Алексей Лесников – Кикимора (страница 2)
– А кто ты и почему не видишь?
– Я?! Ты спрашиваешь, кто я? Я – дикий, свирепый и безжалостный крот! А видеть мне незачем, под землёй ничего не видно.
– Ты живёшь под землёй? – удивился Митька.
Крот только презрительно фыркнул.
– А как тебя зовут?
Посомневавшись, крот приподнялся на коротких когтистых лапках, выпятил грудку, даже слегка раздулся от важности. Видимо, не часто ему выпадало удовольствие представляться.
– Меня зовут Пафнутий. Уважаемый, почтенный Пафнутий! – самодовольно сказал он.
– А меня – Митька, – дружелюбно брякнул Митька.
Крота снова подбросило.
– Знать не хочу, как тебя зовут! Откуда ты взялся? Убирайся из моего огорода! – точно ошпаренный заверещал он.
– Это дедушкин огород, – обиделся Митька, – а теперь и мой.
– Твой?! Я сейчас покажу тебе – твой!
Ненормальный зверь бросился в Митькину сторону. Он ориентировался на голос и запах. Митька счёл за лучшее убраться подальше.
Скандальный крот ещё некоторое время громко ругался, выкрикивая неприятные угрозы. Потом разрыв полуобвалившуюся норку в центре земляной кучки, скрылся в ней.
Митька перевёл дух. Ни охоты, ни знакомства не получилось. Вышла одна только сплошная неприятность. Надо будет постараться больше не встречаться с этим диким кротом, подумал он. И ещё подумал: какие, отказывается, чудные звери существуют на свете – слепые да ещё живут под землёй!
Вольное житьё и соседи
Завершив обход огорода, он весь превратился в слух и зрение. Приблизился к куче старых досок, из которой чуялся такой упоительный запах.
Любопытный маленький мышонок, неосторожно высунувшийся из своего укрытия, наверное, так и не успел понять как очутился в розовой пасти стремительного охотника. Торопливо сжевав мышонка, Митька снова затаился. Со второй пойманной мышью, придушив её немножко, он сначала наигрался вдоволь. Это вам не тряпичные мыши, которые были у него в квартире и быстро наскучили. Настоящая мышь пищала по-настоящему, пыталась удрать, глупая! Митька жадничать не стал, задавив её, отнёс дедушке на крылечко.
Когда утром дедушка вышел из дома, Митька, распираемый от гордости, вертелся рядом. Дедушка сразу позвал бабушку.
– Смотри-ка, какой подарочек нам принесли! – довольный показал он. – Таким макаром он у нас всех мышей переловит. Молодец, Митя! Охотник, пантера!
Бабушка налила в мисочку молока.
– Пей, Митюшенька, заслужил.
– Как бы скворцов не сожрал, – посетовал дедушка.
– Я ему сожру! Пусть только попробует. Узнает тогда: где раки зимуют! – пригрозила бабушка полотенцем. – Лучше бы крота изловил, а то опять пакостить начал, злыдень…
Митька с удовольствием полакал молочка.
Дедушка мышку кушать почему-то не захотел. Может, она показалась ему недостаточно толстой, или он был сыт? Поддел её лопатой и забросил далеко в крапиву.
Митька слегка огорчился, но решил, что следующую мышку принесёт в дом и положит дедушке на подушку.
Только в дом его не пускали.
– Грязный, как чёртик, – объяснила бабушка, – в земле валяется…
Он и в самом деле полюбил валяться в сухой земле. Потрёшься спинкой, потрёшься боками – и, кажется, шкуре легче, свободней. Вылизываться не надо.
А скворцов он не обидел. Бабушка хорошая, только зря ворчит по пустякам. Митька бабушку уважал.
Скворцы жили в скворечнике на берёзе. А он тренировался забираться на берёзу. Оказалось, у него замечательные способности лазить по деревьям. Бабушка пару раз заставала его за этим занятием и конечно шугала. Скворцы в сильной тревоге взирали на подобное безобразие. Один из них, особенно крикливый, даже пытался пикировать на честного спортсмена с зубастой пастью.
Митьке что? Митька невредный – оставил скворчиков в покое. Стал лазить на яблони.
А когда в теплице появились маленькие огурчики, бабушка заявила, что он их кусает. Вон сколько покусал! Принесла его в тепличку и давай тыкать носом в половинку огурца. Смотри, что наделал, негодник! Ухо ещё надрала.
Митька даже слегка обиделся на такую несправедливость. Что он совсем дурак, огурцы кусать? Тем более, они невкусные. Он всего-то укусил их пару раз, для пробы. А тот огурец, в который тыкала его бабушка, погрыз вообще не он. Может, дикий крот им завтракал? Митька решил подкараулить этого любителя-овощееда. Но виновника выследить не удалось: порча огурцов прекратилась.
А дальше дни полетели один за другим.
Митька носился по огороду как угорелый, охотился, исследовал. Жил в любимом кусте ирги. На веранду заглядывал только перекусить «орехов», полакать водички да переждать тёплые грибные дождики, которые почему-то очень нравились бабушке. Осторожно гулял за забором – познакомился с соседями.
