Алексей Лебедев – Закон престолонаследия Древней Руси (страница 29)

Остановившись на выводе о том, что Ольга была полноправным членом русского посольства, мы получаем не только возможность подтвердить датировку поездки Ольги в Константинополь (это конец весны – начало лета 943 года), но и подтвердить, тем самым, правильность выдвинутой версии о развитии событий на Руси в 941–943 годах.

В связи с этим стоит обратить внимание и на сообщение Константина Багрянородного о том, что в составе свиты Ольги было 2 переводчика, 22 посла и 44 купца. Поражает то, что количество свиты Ольги полностью соответствует количеству послов, представленных в посольстве Руси. Несмотря на то, что событие, сохранившееся в «Повести временных лет» и в котором сообщается о поездке Ольги в Константинополь и принятие ею там крещения, и событие, сохранившееся в источнике «Об управлении империи» совершенно разные, следует предположить, что часть информации именно из последнего источника, каким-то образом попала в «Повесть временных лет».

Статус превыше всего. Остановившись на точке зрения об Ольге как на участнице посольства, имевшей в нем не меньший статус нежели все остальные его участники, самое время затронуть вопрос об ее статусе в этом самом посольстве.

Поскольку император Роман беседовал именно с ней, то можно сказать о том, что переговоры проходили на высшем уровне (глава государства вел переговоры непосредственно с главой другого государства). На этом основании, не будет преувеличением назвать Ольгу главой посольства.

Более того, и императором Ольга должна была восприниматься не только в качестве главы посольства, но, прежде всего, и в качестве главы государства. Ну, в самом деле, не мог же император опуститься до уровня посла, пусть даже и самого красивого в мире: статус – превыше всего! Равный всегда разговаривает с равным. Более того, столь высокий уровень указывает на то, что переговоры касались наивысших интересов государств.

Поиски причин поездки в Константинополь (Мотивация). И все-таки, если наши рассуждения верны и Ольга была главой посольства, то непонятно почему именно она им и оказалась? Неужели на эту роль не нашлось толкового мужика, способного возглавить посольство?

Скорее всего, такой нашелся бы, но видимо, на Руси понимали, что требования русов к ромеям не настолько убедительны и правомерны, чтобы требовать от Византии их выполнения. То есть, аргументация слаба и для этого следует действовать больше при помощи каких-то соблазнов и лести, нежели при помощи жестких аргументов. А раз так, то в ходе переговоров придется больше хитрить, напускать туману и чаще пускать пыль в глаза, а попросту говоря, обманывать. Кто с такой ролью может справиться лучше, чем женщина?

В качестве подтверждения правоты высказанного, следует обратить внимание на описание событий, приведенных в тексте летописи: «И видел ее добру (красиву – А. Л.) лицом, и сообразительну очень, и удивился царь разуму ее, беседуя с ней сказал: достойна царствовать в городе этом с нами»258. Если перефразировать написанное в летописи, то слова императора можно передать и так: «Ох, и хитра! Ох, и изворотлива! Льстит, как скатерть стелет! Наблюдательна, находчива! Если б такая была среди нас ромеев, то, наверное, Империя и горя не знала б».

Да, бог с ней с Империей! Но на Руси-то хитрее, изворотливей и умней чем Ольга, тоже никого не нашлось!

Цель посольства. Принимая в качестве основы утверждение о том, что в 943 году в Константинополе было одно единственное посольство из Руси в Византию, в котором Ольга принимала самое непосредственное участие, мы получаем возможность назвать и причину, заставившую именно Ольгу отправиться в столь далекий путь.

Целью поездки княгини в Константинополь можно назвать что угодно, но только не крещение, да, кстати, ни в одном из первоисточников об этом и не сообщается. О том, что крещение состоялось – да, об этом повествуется, а вот о том, что оно было целью поездки – нет.

Внимание тут следует обратить вот на что. Как известно между Ольгой и Романом I, перед тем как княгиней было принято крещение, происходила беседа. Если люди разговаривают на ту или иную тему: о погоде, о небесах, о звездах, и где отсутствуют какие-либо договоренности на будущее, то такой разговор можно назвать и беседой. Но, как только люди начинают о чем-то договариваться, пытаясь при этом устранить проблемы, стоящие перед ними, то такой разговор принято называть переговорами. Наивно было бы предполагать, что Ольга проделала столь далекий путь только ради того, чтобы переброситься с императором парой фраз о погоде. Получается, что между Ольгой и Романом I шли серьезные и напряженные переговоры, во время которых ни одна из сторон не желала поступаться своими интересами ни на йоту? О чем именно шли переговоры, мы уже упоминали: решался вопрос о выдаче на Русь беглых древлян.

