Алексей Лесь – Сказы мордовского леса (страница 6)
Тут Тетяю возразить было нечего…
На следующий день взял он нож острый, вывел барашка во двор, подвёл к колоде… Думал – дочь будет плакать и просить не резать барашка, а Патяка вдруг спокойно сказала:
– Разреши мне, батюшка, своего барашка перед смертью водой напоить!
Тетяй удивился и разрешил, сам стоит рядом и затылок чешет…
А Патяка достала свою бутылочку, прошептала что-то на ухо барашку и плеснула ему из бутылочки в рот.
Тут хлопнул воздух, разлетелась в стороны шерсть, и обратился барашек в голубя! Тетяй от такого чуда нож выронил и сам на землю упал.
Голубь сделал круг по двору и улетел.
Одава увидела всё это и закричала с крыльца:
– Ведьма! Тетяй, твоя дочь стала ведьмой! Ты сам это видел. Её надо в сарае от людей запереть.
Отвёл Тетяй дочку в сарай и запер там. А жене сказал:
– Я дочь свою губить не буду. Если она научилась ворожить – так пусть ворожбой живёт. Я сделаю ей землянку на краю леса – там будет ей дом.
И пошёл землянку рыть…
***
Тем временем Одава решила вовсе Патяку со свету сжить. Но не пускает её к сараю голубок: как только Одава к сараю подойдёт – так сразу ей на голову садится и давай клевать! Испугалась Одава и перестала к сараю приближаться…
А Патяка подозвала голубя и говорит ему:
– Нельзя мне в той землянке жить! Найдёт меня там лесной мужик – брат Вирявы – и к себе унесёт… Братец мой любимый, не спасусь я пока ты снова человеком не станешь! Лети к дому Вирявы, найди там птичьей травы с синим цветком, оторви цветок и принеси мне. Только ни одного лепестка не потеряй!
Полетел голубь-Анелька в лес. Подлетает к дому Вирявы и видит, что Вирява из горшка-то выбралась и теперь с братом своим дерётся: обиделся брат на Виряву, увидел, что вместо невесты – кукла деревянная, и решил, что это Вирява нарочно сделала…
И дерутся они так сильно, что деревья вокруг шатаются. Поэтому влетел голубь-Анелька в дом Вирявы незамеченным. Крутился, крутился по комнате, видит: висит пучок травы на котором листки – словно перья птичьи – это и была птичья трава. Нашёл травинку с синим цветком, оторвал цветок и в село к Патяке полетел…
***
А Тетяй уже домой вернулся. Собрал на телегу пожиток небольшой. Посадил в телегу дочь и повёз её в землянку жить.
А Потяка молчит, ничего отцу не говорит, только в небо смотрит. Вот уже и окраина села близко. А голубка-то все нет и нет…
И вдруг видит Патяка: летит Анелька! Из последних сил голубок торопится! Вскочила она, руки к нему протягивает, кричит, брата зовёт… Удивился Тетяй, что дочь голубя братом называет, остановился.
Тем временем голубь опустился и на ладонь Патяке синий цветок опустил. Плеснула Патяка из бутылочки воду вирявину в ладошку на цветок и сказала:
– Съешь этот цветок, братец, запей водой и покажись батюшке своему – кто ты есть!
Сел голубь на руку девочке, склевал цветок и всю воду с ладошки выпил. А потом взвился в небо, закрутился, завертелся и на землю камнем упал… И там, где голубь упал, вдруг Анелька живой и здоровый встал, руки отцу протягивает, говорит:
– Батюшка родной, вот я, сын твой, к тебе вернулся! Спасла меня сестрица!
Тетяй к детям бросился, обнимает их целует, кричит и плачет от радости…
***
Вернулись они, конечно, обратно в дом. Одава глаз поднять на мужа не может: стыдно ей. Всё, как было, сама рассказала… Рассердился Тетяй, но бить жену не стал. Отвёз в ту землянку, что для дочери сделал, и там оставил… А сам стал с детьми жить.