Напротив, в покосившемся крохотном домишке жил глухой старичок. С ним – пожилой пёс серо-рыжей масти поджарой среднешерстной породы. Старичок частенько посиживал на завалинке перед домом, курил папироску, кашлял. Пёс, закрыв глаза, лежал рядом. Пса звали кошачьим именем Барсик. Барсик никогда не лаял и всё время вздыхал. Митька решил, что у него большая тяжёлая печаль, но спрашивать не отважился. Барсик был неразговорчивым, но добрым. Угостил Митьку медовыми коврижками, которые очень любил. Коврижки ему покупал в сельском магазинчике старичок-хозяин. Коврижки Митьке не понравились: сладкие. В общем, большого интереса молодой дружелюбный кот у пожилого грустного пса не вызвал. Митька по-хорошему пожалел Барсика.
В большом каменном доме через широкую дорогу справа проживала неопределённой породы собака по имени Белка, похожая на болонку, грязно-белого цвета. Белка недавно ощенилась. Двое щеночков, уже открывшие глазки, жалобно попискивали, тыкаясь Белке в живот. Каждый день Белка на недолго оставляла щенков в будке и отправлялась погулять. Гуляла она не просто так – она ела во всех соседних дворах. Такая у неё была странная привычка, хотя дома её прекрасно кормили.
Дедушка с бабушкой тоже выставляли для неё перед воротами мисочку с супом, косточками или котлеткой. Так Митька с ней и познакомился. Белка отличалась двумя качествами: она была отчаянной трусихой и имела абсолютно доверчивое любящее сердце. Сразу же позвала Митьку в гости полюбоваться на щенков. Митька заглянул в будку – щенки как щенки, маленькие – не впечатлился. Белка же умилялась, всячески тряслась над ними, старательно их вылизывала.
Хозяин её, восьмилетний мальчик Вовка, рос страшным непоседой. Он вечно бегал, шумел, кричал, гонял мяч, гонял на велосипеде, запускал воздушного змея, дразнил Барсика, дразнил всех, кого мог, частенько ссорился, дрался. Барсик старался не обращать внимания на глупого сорванца. Только когда тот уже сильно надоедал, Барсик глухо рычал, показывая жёлтые клыки, уходил в ограду.
Вовка смастерил рогатку. Митька сидел на самом верху крыши, обозревал горизонт в дрожащей дымке. Камешек щёлкнул по шиферу рядом. Митька не понял, насторожился. Второй камешек попал в ляжку. Не сказать, чтоб больно – больше неприятно. А кому приятно, когда в тебя стреляют? Убрался с крыши. Вовку следовало остерегаться. Пожаловался Белке. Та забеспокоилась: её хозяина не любят! Принялась уверять, что Вовка хороший, совсем не хулиган, только шалит. Её пальцем не тронул – кормит, гладит. Приходи, и тебя гладить будет, пригласила она. Нет уж, спасибо, отказался Митька.
Ночная гостья
Лето он проглядел.
Наверное, это хитрое лето прошмыгнуло мимо за забором.
А Девочка приехала.
После удачной ночной охоты Митька дремал в любимом кусте ирги. Жужжал шмель, стрекотали кузнечики, пряный запах травы туманил сознание, погружал в сон. Сбрякали металлические ворота. Раздался знакомый голос. Митька пулей вылетел из куста.
– Куда по грядкам! – всполошилась бабушка. – Я тебя, негодник!.. Весь лук истоптал!
– Митенька, беги ко мне мой маленький! Где ты? – звала Девочка.
Счастливый Митька бросился ей в ноги. Девочка взяла его на руки.
– Дай я тебя пожмякаю, жмякальный ты мой! Какой ты пыльный! – радовалась она.
Только вскоре, наигравшись и набегавшись с ним, она ушла качаться на качелях. Качаясь, тыкала пальчиками в экран смартфона. Митька лежал на сиденье рядышком. Потом ему надоело качаться. Он легонько спрыгнул и рысцой удалился к себе в куст. Девочка не заметила его ухода и не вспоминала о нём до вечера. Вечером покормила его, погладила. Снова сидела на качелях, играла в смартфоне.
Когда страшные сосны-великаны на краю деревни своими мохнатыми лапами сграбастали солнце, а на охоту вылетели полчища писклявых комаров, все ушли спать. Митька комаров не боялся: густая шерсть надёжно защищала от них. Пусть попробуют сквозь неё добраться до шкуры своими крохотными жалами!
Он любил ночь.
Ночь – это было его время.
Только навостри уши, как со всех сторон услышишь мышиное попискивание и шуршанье. А – звёзды! Несметное количество звёзд сверкало в бездонном небе. Дух захватывало! Он мог долго-долго, задрав голову и замерев от восторга, любоваться ими. По небосводу протекала молочная река. Сквозь неё тоже мерцали звёзды – крупные и мелкие. Вот бы полакать из этой речки! – мечтал маленький кот, забравшись на крышу баньки. Особенно нравилось ему одно созвездие из пяти звёзд. Оно очень напоминало первую букву, как подозревал Митька, слова Whiskas на пачке любимого корма. Он так и назвал созвездие – Вискас. Конечно, он не знал, что люди дали ему имя Кассиопея.