Алексей Лебский – Играя рок (страница 2)

Основные технические работы по дому дед выполнял сам, лишь в редких случаях вызывая коммунальщиков. Маленький Коля всегда присутствовал при этом, поскольку это его очень интересовало. Дедушка научил Колю правильно держать молоток, пользоваться отверткой и гаечными ключами в раннем возрасте. В наследство любимому внуку достался старый американский конструктор «Meccano» с большим количеством элементов и действующей маленькой паровой машиной. Запускалась машина с помощью спиртовки, которая подогревала паровой котел. Когда вода в котле закипала, пар поступал в цилиндры, и поршни начинали раскручивать коленчатый вал. Это вызывало у мальчика восторг! С помощью этой машины можно было приводить в движение различные конструкции.

Поздно вечером Коля с восторгом пересказывал матери или отцу разные истории, услышанные от деда, показывал, что было сделано из конструктора, какие работы они производили в доме и прочее. Петр Иванович радовался, что Коля активно познает мир, и, когда было время, занимался с ним, показывая работу магнитофона или приемника, рассказывая о радиодеталях и их назначении. Купленный им в «Детском Мире» электрический моторчик отлично дополнил конструктор. На его ось был надет шкив, приводивший в движение изготовленный Колей подъемный кран. Электричество и радио очень интересовали его с самого раннего возраста. Отец рассказал, как с помощью радиоволн передается речь и музыка на расстояние, как работает микрофон и динамик, как создаются звуковые записи.

Кроме того, огромный интерес у сына вызывало кино, и все, что было с этим связано. С родителями Коля посмотрел американский мультфильм «Белоснежка». Мальчик был в восторге от диснеевских образов, и ушёл из кинотеатра в большом возбуждении.

Мама очень любила кино, иногда под аккомпанемент отца, который умел играть на различных инструментах, пела популярные песни из кинофильмов и оперетт. У нее был приятный высокий голос, и когда она пела, даже Любовь Петровна на кухне переставала греметь кастрюлями, с удовольствием слушая её.

То было время Клавдии Шульженко, Марка Бернеса, Леoнида Утесова, Людмилы Лядовой, Николая Рыбникова, Гелены Великановой. Их песни звучали на радио в различных программах. Это было начало новой советской эстрады.

Радио оказалось настоящим чудом для Коли. Иногда ему приходилось оставаться одному, если бабушке нужно было выйти на работу или в магазин за продуктами. Коля прибавлял громкость репродуктора, и с интересом слушал передачи про Антона Камбузова и Захара Загадкина, «КОАПП», «Встречу с песней» Виктора Татарского, эстрадную музыку и оперетты. Ему постепенно открывался новый, огромный мир музыки и звука.

Однажды дед принес из театра патефон, который использовался в каком-то спектакле в качестве реквизита. Коля смазал механизм, вращающий диск, удалил из резонатора мусор и пыль, и заменил сломанную иголку. Впервые он увидел, как воспроизводятся граммофонные пластинки. Пластинок на 78 оборотов нашлась целая стопка, в основном, классика. Ему нравились «Арагонская хота», «Болеро» Равеля, «Щелкунчик». Коля часами мог слушать патефон. В процессе прослушивания, прикладывая бумагу или лист картона под разными углами к раструбу резонатора, он замечал, как меняется звук, как можно усилить его, сделать звонким или заглушить.

Заметив особый интерес Николая к музыке, родители, посовещавшись между собой, решили, что начальное музыкальное образование ему не повредит, а уж дальше он и сам определится, продолжать или нет. Выслушав предложение, Коля сразу же согласился, что это было бы хорошо. Времени у него на занятия будет много, к тому же папа убедил его, что с клавишами будет легко справиться, и скоро он сможет играть любимые мелодии самостоятельно.

Глава 2

Грузчики братья Матюшины поднимали на третий этаж пианино «Волга». Они, совершенно не напрягаясь, будто бы это был небольшой груз, быстро шли по широкой лестнице, придерживая широкие такелажные ремни. Коля взволнованно смотрел, как они с лестничной клетки филигранно протиснулись в дверь, ничего не задев. Вот инструмент и на месте. Пианино отлично вписалось в простенок между дверью и диваном в комнате матери и отца.

Соседка, Любовь Петровна, разворачиваясь с кастрюлей в коридоре, неодобрительно глянула в сторону блестящего черного инструмента. Расплатившись и распрощавшись с грузчиками, папа открыл крышку и взял несколько аккордов, пробежался по клавишам и сказал, что нужно вызвать настройщика, и, зевая, отправился ставить чайник на кухню.

Тут у него произошел некий неприятный разговор с Л.П, которую Петр Иванович недолюбливал и за глаза называл «серой мышью». Но тот разговор Коля не слышал, так как в это время, приоткрыв нижнюю крышку пианино, изучал устройство инструмента.

Супруги Любовь Петровна и Сергей Кузьмич Пургины занимали в квартире номер двадцать один две комнаты с окнами, выходящими во двор. Любовь Петровна вела бухгалтерию в РОНО, Сергей Кузьмич работал начальником сборочного цеха на ГАЗе, и ему в ближайшее время должны были предоставить отдельное жилье в Автозаводском районе. Вероятно, в этом случае Каминским должна была остаться вся квартира целиком.

