерба можно выкинуть из текста и которые, по тем или другим соображениям, можно считать или неподходящими к данному рассуждению Аристотеля или не обладающими достаточной ясностью. Я бы выкинул следующие 10 текстов.

1) XIII 2, 1076b 2 – 4 (арг. № 2 в критике «математических предметов») – о том, что эйдосы, числа и фигуры существуют в чувственности. Это не есть аргумент против Платона, потому что и Платон учит об этом же, и Аристотель сам от этого не отказывается.

2) XIII 2, 1077a 1 – 9 (арг. № 5 в критике «математических предметов») – о том, что Небо не может быть идеей, раз оно движется. Это – пустые слова, потому что ни Платон, ни Аристотель так не думают.

3) XIII 2, 1077a 31 – 36 (арг. № 10 в критике «математических предметов») – о том, что математический предмет не есть ни эйдос, ни материя. Это не возражение, потому что и Платон так не думает.

4) XIII 4, 1078b 12 – 32 – о связи платонизма с Гераклитом и Сократом. Этот отрывок интересен исторически, но к критике платонизма он ничего не прибавляет.

5) XIII 7, 1082a 7 – 15 (в арг. № 1 критики прерывной счислимости) – темный текст, о попытках истолковать который см. выше стр. 46 – 49.

6) XIII 8, 1083b 8 – 19 – критика не платонической, а пифагорейской теории чисел (числа – не идеи, а тела).

7) XIII 8, 1084a 27 – 29 относится не к числам, а к идеям и есть дублет к XIII 4 – 5.

8) XIV 5, 1092a 17 – 21 – не относящееся ни к идеям, ни к числам, ни к принципам замечание о «месте».

9) Вся XIV 6, кроме общего заключения (1093b 24 – 29), также критикует не столько платоников, сколько пифагорейцев.

10) Не являются собственно критикой платонизма, но лишь подготавливают эту критику – XIII 1 (предмет и разделение всего исследования), XIII 3 (собственная положительная теория числа) и XIII 6 (классификация учений о числе).

О других более мелких сокращениях говорить не стоит.

Конечно, мы не имеем права выкидывать эти тексты, раз они есть в вульгате. Но мы сейчас занимаемся не текстами (как тексты я их в своем месте проанализировал), а логической связью и системой Аристотелевской критики платонизма. А с такой точки зрения можно выкинуть и еще кроме этого много другого, хотя я и ограничился самыми главными исключениями.

Итак, сделавши эти сокращения, попробуем бросить общий взгляд на критику платонизма в XIII – XIV кн. «Метафизики».

Два основных вопроса должны быть поставлены в первую очередь.

Первый: каков предмет этой критики, или что именно Аристотель имеет в виду в платонизме?

И второй: с какими презумпциями Аристотель подходит к этой критике?