И зажили они хорошо! Патяка всю науку Вирявы запомнила, стала травы собирать, да людей и скотину от хворей разных лечить. На всю округу прославилась! Анелька стал из дерева кукол вырезать, да таких хороших, что даже царь московский велел для своих деток этих кукол у Анельки купить…
Ну, а Одаву к себе брат Вирявы, мужик лесной, потом забрал…
Вот так-то…
Хорошо, когда все вместе – любая беда нипочём, отовсюду можно с пользой выбраться, ничего не страшно…
Сказ третий
Как портной Шкамрав Виряву пивом поил
Было это давным-давно… в нашем селе… А может и не в нашем… Но в старину наше село тоже очень большое было, и народу здесь жило много всякого… Так вот, жил тут молодой портной… А как же в большом селе без портных и без прочего мастерового люду?!
Звали того портного Шкамрав.
И был Шкамрав большой выдумщик. То на быка штаны сошьёт, то на петуха куртку… А однажды Шкамрав сшил из двух старых мешков костюм на пугало огородное! Да такой получился у него тот костюм приглядный, что сельский староста тому пугалу целый день поклоны бил, думал, что это барин приехал и посреди огорода стоит! Смеялся Шкамрав, говорил, что не для птиц пугало его оказалось!
Ну, и ругали парня за такие проделки, конечно, сильно. Особенно староста. Даже били иногда…
Но портной-то он был хороший. Бывало, сошьёт молодой девушке наряд – та словно солнышко блистает! А подруги её сразу на Шкамрава начинали ругаться, мол, зачем такой наряд сделал, что они рядом стали дурнушками казаться… Сошьёт старику рубаху, так его старуха приходит ругаться, говорит, мол, зачем старику такую рубаху сшил – он теперь гоголем ходит, на молодух заглядывается!
Надоело парню, что все его ругают, собрал свои пожитки, сложил в сундучок иголки, нитки, ножницы, лоскуты-тряпочки, пуговицы… взял аршин железный, которым мерки делал, да и говорит матери, с которой жил:
– Не могу я больше, матушка, терпеть того, что все на меня бранятся! Хочу, чтоб людям веселее было – так они ругаются, кричат, что я дурачу их, к чёрту посылают… Как сделаю для кого-то одежду, так ещё пуще ругаются, друг другу завидуют, а про меня говорят, чтоб меня чёрт забрал… Пойду я отсюда, может в других местах люди добрее есть…
Заплакала мать, просит, чтоб остался Шкамрав. Но тот не унимается:
– Нет, матушка, пойду. Тебе братья помогут, а мне тут делать нечего…
– Да куда ж ты пойдёшь?! – спрашивает мать.
– А вот куда люди меня посылают, туда и пойду, к чёрту, – сказал сгоряча Шкамрав, поклонился матери и ушёл.
***
Вот идёт он, идёт – зашёл в лес. А вечереет уже – темно, страшно… Думать начал Шкамрав, что зря он так погорячился, может и не сильно ругали-то его, да и матушка наверняка сидит у окошка и плачет.
Но гордый был Шкамрав, тряхнул головой, схватил аршин покрепче и дальше пошёл. А тьма всё гуще.
Вдруг видит портной: стоит у дороги кто-то – не то человек, не то зверь… Испугался парень и прыгнул в кусты. А тот, кто у дороги стоял, тоже испугался и тоже прыгнул, но в другую сторону!
Сидят они молчат, выйти боятся.
Наконец, Шкамрав не выдержал и позвал:
– Эй! Кто ты там? Если человек добрый, то выходи, я не трону. А если не добрый, то проваливай к чёрту, у меня аршин железный – он как сабля!
Слышит он, что на другой стороне дороги кто-то захихикал. Удивился Шкамрав и спрашивает:
– Ты чего смеёшься? Говори, а то аршином поколочу!
А с другой стороны дороги ему голос отвечает:
– Хех, чудак, да как не смеяться?! Ты ж меня сейчас к чёрту послал, а я и есть чёрт! Я сам к себе проваливать не могу!
Удивился Шкамрав ещё сильнее, даже бояться перестал. Вышел на дорогу и говорит:
– А, ну-ка, покажись!
Ну и вышел к нему тот, который прятался: человек или зверь – не понятно… То ли башмаки на нём деревянные, то ли копыта… То ли волосы так спутались, то ли рога торчат… А сзади – то ли пояс так размотался и по земле волочится, то ли хвост…
– Не пойму, кто ты таков, – говорит Шкамрав.
А тот ему в ответ:
– Неужто не видишь? Чёрт я…
Рассмеялся Шкамрав:
– Вот, уж не знал, что встречу того, чьим именем меня все ругают и к кому меня тоже посылают! Я – портной Шкамрав! Шумбрат, сюро! Здорово, чёрт!