Алексей Лосев – Античная литература (страница 98)
Главный недостаток Луцилия — несовершенство формы произведения. Гораций упрекает его в многословии, неясности, недостаточно тщательной отделке. Краткость языка, умение пользоваться слогом то важным, то игривым, не пренебрегать шуткой — это требования Горация не только к старым поэтам, но и к представителям александрийского направления (I, 10, 20-28). Уверенность в правоте своих взглядов Гораций черпает в одобрении его творчества многими «просвещенными друзьями» (I, 10, 88), среди которых первое место принадлежит Вергилию и Меценату.
В других сатирах I книги автор рассказывает о различных эпизодах жизни: о путешествии в Брундизий (5), о встрече с назойливым спутником (9) и т. д., затрагивает социально-этические проблемы: зависть, жадность и расточительность, колдовство, моральное падение, честолюбие, отсутствие тождества между благородством характера и благородством происхождения.
Повседневные явления и факты частной жизни служат поэту материалом для бесед автора с читателем. В них Гораций выступает философом-моралистом, снисходительным к человеческим недостаткам и слабостям. Гораций далек от осуждения политических порядков, понимая недопустимость критики в то время, когда власть в государстве олицетворял один человек, и неуместность ее, когда исполнение гражданского долга уступило место у римлян стремлению к беспечному существованию.
Если в ранней сатире 7 книги I, в заключительном обращении Персия к Бруту, убийце Цезаря, Гораций допускает смелый каламбур, в котором есть ирония по отношению к прежнему кумиру и проявление своей независимости, то в более поздних сатирах Гораций мало-помалу подчиняется влиянию Мецената (3; 5; 6; 9; 10), которого он величает «мой Меценат».
Сатиры второй книги, состоящей из 8 произведений, характеризуют дальнейшую эволюцию взглядов Горация. Между появлением первой книги и окончанием второй прошло всего пять лет, но за это время определилось его отношение к политике Октавиана.
Вторую книгу Гораций прямо начинает с сатиры, в которой с удовлетворением отмечает, что к его творчеству одобрительно относится Цезарь (Август).
В соответствии с политикой Октавиана поэт прославляет доброе старое время.
В стоицизме, больше чем в другом философском направлении, поэт мог найти основание для его пропаганды. Он проповедует довольство малым, умение жить без излишеств[13], признавая только то, что сообразно с природой (II, 3). Исходя из принципов стоической философии, Гораций осуждает стремление к богатству, так как, по его мнению, с ростом его увеличиваются заботы, растет скупость.
Он выступает против стяжательства, алчности, мотовства, против ростовщичества. В очень остроумной форме Гораций осуждает погоню за наследством (II, 5). Тиресий советует Одиссею, ограбленному женихами, брать пример с искателей наследства, оказывающих усиленное внимание старухам и старикам. Такой же критике, как и в I книге, подвергается богатый выскочка, пригласивший Мецената и комического поэта Фундания на неудачно закончившийся пир (II, 8).
Появившаяся склонность к стоицизму не мешает, однако, поэту подвергать насмешкам стоические парадоксы. В диалогической форме он высмеивает парадокс, что все люди, за исключением стоиков, сумасшедшие (II, 3).
В сатире 7 дается критика стоического учения устами раба Дава, который нахватался отдельных мыслей философов-стоиков и доказывает, что господин остается рабом своих страстей.
Прославляя те положительные качества, которые Октавиан стремился привить административными мерами: религиозность, воздержание, старинные нравственные устои, — Гораций в сатирах II книги проявляет стремление отстоять свою независимость. Деревня — это то место, куда он рвется всей душой от сутолоки, суетного тщеславия городской жизни, которую он развенчал в известной басне о городской и сельской мыши (II, 6). Только деревня может дать полный покой; там Гораций мог чувствовать себя в безопасности от власть имущих, заставлявших его служить себе (II, 7).
4. «Оды».
