Алексей Лосев – Античная литература (страница 7)

Во-вторых, в «Илиаде» и «Одиссее» находятся и прямые указания на многочисленные эпические сказания (как, например, на сказания фиванского цикла с его героем Эдипом, этолийского цикла с героем Мелеагром, на мифы о Геракле, аргонавтах и т. д.).

В-третьих, для догомеровского греческого эпоса очень важно было бы наметить хотя бы приблизительно те или другие этапы его исторической эволюции. Ввиду того что из догомеровского прошлого до нас не дошло ни одного цельного произведения и их приходится теоретически реконструировать на основании позднейших, иной раз весьма случайных фрагментов и свидетельств, наши представления об эволюции эпоса всегда будут в той или иной мере гипотетичными. По мнению некоторых современных ученых, все известные нам из поэм Гомера указания на эпические героические сказания восходят еще к микенской Греции, то есть ко второй половине II тысячелетия до н.э., к эпохе, предшествующей Троянской войне. Таким образом, между гомеровским героизмом, относящимся к первой трети I тысячелетия, и микенским героизмом середины II тысячелетия наблюдается непрерывная линия развития.

В-четвертых, если поставить вопрос об этой конкретной эволюции героического сказания, то мы едва ли ошибемся, если скажем, что это сказание коренится в культе героя, подобно тому как сам культ развивается из заупокойных плачей над мертвым, но еще не погребенным героем и во время его погребения. Культ героя вовсе не единственная и последняя причина возникновения героической песни, но как основа для героического эпоса он имеет безусловно огромное значение. Смерть героя всегда переживалась как событие большой важности; и погребение героя обставлялось всегда максимально торжественно. Наилучшим примером такого погребения является погребение Патрокла (Ил., XXIII), которое сопровождается грандиозными атлетическими состязаниями в честь героя. Но и мусические состязания при погребении героя, хоровые и сольные, отнюдь не редкость. Погребение большого героя и даже простого смертного обычно сопровождается у всех народов плачами и причитаниями, которые исполнялись иной раз даже и профессиональными плакальщиками и плакальщицами. Наиболее ранний пример плачей в греческой литературе — плачи по Гектору в «Илиаде». Троянский герой Гектор (Ил., VII, 85-91) говорит о могильном холме героя и его воспевании в потомстве.

Естественно, что напряженно-френетический, траурный момент самого погребения в дальнейшем должен был ослабевать. В погребальных плачах по герою и о его жизни рассказывались отдельные факты, и оплакивание его сопровождалось отрывочными предложениями, горестными восклицаниями и междометиями. С течением времени эти плачи развивались в целые песни о жизни и подвигах героя, получали художественное завершение и в меру общественно-политической значимости героя даже становились традиционными.

Так, эпический поэт Гесиод рассказывал про себя, как он ездил в Халкиду на празднества в честь героя Амфидаманта, как он исполнял там в его честь гимн и как он получил за это первую награду («Труды и дни», 654 и след.). Известна хвалебная песня, которую сочинил Симонид Кеосский для празднества в честь фермопильских героев. Надгробные состязания исполнителей песен упоминаются также в связи с традиционным ритуалом по карийскому царю Мавсолу.

Постепенно песнь в честь героя получила свою самостоятельность. Уже не надо было обязательно на празднествах в честь героя исполнять подобного рода героические песни. Они исполнялись на пирах и собраниях обыкновенным рапсодом или поэтом, вроде гомеровских Демодока и Фемия. Эти «славы мужей» мог исполнять и даже непрофессионал, как, например, Ифигения на пирах своего отца Агамемнона, воспевая его подвиги (Эсхил, «Агамемнон», 242-246), или Ахилл (Ил., IX). «Слава мужей» является мечтой каждого героя, и ради нее он жертвует своей жизнью, причем к этой славе в потомстве причастны даже героические женщины вроде Пенелопы (Од., XXIV, 196-198). Однако эта первоначальная героическая надгробная песнь (эпитафий) в конце концов дошла до чисто увеселительного сколия на пирах. Снижению героического стиля способствовало и то, что воспевались не только положительные герои, певцов и слушателей стали интересовать герои отрицательные (например, Клитемнестра, о дурной славе которой в песнях прямо говорит «Одиссея», XXIV, 200-202), о злодеяниях которых также слагались легенды.