Анастасия Львовна активно ненавидела соседей, и с нетерпением ждала, когда же они, наконец, съедут.

Дед возвращался с работы, как всегда, поздно. Он вел театральный кружок во Дворце культуры завода «Красная Этна», и сегодня был измотан автобусной ездой с пересадками.

Садились ужинать, бабушка подала деду суп и второе, потом пили чай с “живым” вареньем из черной смородины и бутербродами, принесенными дедом из театрального буфета.

– Ваня, ты днем-то обедал? – пытала его бабушка.

– Так ведь, что-то не до еды сегодня было, Лена. Встречали комиссию из Москвы, потом поехали с ними в театр драмы. Они в буфете, конечно, выпивали, но ты ведь знаешь, как я к этому делу отношусь. Потом кружок.

– Как твой бронепоезд?

– Что ж, на три четверти спектакль готов. Васька-Окорок у меня просто потрясающий типаж, а вот Вершинина я бы заменил, – дед оживился, вспоминая кружковцев, – думаю, основные сцены у нас получатся очень яркими. Но декорации, конечно, слабые. Да, я и сам бы оформил спектакль, и есть интересные мысли, только остатки фанеры надо из театра забрать. Каминский, будучи прекрасным театральным художником, с любовью работал над декорациями, сам готовил эскизы афиш. В его голове рождалось великое множество художественных идей, он был вдохновлен творчеством знаменитого ленинградского режиссера и художника Акимова, и мечтал сводить в этот театр внука.

– Ты что, собираешься декорации делать? Ну-ну, – бабушка неодобрительно поморщилась, тебе тяжести таскать нельзя. Неужели больше никого не нашлось? Она принесла деду чай с лимоном в большом стакане с серебряным подстаканником, а Коле – молоко в его любимой розовой кружке. После ужина бабушка, как бы невзначай, вспомнила, что в консерватории есть один очень приятный студент, который мог бы заняться с Колей музыкой, если, конечно, родители будут не против. Коля, не почувствовав подвоха, согласился, мол, пускай, приходит. Дед уткнулся в «Горьковскую правду» и воздержался от обсуждения этой идеи. Дедушка с бабушкой и Колины родители не враждовали между собой, вели раздельное хозяйство, были во многих вопросах очень деликатны, если это не касалось воспитания мальчика. Но из-за Коли у них часто возникали скандалы, жертвой которых сразу же оказывался Петр Иванович. Он почему-то всегда оказывался меж двух огней. Мама ворчала, что дедушка излишне балует Колю, многое ему позволяет, разрешает долго не ложиться спать, и прочее. Петр Иванович нервничал, страдал по причине этих разногласий, но старался сдерживать себя и никогда не позволял себе каких-либо выпадов. Он искренне любил Анастасию Львовну, восхищаясь ее умом и красотой, и старался во всем ей угодить, но и отца боготворил.

Дед за стеной иногда вполголоса ворчал на молодых родителей, иногда передразнивал или комментировал их, но беззлобно, и зрителем в этом случае была только бабушка, мудро соблюдая нейтралитет.

В общем, среда, в которой рос Коля, была наполнена добротой и любовью, а бытовые трудности постепенно преодолевались.

Глава 3

Коля, старательно сложив ладонь «яблочком», нажимает на клавиши. Разучивает «Во поле береза стояла» уже второй день и злится. Порядком надоело, но никак не дается. То промажет, то с длительностью ошибется. Он пытается взять аккорд, но пальцы, будто одеревенели, не слушаются.

Как они двумя руками это делают, да еще на педали жмут, ума не приложу. Сейчас, вот сейчас придет Леонид Алексеевич, а урок не выучен. На лбу выступил пот. Раздаётся дверной звонок. Вот и все.

Леонид Алексеевич важно проходит в комнату, его туфли безукоризненно начищены, рубашка идеально отглажена, галстук отлично подобран к ней в тон.

– Та-ак, молодой человек, – нараспев произносит Леонид Алексеевич. На чем мы остановились? На «Березе»? Голос у него неприятный, высокий и резкий. Коля разминает измученные пальцы, и кладет их на клавиши. Леонид Алексеевич сурово глядит на его неверную посадку, и делает одно замечание за другим.

– Ну, Коля, это нужно было вызубрить, просто за-ау-уу-чить. Это плохо, мы так и за неделю никуда не продвинемся. Жарко, студент снимает галстук, вешает на венский стул. Колю просто выводит из себя, когда он нараспев по слогам начинает ему что-то втолковывать. Леонид Алексеевич открывает дневник, записывает туда замечания. Коля в ужасе. Неужели так будет каждый раз? Урок продолжается разучиванием детской французской песенки про кошку, которая украла сало. Песня простая. Колины руки устали, он с нетерпением ждет окончания своих мучений. Леонид Алексеевич уходит в соседнюю комнату, разговаривает с бабушкой. Коля пытается расслышать, о чем идет речь, но дверь плотно закрыта, а стены толстые.