Еще в эподах у Горация наметился путь к стихотворениям, которые он назвал «Песни» («Carmina»). Под этим названием он издал в 23 г. сборник лирических стихотворений в трех книгах. Они были написаны между 31 и 23 гг. до н.э. Ими он хотел закончить свою поэтическую деятельность. Но по просьбе Августа он описал еще военные подвиги его пасынков Тиберия и Друза и, присоединив к этим стихотворениям и другие, издал последнюю, четвертую книгу в 13 г. до н.э.
Лирические стихотворения Горация уже в античности стали называться одами, и такое название они сохранили до нашего времени. Восхищаясь греческой поэзией, Гораций ставит себе в заслугу, что он перенес на римскую почву греческую лирику — искусство Алкея, Сафо, Анакреонта.
Правда, до Горация неотерики и главным образом Катулл пользовались метрическими размерами эолийских поэтов, Гораций же обогатил римскую поэзию, применяя в различных вариациях строфы алкееву, сапфическую, асклепиадову.
Первый сборник состоит из 38 стихотворений. Первые шесть од третьей книги получили название «римских од», так как в них прославляются Рим и политика Августа.
Сборник открывается стихотворением, посвященным Меценату. Люди проявляют склонность к различным занятиям, говорит Гораций, но поэзия стоит выше всего, и истинное его призвание — быть лирическим поэтом. К мысли о высокой миссии поэта он возвращается в одах 7 и 13 книги II, 8 — книги IV. Почти все оды Горация имеют обращение — это не что иное, как своего рода посвящение различным современникам поэта или вымышленным лицам.
Как ни стремился Гораций осуществить эпикурейский принцип «Проживи незаметно», но это ему не всегда удавалось. Уже в первых одах есть отклики на политическую жизнь римского общества.
В оде 14 книги I Гораций пользуется заимствованным из Алкея образом корабля с разорванными бурей парусами, лишенного управления, аллегорически представляющую судьбу находящегося в опасности государства. Гораций пишет, обращаясь к республике:
В оде 15 книги I накануне битвы при Акциуме поэт устами Нерея предсказывает гибель Антония. Гораций снова возвращается к этой исторической битве и в оде 37 книги I подчеркивает значение победы Октавиана над Клеопатрой как победы Рима над Востоком.
Когда Октавиан в 27 г. получил титул «Август» («Возвеличенный») и власть его — религиозную санкцию[14], Гораций на это откликнулся своими одами, в которых прославляются новые боги, покровительствующие роду Юлиев (Аполлон, Венера, Меркурий), и обожествляются предки Августа. Внутреннее успокоение, умиротворение человека связано с принципами стоической философии. С этой точки зрения деньги и власть — ничто, только «малым жить легко» (II, 16).
Требование «золотой середины», которое Гораций развертывает в оде к Лицинию (II, 10), есть отражение философии умеренных стоиков. Оно отвечало духу времени как оправдание изменчивости счастья:
«Хранить старайся духа спокойствие», — начинает Гораций оду 3 книги И. Это важно в горе и радости, так как «всех ждет один конец — подземное царство».
Повторяющаяся тема о неизбежности смерти связана у Горация с призывом к наслаждениям быстротечной жизни, к радостям любви. У Горация читаем:
Тема любви варьируется Горацием на все лады. Талиарху он говорит:
Левконое советует:
Перипетии непостоянной любви поэт рисует в высокохудожественной форме диалога в стихотворении III, 9. В одах Горация проходят Лидии, Хлои, Гликеры. В таких стихотворениях Гораций выступает как повеса, который воспевает вино и чувственные наслаждения, без заботы о будущем, о завтрашнем дне. Но в любви Горация нет той силы страсти, которая отличает творчество других лирических поэтов. Любовь его неглубокая, героини малоконкретны. Можно усомниться в действительности существования их, обращения же объясняются особой литературной формой, принятой в лирике и создающей известную интимность.
В упоминавшейся выше третьей книге стихотворений Гораций, зрелый поэт, выступает как пропагандист религиозных и моральных реформ Августа. Пристав к тихому берегу, не мечтая об истинной свободе, поэт воспевает своего повелителя, оправдывая новые идеалы лозунгами стоической морали. Первые шесть од третьей книги представляют единое целое. Поэт задался целью внушить молодому поколению те черты, которыми должен отличаться доблестный римлянин.