Таким образом, даже наши скудные сведения о догомеровском героическом эпосе дают возможность отчетливо проследить некоторые этапы его развития: 1) френетический эпитафий (надгробный плач) и даже агон (мусическое состязание на могиле); 2) «слава» героя, торжественно исполняемая на специально посвященном ему празднестве; 3) «слава» героя, торжественно исполняемая на пирах военной аристократии; 4) сниженный по стилю энкомий героям и в гражданской или домашней жизни; 5) сколий (застольная песнь) тем или другим выдающимся личностям, но уже не древним героям, а как простое увеселение на пирах. Подобную же эволюцию можно проследить в эпосе о богах. Только здесь процесс его развития начинается не с культа умершего героя, а с жертвоприношения тому или иному божеству, сопровождаемого словесными высказываниями, достаточно лаконичными. Так, жертва Дионису сопровождалась экстатическим выкрикиванием одного из его имен — «Дифирамб». В дальнейшем, с ослаблением чисто культовой стороны, выделялась сторона словесная, расцвеченная более длинными рассказами о деяниях того или иного божества. История зародившегося таким образом эпоса о данном божестве совпадала с намеченной эволюцией героического эпоса. Так, «Гомеровские гимны» (первые пять гимнов), представляющие развитой эпос о богах, ничем не отличаются от гомеровского эпоса о героях. От первоначальной жертвенной, молитвенной, просительной или благодарственной основы эпоса о богах тут ничего не осталось, кроме отдельных кратких выражений.

б) Негероический эпос

по времени возникновения старше, чем героический. Что касается сказок, разного рода притч, басен, поучений, то они первоначально были не только стихотворными, но, вероятно, чисто прозаическими или смешанными по стилю. Проследить этапы их развития очень трудно, несмотря на распространенность этого жанра у греков. Так, одна из самых ранних притч о соловье и ястребе встречается в поэме Геосида «Труды и дни» (202-212). С именем же полулегендарного Эзопа связывали в дальнейшем развитие басни.

3. Певцы и поэты догомеровского времени.

Имена поэтов догомеровской поэзии большей частью вымышленные и ни в каком случае не должны пониматься буквально. Народная традиция никогда не забывала эти имена и расцвечивала своей фантазией предания об их жизни и творчестве.

а) Орфей

Среди наиболее знаменитых певцов известен Орфей. Это имя античного певца, героя, мага и жреца, получило особую популярность в VI в. до н.э., когда был широко распространен культ Диониса, оказавший огромное демократическое влияние на умы, на государственность Аттики эпохи Писистрата, на философию. Считалось, что Орфей был на 10 поколений старше Гомера. Этим объясняется многое в мифологии Орфея. Родился он в Фессалийской Пиерии, под Олимпом, где царствовали сами Музы, или, по другому варианту, во Фракии, где его родителями были Муза Каллиопа и фракийский царь Эагр. Орфей — необыкновенный певец и игрок на лире. От его пения и музыки приходят в движение деревья и скалы, укрощаются дикие звери, а песни его слушает сам неприступный Аид. После гибели Орфея тело его было похоронено Музами, и его лира и голова по морю приплыли к берегам реки Мелета около Смирны, где Гомер, по преданию, сочинял свои поэмы.

Легенда об Орфее и мифы о нем развивались на основе использования различных мифологических мотивов (мотив волшебного действия музыки Орфея заимствуется из старофиванских мифов об Амфионе, нисхождение в Аид — из подвигов Геракла, растерзание Орфея вакханками — из мифов о Дионисе Загрее, растерзанном Титанами). С другой стороны, миф об Орфее вкрапливается теперь в старые мифы, как, например, в миф об аргонавтах: вождь аргонавтов Ясон приглашает этого фракийского певца в далекое путешествие, и тот побеждает своим пением Сирен, усмиряет бури и помогает гребцам (Пиндар, Аполлоний Родосский).

Орфею в то время приписывали много литературных произведений, большую теогоническую поэму в 24 песнях, дошедшую до нас во фрагментах, многочисленные отрывки гимнического, пророческого, полумифологического, полуфилософского содержания, отдельный сборник под названием «Орфические гимны», в который вошли гимны, начиная с VI-V вв. до н.э. и кончая первыми веками н.э. Тенденция поставить Орфея выше Гомера в поэтическом и музыкальном отношении проявилась в том, что ему приписывалось открытие гекзаметра, изобретение лиры или получение ее от Аполлона или Гермеса.

б) Другие певцы.

Учителем или учеником Орфея считался Мусей (Мусей — от слова «муза»), которому приписывается перенесение орфического учения от Пиерии в Среднюю Грецию, на Геликон и в Аттику. Ему тоже приписывались теогония, разного рода гимны и изречения.

Некоторые античные авторы (Павсаний) единственным подлинным произведением Мусея считали гимн богине Деметре. Сыну Мусея Эвмолпу («эвмолп» — прекраснопоющий) приписывалось распространение сочинений своего отца, основная роль в Элевсинских мистериях. Гимнического поэта Памфа («памф» — всесветлый) Павсаний тоже относит к догомеровскому времени. Все это более поздние мусические персонификации некогда бывших полулегендарных поэтов.