Ромеев можно понять! Ситуация у них была не из легких. Византия в ту пору, была фактически, с трех сторон, зажата врагами: с востока – арабами, с моря – маврами и берберами. Даже с болгарами дела обстояли не лучше. Положеньице было – не позавидуешь. В такой ситуации Византия должна была постоянно нуждаться в воинах. Появление в Империи древлян, бежавших из Руси, должно было быть воспринято в качестве спасательного круга. Древлян, крестив и подучив военному делу можно было бы с успехом использовать в войнах, как против мусульман, так и против Болгарии. С их помощью можно было спасти положение на фронтах.

Древляне же, лишившись Родины и найдя единственное пристанище в Византии, могли стать надежной опорой трона, ибо единственной ниточкой связывающей их с этой страной был император.

Русам же было важным не столько получение беглецов для расправы, сколько необходимость показать всем проживавшим на Руси, кто в доме хозяин и что бывает с мятежниками, выступившими против хозяина.

Таким образом, согласись император на требования русов (Ольги) о выдаче беглецов (древлян), тем самым, не только подтверждал взятые на себя Империей обязательства, зафиксированные в договоре 941 года, но и должен был распрощаться с мечтой на улучшение положения Империи на фронтах. Более того, идя на удовлетворение требований русов, император демонстрировал слабость Империи.

Легко ли было императору Роману пойти на такой шаг? Вряд ли! Стало быть, для того, чтобы не вступать в противоречие с пунктами договора, Константинополь обязан был найти не только оправдание своим действиям, но и доказать несостоятельность домогательств к себе со стороны Руси.

Гордиев узел. Ольга прекрасно была ознакомлена с ситуацией в Империи и причинами, по которым император Роман стоял на своем и отказывался признать требования русов. По этой причине Ольга, в обмен на беглецов из Древлянской земли, предлагала Роману компенсировать утерю предоставлением Русью военной и финансовой помощью: «Это же Ольга пришла к Киеву, и как рассказывают, прислал к ней царь Греческий, говоря: «Как много одаривал тебя; ты же говорила мне, как только возвращусь в Русь, много даров пошлю тебе, челядь и воск и меха, и воинов много в помощь»259.

Но император был неумолим. С одной стороны, лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе, а с другой, выдавая беглецов Руси, император закрывал в империю путь всякому, для кого существовала угроза на родине. Если попробовать выразить ответ императора одной фразой, то она могла бы звучать примерно так: «С Дона выдачи нет»!

Вместе с тем, после того как предложения о компенсации потерь прозвучали из уст Ольги, она не могла не заметить колебаний императора. То есть, она попала в точку. Но для того, чтобы император, все-таки согласился на сделанное предложение, императору следовало показать вишенку на торте. Такой вишенкой оказалась фраза о крещении: «Уж не желаешь ли ты меня крестить»?

В общем, Ольга оказалась еще той интриганкой! Не могла Ольга не знать и о том, как в свое время крестился в Болгарии Аскольд, чьим крестным отцом был никто иной, как папа римский Николай I.

Кроме того, поведение императора нельзя объяснить ничем иным, кроме как проявлением эмоций, а слова, сказанные императором по поводу царствования, были назвать ни чем иным, комплиментом, сделанным Ольге, и не более того.

А вот то, что Ольгой, неосторожно брошенная императором фраза, была умело использовала в переговорах – это факт!

Расчет, сделанный княгиней, в чем-то даже оправдался. В Константинополе должны были прийти к выводу о том, что раз крестится первое лицо государства (откуда в Империи могли знать, что это не так?), то вслед за этим могло последовать и крещение остальных русов. А раз так, то, глядишь, не далеко и то время, когда вся страна станет христианской, а это, в свою очередь, будет способствовать сближению государств, которое будет происходить как посредством религии, так и культуры. В результате Русь могла стать, если не союзницей Византии, то хотя бы, по отношению к ней, нейтральным государством, что порой бывает так необходимо при решении некоторых вопросов внешней политики. Ради такой перспективы можно было и древлянами пожертвовать! Обмен для Византии выглядел не только равноценным, но даже и выгодным.

После переговоров. Итог переговоров таков: Византия подтвердила условия договора 941 года со всеми вытекающими из него последствиями и, значит, обязана была выдать в руки Руси беглецов. Но не выдала. Не могла Империя потерять лицо! Не могла!